Лана Мэй – Восход Ярила (страница 18)

Они со Страшко зашагали прочь, но румяная баба преградила путь. Всучила военачальнику крынку, едва не расплескав содержимое, и сказала:

– Ешь! Успокой мою душу, сокол ясный, наберись сил.

Не отвечая, Колояр принял сосуд и сделал несколько изрядных глотков. Отдал крынку, вытер одним движением густую бороду и двинулся дальше. За ним Страшко. Румяная женщина довольно заулыбалась, посмотрела им вслед и побежала обратно.

У забора остались лишь Ярополк и Пересвет. Запределец уселся на вытоптанную воинами бурую землю и непонимающе глянул на рыжего здоровяка. Тот равнодушно промолвил:

– Ты это Бога зря помянул, парень.

– Почему?

– Колояр не терпит запредельцев…и Бога.

– Вы мне всегда что-то недоговариваете. И ты, ты ведь тоже меня терпеть не мог. Почему вдруг стал защищать? Говори прямо, я не настроен отгадывать ваши загадки, – Пересвет свёл брови и поправил очки. – Ведомир, например, считается со мной и ничего не скрывает. А ваша компания с самого начала косо на меня смотрит. Может, объяснитесь, наконец?

– Ведомир последний, кому стоит доверять, соколёнок. Ты слаб, чтоб с Колояром тягаться. Негоже гибнуть до битвы, не по воле богов это, – бросив угрюмый взгляд в удаляющуюся спину военачальника, Ярополк добавил: – Колояр один из лепших воинов в наших краях. Не в праве я выносить сор из его избы.

Пересвет понимающе кивнул, также устремив взор в могучую спину. Для него было ясно, что ненависть к запредельцу питает только он и, возможно, Страшко. Ярополк уже не казался молчуном и отшельником, научился-таки выражать свои мысли по просьбе красавицы-невесты. Если бы Леля попросила Пересвета изменить что-нибудь в себе – он бы тоже с радостью согласился и предстал перед богиней совсем другим человеком. «Так, почему я сразу подумал о ней?» – задался он вопросом, ответ на который давно ясен. Его разрывали противоречия. Маленький бес на одном плече злобно хихикал и призывал увести богиню у Ярилы, а белокрылый ангел на другом требовал оставить любую попытку выразить свои чувства и смириться во имя всеобщего лада. Ругая себя за подобные размышления, он намеренно зацепился за фразу Ярополка и подумал: «какой ещё соколёнок? Он что, меня за пацана несмышлёного держит? Конечно, держит…как и силачи-парни, многие из которых, на секундочку, моложе меня! Клички они дают. Убожества». Пока он пытался переварить всё, что услышал и увидел, а ещё успокоиться, добрая женщина подала крынку Ярополку. Тот сделал пару больших глотков, так, что струйки жирного молока потекли по рыжей бороде, и передал её Пересвету.

– Спасибо, – кротко поблагодарил он обоих, глядя на полупустой сосуд.

Тонкие надтреснутые губы коснулись прохладной глины. По горлу разлилась приятная молочная сладость. От сухости не осталось следа: жирная плёнка хорошо его смазала. Пересвет жадно опустошил крынку. Парное, только из-под коровы, как в родной деревне. Вкусно.

Именно этого ему не доставало: тёплого молока и добрых людей, которые последним поделятся, лишь бы окутать заботой ближнего. Он даже духом воспрял. Привкус сливок на языке поднял в нём решимость снова идти в бой. Словно до этого им двигал пустой желудок, а как только он наполнился чем-то до боли знакомым, в груди затеплилась надежда. Уж в этот раз он руки не опустит.

– Война войной, а обед по расписанию, как у нас говорят! – выпалил на радостях, вскочив с земли.

Передав пустой сосуд женщине, Пересвет махнул Ярополку.

– Идём?

– Колени не ноют? – с сомнением спросил воин.

Для наглядности, и чтобы самому в этом убедиться, запределец упёр руки в бока и стал приседать, как в русских народных танцах, пружинясь. Тупые иглы ещё втыкались в колени, и слышался хруст, но он храбрился, чтобы не упасть в глазах Ярополка. Звуки боя прекрасно заглушили отголоски боли новобранца.

– Вперёд, – холодно молвил Ярополк, уверовав в то, что ученик в состоянии продолжить обучение.

– Ребятушки, вы там его поберегите, – бросила им вдогонку добрая женщина. – Хрупок цветок, колыхнёшь – сломится стебелёк!

– Да поняли мы, мать, поняли! – ответил Ярополк не оборачиваясь.

Пересвет округлил глаза и посмотрел на воина, а потом взглянул через плечо на женщину, что с ласковой улыбкой махала им вслед. Круглое лицо, голубые очи, низенькая, на носу кучка мелких веснушек, на которые он обратил внимание только сейчас.

– Это твоя мать? – изумился запределец.

– Она, родимая.

– И почему мне об этом никто не сказал?! – Пересвету стало обидно, что один он не знал об этом обстоятельстве.

– А тебе накой? Всё одно сгинешь: не на сече, так в пучине времён.

– Обнадёживающе, – парировал Пересвет, однако воин его сарказма не понял. – Я, видишь ли, добрых людей забывать не хочу. На моей памяти их было крайне мало. Накормить незнакомца не каждый согласится, а запредельца тем более, – он мягко улыбнулся, – Хорошая она у тебя, береги её. И невесту свою береги. Повезло же тебе, молчуну, такую семью иметь!

