Лана Мэй – Восход Ярила (страница 4)

Леля бесцеремонно схватила Пересвета за руку и потащила к середине камня, той его части, которая ещё не обросла мхом. Она лучисто ему улыбнулась, широко раскинула руки и закрыла глаза. В ту же секунду из юного тела вырвался столб зелёно-жёлтого света, озаряя тенистый лес сверкающими искрами. Её рубаха и волосы заколыхались, как от сильного ветра, а милое личико исказила гримаса боли. В камне стали проступать очертания высокой, под два метра, арки, золотыми нитями уходящей к его основанию.

Красные потёки сделались ярче, будто чёрный монолит в эту минуту обливался кровью. Мох и плющ мгновенно засохли, а тепло обратилось нестерпимым жаром, словно от печки. Пересветом двигал инстинкт – бежать, бежать отсюда как можно дальше. Он пересилил трепещущий в сердце ужас, сглотнул воздух, ибо рот походил на пустыню Сахару, и сделал шаг к свету.

Золотистые линии сияли всё ярче, в то время как свечение Лели начало мерцать. И когда ритуал подошёл к наивысшей точке, а врата оформились до конца, богиню сбили с ног и обхватили чьи-то сильные тонкие руки. Она повалилась на землю. Нет, не на землю. На кого-то жёсткого, как земля, и горячего, словно пламень. Открыла глаза – под ней кривится от боли Пересвет.

– Ты почто обряд прервал? – Леля чуть не сорвалась на крик, но сдержалась.

Запределец отчётливо слышал, как сильно бьётся её сердце, и с удивлением обнаружил, что оно бьётся в такт с его собственным. Боль от падения отошла на второй план, выдвинув неловкость от близости вешней богини на первый. Леля, поняв наконец, что лежит на Пересвете, округлила глаза и тотчас поднялась на ноги. Выпрямив стан, она повторила вопрос всё ещё лежащему на земле другу:

– Почто прервал обряд? Ты был так близко к дому…шаг за ворота – и твой нелёгкий путь окончен.

Приподнявшись на локтях и поправив очки, Пересвет ответил:

– Я тебя Морене не отдам.

На лице Лели отразилось недоумение. Затем его сменила сердитость. Но не серьёзная, а какая-то наивная, детская.

– Отчего ты так добр с нами? Мы бессмертны. Твоя жизнь стократ дороже моей. Неужель я не вольна сделать то, что пожелаю?

– Ты…, – Пересвет замолчал, поднялся с травы и отряхнулся. – Ты забыла, как страдал тот бог из твоей сказки? Вы стали мне ближе, чем кто-либо из будущего. Там меня заботила лишь работа и семья. Если подумать, у меня и друзей-то настоящих нет. Всем что-то нужно, все так и лезут со своими советами или хотят до получки занять денег. В школе я тоже никогда не был душой компании, несмотря на толпы девчонок и крутых парней, что вились вокруг. Кукла напоказ, закрытый в себе красавчик, отличник, заучка…Как не назови – белая ворона. Попав в прошлое и встретив вас, я изменился: стал более открытым, что ли. Вы показали мне цену дружбы без фальши. Вы сделали для меня больше, чем годы обучения в школе и университете. Понимаешь? И после этого я, как последний дурак, назвал богов бессердечными…иронично. Не знаю, сможешь ли ты меня простить, но я правда раскаиваюсь.

– Я тебя простила ещё у Алатыря, – нежно вымолвила Леля. – Посидела в тиши, покумекала, одумалась. Потому сюда и привела. Желала исполнить волю твою в благодарность за всё, что ты для меня сделал.

Пересвет озадаченно уставился на девушку и высказался прямо:

– Если твоя жизнь тебя не волнует, подумай, что будет с Ярилой и Догодой? Как они будут страдать, если ты уйдёшь?

Его вопросы богиню, казалось, ничуть не расстроили, а напротив, развеселили. Она улыбнулась широко и ярко, прикоснулась рукой к чёрному камню и ответила:

– Ой ли, они-то? Горевать точно не станут. Пойдут, да вызволят, и заживём, якоже прежде. Ярилушка ведь со зла меня замуж-то позвал. Как уйдёшь от нас – позабудет об том, и все девицы ему сызнова любы станут.

– Жаль, что ты настолько слепа…

Пересвет развернулся к тропинке, протоптанной им, и добавил:

– Вернёмся. Нас уже, наверное, все ищут.

Леля замерла, силясь понять смысл его фразы, сказанной грустным тихим голосом, но, когда он позвал, смиренно последовала за ним. Всю дорогу они молчали, однако в этом молчании не было прежнего веселья. Оно тягучей патокой окружило пару, бредущую по тропинке. О внезапной встрече с Лелем запределец решил не упоминать, мало ли, какие у них отношения. Да и парень он, вроде, неплохой. Вешняя богиня осторожно заговорила:

– И всё ж, не пойму никак, зачем увёл. Ты мог бы нас сегодня покинуть. Вышним богам лишь вестно, егда ещё сможешь.

– Мои решения – моя ответственность, – уверенно ответил Пересвет, отодвигая колючие ветки. – Ты не сможешь заставить меня вернуться, если я этого не захочу. Никакой магией. Никакими уговорами.

