Лана Мэй – Восход Ярила (страница 19)

Чтобы выкинуть их из головы, Пересвет задрал голову, опёрся плечом о массивный ствол дуба и прищурился. В лицо били далёкие лучи солнца, мягко шелестела листва. По кронам деревьев прыгали пёстрые птички. Их заливистые голоса дарили благостное ощущение покоя. Будто и не нужно скоро хвататься за древко и бежать в бой.

Простояв так, Леший знает сколько времени, он слегка расслабился, отпустил безрадостные мысли и двинулся вглубь Кудесья. Стало неприятно. Рубаха липла к телу, да и грязь засохла, больно стянув кожу. Нельзя молодому красивому парню выглядеть как попрошайка. Пересилив огромное желание повалиться под куст и задремать, Пересвет ускорил шаг. Впереди показался высокий частокол. Любозень.

Обогнув забор, он поспешил к реке. По пути прятал лицо под слипшимися прядями, чтобы прохожие не узнали. Терять последнюю гордость совсем не в его стиле.

Пересвет быстро нашёл тропинку к Ягоде. Не любуясь больше красотами леса, пробежал вдоль неё. Вышел запределец не к мосткам, а к месту для купания. Благо, берег оказался пуст. Хрустальная гладь реки шла мелкой рябью от лёгкого ветерка. Где-то послышался громкий всплеск.

Стоя у кромки воды, он замер: из прозрачной Ягоды на него смотрел грязный человек, за которым раскинулось бескрайнее голубое небо с подушками кудрявых облаков. Приглядевшись, он увидел близкое песчаное дно, мелкую рыбёшку, разноцветные камушки и обтёсанные природой ракушки. У берега зашевелилась осока, но не от ветра. Пересвет опасливо покосился на молодую поросль. Из неё выбежала усатая выдра. Зверёк бесстрашно посмотрел на изумлённого человека и неторопливо нырнул в реку. Подивившись местной флоре и фауне, Пересвет осмотрелся. Вроде бы никого не видно. Разделся. Одежду он прополоскал и разложил на траве, под лучами тёплого солнца.

День клонился к закату. Пока светило совсем не зашло, Пересвет, уподобившись выдре, нырнул в прохладную реку. Водная толща приятно обволокла тело, очищая от грязи как кожу, так и мысли. Кроме глухого журчания и стука камушков, звуков здесь больше не было. Лишь полный покой, сравнимый разве что с утробой матери. Он свернулся калачиком и вбирал в себя мерное течение природы, жизнь, которая далека от людских забот. К ней не надо обращаться на «вы», угождать, выпрашивать, ругаться – она понесёт тебя на прохладных руках по доброй воле, укачает в зелёной люльке леса и ласково споёт колыбельную песнь из тысяч окрестных голосов. Сливаясь в одно, звуки в итоге поглотят, вовлекая в уютный, беззаботный сон. Вот бы он никогда не кончался…

Но закончился воздух в лёгких. Грудь изнутри обожгло калёным железом. Пересвет резко распахнул глаза и вынырнул на поверхность, жадно глотая необходимый кислород. Свежесть воды пропитала воздух, и он проник в каждую клеточку тела, остужая и успокаивая горящие лёгкие. С каждой секундой становилось проще дышать.

Ласковое солнце укатилось за верхушки деревьев. Начало смеркаться. Пересвет сделал пару кругов по реке и вышел на берег. Вода ручьями стекала с нагого тела, крупные капли срывались с кончиков мокрых волос и падали на землю и стопы. Он быстро прошёл к одежде, пощупал ткань. Немного подсохла. Оставаться нагим стыдно, в том числе перед собой, поэтому ему пришлось натянуть мокрую рубаху и штаны. Они неприятно липли к телу, да и ветер усилился. Поёжившись, запределец обхватил себя руками.

Вода пошла зыбью, как только стих ветер. В кустах квакали лягушки, в лесу пели птицы. Где-то ухнула сова. Пересвет мелко дрожал, озираясь по сторонам. Берег чист. Пока вертел головой, краем глаза уловил тёмное пятно посреди реки. Быстро повернул голову в том направлении.

Над поверхностью Ягоды возвышалась тёмно-зелёная голова с горящим малахитом глаз. Нижняя половина лица скрывалась под водой. Русалка, – понял Пересвет. – Но та ли? Тёмное создание бесшумно приближалось к берегу, не сводя горящих очей с запредельца. Будучи на мелководье, русалка медленно вышла на берег. Шаг за шагом она поднималась из воды, покидая дом, и у самого края остановилась.

Напротив запредельца стояла та самая русалка. Варна. Облик её изменился: болотистые тёмные пряди уложены в аккуратную толстую косу, что покоится на левом плече, в осанке царская стать, глаза сверкают подобно ожерелью из малахитовых камней, но не дико, покорно. Взгляд обращён к потрясённому хозяину. Пересвет уже видел её без одежды, но тогда весь её вид кричал о жестокости и одичалости, присущей всем навьям. Сейчас же перед ним стояла совершенно иная Варна, полная достоинства и гордости. Другой бы решил, что она и вовсе живая, пришла искупаться на реку – настолько разительной была перемена.

– Здравствуй, Варна. Я вернулся, – с приветливой улыбкой произнёс запределец. – Рад тебя снова увидеть.

Русалка же радости не выказывала. Её бледное личико осталось каменным, а глаза сияли, точно два самоцвета.

– Отчего не пришёл раньше? – сердитым тоном спросила она.

– У меня были срочные дела. Никак не мог вырваться. Извини.

– Врёшь, Пересвет, – змеёй прошипела русалка.

Запределец приподнял брови.

– Пересвет? А как же «хозяин»?

– Договору конец, егда человек уходит в иной мир. Ты мне боле не хозяин.

Её непроницаемое лицо и непреклонный тон сильно удивили Пересвета. Случилась перемена не только в облике, но и в душе русалки, если, конечно, она у неё ещё осталась.

– Что случилось с твоими волосами?

– Тебя токмо это заботит?

Русалка грозно свела чёрные бровки и замолчала.

– Нет, я правда не могу понять…Ты злишься? За то, что раньше не пришёл? Видишь ли, меня дёргали по разным делам Ведомир, боги, Благиня, воины, люди…Не мог я уйти, никак не мог, как бы не хотел.

– Но искал ли встречи? – с напором спросила она, не сводя чарующих очей с запредельца.

А он свои очи отвёл. Поджал губы, неловко поправил очки, и с понурым видом промолчал. В этом молчании таилась вина. Быстро же русалка его раскусила: боялся идти к ней, потому что до конца не доверял. Вдруг за старое возьмётся? Вдруг предаст? Или хуже того – насильно на себе женит? Она походила на его двоюродных сестёр: покладистая, хитрая и прозорливая, но, если вспыхнет – быть беде. Немилость родных всегда отражалась в первую очередь на нём: все шишки собирал, пока родители стояли в сторонке и смотрели, не желая высказаться в защиту сына. Если русалка так взъестся, то, почитай, никто ему больше не помощник: ни боги, ни люди, ни навьи.

– Очи прячешь, окаянный, – внезапно промолвила Варна. Пересвет поднял на неё глаза: она улыбалась. Горько, но улыбалась. – Боишься меня?

Он неопределённо качнул головой. Русалка дрогнула, а затем порывисто обняла запредельца и сжала до хруста в позвоночнике. И откуда в ней столько силы? Ледяные соломинки рук держали крепко. Видно, она боялась отпустить его снова. Из воды показались несколько русалок, и не отрывая хищных глаз, стали наблюдать. Пересвет не отстранился, лишь принял объятия, в напряжении застыв на месте.

– Тебе нечего бояться. Я стану твоим щитом, покамест всё не уляжется.

Старшая и самая прекрасная из русалок почти бесшумно выплыла к берегу и оставила на земле свёрток мокрой белой ткани. Зелёный хрусталь её глаз остановился на Пересвете: она смотрела пристально, с нечитаемой эмоцией на бледном лице. Затем русалка гордо развернулась и изящно уплыла к сёстрам.

Речные девы чего-то ждали. Их жёсткие, холодные, точно речная вода взгляды так и не отрывались от пары на берегу. Никто не посмел прервать их встречу, пока сама Варна не выпустила запредельца из морозных, но вместе с тем жарких объятий. В её притягательных очах таились печаль и радость, далёкие для других и неразделимые для неё. Пересвета затягивала бездонная мёртвая пропасть, и, если бы он вовремя не встряхнул головой, русалий морок снова бы завладел им.

Он с опаской посмотрел на старшую русалку и двинулся к свёртку. Варна не тронулась с места, а только проводила его спокойным взглядом. Запределец присел на корточки. Бросив ещё один короткий взгляд на сестёр, что пристально наблюдали из воды, поднял белоснежную ткань и встал. Развернул быстро, без сомнений. В его руках оказалась рубашка, именно та, которую он нашёл здесь перед знакомством с Варной. Он с печалью посмотрел на белую ткань: кажется, столько с тех пор воды утекло…

Варна ждала его с лёгкой полуулыбкой на лице. В сумерках её кожа будто бы светилась изнутри. Смущённый её наготой, он подошёл и, быстро отвернувшись, протянул рубаху. Русалка приняла одежду, с трепетом, словно божий дар. Надев её, Варна вытащила на плечо толстую косу и пригладила, в точности как это делают окрестные девицы.

Запределец повернулся к ней: вроде бы всё та же фарфоровая куколка с шелковистыми волосами и глазами-самоцветами, и всё же не та. Грация лесной кошки, стать лани и уверенность в каждом движении были в новинку. Он никак не ожидал увидеть перед собой такие явные изменения за столь короткий срок. Впервые с момента их встречи ему привиделась не тихая русалка или исчадие пекла, как говорили местные жители, а потрясающей красоты девушка, живая и хрупкая, словно цветок. Впечатление было обманчивым, учитывая силу, с которой она его сжимала. Несмотря на это, трогать изящный цветок казалось опасным, он грозился вот-вот сбросить лепестки и зачахнуть при первом же касании чужих пальцев. Тогда-то Пересвет и подумал, какая могущественная, страшная сила способна вырваться из, казалось бы, мёртвого растения.