– Угу, – буркнул себе под нос Ярополк, но Пересвет заметил, как уголки его губ под рыжей щёткой усов слегка приподнялись. – Анисья. Кличут её так.

Изумлённо глянув на воина, запределец едва не столкнулся с могучей фигурой Страшко. Они с Колояром завершили поединок и теперь стояли поодаль, отирая с красных лиц градины пота.

– Простите, – торопливо промямлил Пересвет, делая два шага назад.

Страшко повернул к нему смоляную голову и грозно сверкнул очами.

– У богов прощения испросишь.

Воин хмыкнул, отошёл к Ярополку. Рядом эти две громадины смотрелись, словно родные братья, только цвет волос и рост разный. Страшко заслуженно считают одним из лучших воинов деревни – с такими-то мускулами! Потомок великанов, не иначе. Об этом Пересвет узнал от местных, когда ненароком подслушал их громкие разговоры на базарной площади.

И вот, эта не слишком болтливая парочка угрюмо уставилась на запредельца. Оба скрестили руки на груди, нахмурились. Пересвет в глубине души надеялся, что хоть Ярополк его как-то подбодрит или отговорит Колояра сражаться, но рыжебородый молчал. Наверняка сыграла роль излишняя решимость чужака, которая и убедила воина смиренно следить за так называемым обучением. И не вмешиваться больше.

Пересвет сглотнул, развернулся и посмотрел на соперника. Колояр не колебался – это было видно по пристальному взгляду и гордой осанке. Он медленно надел шлем, одной рукой вытащил из земли меч, а другой поднял свежее древко.

– Пробуй не вертеться, а бить, – сказал он и бросил Пересвету оружие.

Тот поймал палку на лету. Кажется, эта попрочнее будет. Набрался смелости, внушил себе, что не такой уж он и слабый, и выпятил грудь, аки петух. Но не для того, чтобы покрасоваться, а для того, чтобы показать противнику, что не червяк. Он выше насмешек, выше беспочвенной злобы, выше нытья о своём бессилии. Вольная птица, прямо как тот парень на реке, что обратился журавлём. Вот бы и ему так уметь…Но мечтать, как говорится, не вредно.

Выставив палку перед собой, Пересвет кинулся на Колояра. Дюжий умело увернулся и ударил его рукоятью меча по хребту. Новобранец, шипя, согнулся пополам, но быстро выпрямился и вновь бросился в бой. Ловко орудуя палкой, он отражал серьёзные удары противника. Над их головами закаркали вороны. Целая стая чернокрылых вещунов кругами летала вокруг поляны. Пересвета сковала призрачная тревога. Он уворачивался, нападал, и снова уворачивался.

Спустя некоторое время оба противника выбились из сил. Пользуясь слабостью военачальника, запределец улучил момент и саданул древком по лезвию возле крестовины. Он выбил меч из его руки. А после приставил конец палки к жилистому горлу под густой бородой.

– Сдаёшься?

– Ха, глянь, Ярополк, тебя треска обскакал, – усмехнулся военачальник, посмотрев на друга.

Рыжебородый недовольно скривился.

– Ты без отдыха, да и он шибко ловкий, ясно дело, за кем победа будет.

– Смекалист чужак, – равнодушно добавил Страшко.

Колояр раздражённо отвёл палку от горла и кивнул. В его глазах не было и капли признания. Всё та же тупая ненависть, всё тот же укор. Когда запределец опустил древко, он сказал ему:

– Победа не твоя, моей усталости.

Сдержанно кивнув, внутри Пересвет негодовал: военачальник намеренно не признаёт его победу из-за личной к нему неприязни. Это же несправедливо. Нельзя судить людей по тому, откуда они прибыли. Да хоть с Марса! Если угрозы нет, то почему воин так себя ведёт? Пересвет решил вывести Колояра на чистую воду. Когда-нибудь, но не сейчас.

Миновало несколько долгих часов, прежде чем первая тренировка закончилась. У Колояра вдруг открылось второе дыхание, и он одерживал победу за победой. А запредельцу ничего не оставалось, как с угрюмой миной на лице покинуть ристалище. Он сдался. В очередной раз.

Три воина смотрели ему вслед. Горделиво, высокомерно, словно он и вправду дождевой червяк, вылезший на мокрую дорогу. Некоторые молодцы провожали его подобными взглядами, другие решили на это не отвлекаться, сосредоточившись на битве.

После череды сокрушительных поражений немудрено чувствовать себя разбитым корытом. Так ещё и под надменные смешки, что летят в спину. Раздавлен, как навозный жук, без права реабилитации в глазах воинов.

Когда шёл по лесу, его качало. Редкие лучи заходящего солнца надоедливо били в глаза. В точности как колкие взгляды соратников. Он цеплялся за корни, оступался и падал на колени, вставал, отряхивался и снова шёл. Ноги пульсировали, мышцы дёргались, а руки плетьми висели вдоль поджарого тела. Просьбе Колояра подвязать волосы он не внял, поэтому белые шелковистые пряди превратились в грязные космы, а смазливое лицо покрывал слой пыли и ошмётки земли. Боевая раскраска, по-другому и не назовёшь. С каждым шагом идти становилось труднее: в голову лезли мрачные лица и враждебные реплики тех, с кого следовало брать пример и неукоснительно во всём слушаться.