– Поняла, – кротко промолвила Леля, глядя на его узкую спину. – Оставим Запретные врата в прошлом. Не говори никому об том, что стряслось. Оное – наша тайна.

– Хорошо. Я клянусь никому её не раскрывать. Мы просто гуляли по лесу. За время прогулки ты меня простила. На этом всё.

«У нас общая тайна? И почему я радуюсь, как мальчишка?» – лезли непрошенные мысли в голову запредельца, пока они шли к Мировому Древу. Из глубины леса вдруг полилась весёлая песня пастушьего рожка. Пересвет оглянулся: Леля улыбалась и смотрела в густой бурьян. Она никого не выискивала, скорее любовалась природой. Когда вышли на поляну, их встретил аромат весны и чего-то нового, доселе неизведанного, но рискованно притягательного. В этот момент Пересвет вздохнул полной грудью и твёрдой походкой направился на встречу с Макошью.

Столы гудели, как переполненный улей. В обрывках фраз слышалось: «…управятся», «в Кудесье сядут», «топи окрест, не пойдёт», «а юнца жаль». Боги обдумывали как поступить с Явью. Но только возле стола заметили Лелю и Пересвета, как разговоры словно по волшебству утихли. Ярило и Догода вскочили с мест и выжидающе посмотрели на запредельца. Все взгляды устремились на внезапно пропавшую парочку.

– Ярило, Догода, – Пересвет прочистил горло и как можно более убедительно произнёс: – Простите остолбеня. Я был не в себе. У каждого из богов есть сердце, но не каждый способен его услышать. Вы мои друзья и соратники, те, на кого я полностью могу положиться. Будьте уверены – в трудную минуту и я вас не брошу. Доверьтесь мне. Прошу.

– К чему это ты ведёшь? – спросил Ярило, напряжённо глядя на друга.

Пересвет обратил решительный взор в конец стола, на Сварога и Ладу, и заявил во всеуслышанье:

– Я иду в Любозень!

Боги встрепенулись, их строгие лица вытянулись в крайнем изумлении. Только Лада и Сварог остались непробиваемы, как две скалы. У Пересвета создалось ощущение, что они готовы ко всему в этом мире. Спокойна осталась и Макошь с близнецами Долей и Недолей.

Первым высказался Ярило, при этом обрушив кулак на стол и чуть не разломив его на две части:

– Что-о-о?! Дуботолк! Я тебе не живая вода – воскрешать не стану.

– Да знаю, не ругайся. Моё решение – моя ответственность, – сказал Пересвет, непоколебимо глядя в глаза другу.

– Уверен? – осторожно вмешался Догода, чуть ли не молящим взглядом одарив запредельца.

– Да.

– Отчего передумал? – поинтересовался Сварог, посматривая за его спину, на дочь, что с поникшим видом наблюдала за действиями друга.

Пересвет был готов к этому вопросу. Он деловито поправил очки и ответил Отцу богов:

– Во-первых, вы всё равно не сможете меня отправить домой. Во-вторых, я как следует не попрощался с добрыми людьми, которых успел повстречать. И в-третьих, не могу я отпустить друзей на серьёзную битву без своего мудрого совета. Воевать, конечно, не пойду, но в тылу сделаю всё, что в моих силах. Из меня воин, как из…кошки лошадь.

Ярило саркастично усмехнулся.

– И отчего ты решил, что советы у тебя мудрые? – в его глазах блеснула благодарность.

Отец небесный свёл кустистые брови и посмотрел на запредельца не надменно, а даже с какой-то жалостью.

– Я тебя понял, дитя иного времени, – громоподобным голосом ответил Сварог. – Так тому и быть! Ступайте сейчас же. Коло Жизни противосолонь пошло, близится навья рать.

– Но как мы туда попадём? – спросил Пересвет, – Ногай-птицы улетели.

– Мы с Ладой отправим.

Запределец округлил глаза и вскинул руки.

– Так, погодите…Вы можете запросто телепортировать людей? И не воспользовались этим, чтобы перенести нас сюда сразу?

– Сие действо требно вершить подле нас. Ладушка, – Сварог ласково посмотрел на супругу, – выйдем к Древу.

Взяв богиню за руку, он встал и двинулся было к середине поля, но голоса богов заставили его остановиться.

– Батюшка, – грянул Даждьбог, вскочив с места первым, – Доколе нам в стороне-то стоять? Мой удел – ворога спяти.

– Обинутися задумал, Отец небесный? – вытянулся в полный рост великан Стрибог. Послушный порыв ветра растрепал его седые волосы.

Вставил своё слово и Перун:

– Капьно деяти требно богам.

– Вестно, вестно, свет очей моих, – подхватила Дива-Додола.

Пока не поднялись остальные участники совета, в разговор вступила Макошь, пройдясь упреждающим взглядом по тем, кто уже высказался:

– Буесть ваша делу не подмога! Сварогу внимайте. Он вящий, лепше ведает.

– Убо запределец накой? – возмутился Семаргл.

– Въсуе замятня. Бо гласно то богам. Он есть…

Пересвет схватил чью-то пустую кружку и с размаху стукнул ею о стол. Грохот привлёк к нему внимание собравшихся. Тогда он, побагровев, вылил на богов вторую порцию своего негодования: