Лана Мэй – Восход Ярила (страница 12)

Небрежно махнув на прощанье, Ведомир растворился в толпе. Пересвет обогнул шумный рынок и отправился прямиком к покосившейся избе Благини. Селяне бросали на него заинтересованные или неприветливые взгляды.

У загона для скота играли дети. За ними приглядывала тощая женщина с полными вёдрами пахучего месива. Тепло улыбнувшись ребятам, она легким движением рук выплеснула содержимое в корыто. На еду тут же набросилась голодная животинка, веселя детишек своей нелепой толкотнёй. Не удержался от лёгкой улыбки и Пересвет, но отошёл подальше, чтобы не тревожить замечательную картину тихой деревенской жизни.

Когда он без стука зашёл в избу, травник чем-то смазывал щёку смутно знакомой рыжеволосой девушки. Пациентка, не шевелясь, обратила взор на гостя и просияла.

– Пересвет! Вот уж на счастье зашла!

Благиня, заслышав её радостные возгласы, быстро повернул голову к двери. На щетинистом лице расцвела добродушная улыбка. Но, убедившись в том, что девица не ошиблась, он отвернулся и принялся бережно втирать мазь в розовую щёку пациентки.

– Не думал, что ещё доведётся нам свидеться, парень. Уж не ведаю, радоваться али тужить. Накой воротился-то?

– И я рад встрече, Благиня, – иронично ответил Пересвет. – Не по своей воле у вас застрял. Боги вернули. Сказали, пока ваши распри с Рудыми не кончатся – о доме не стоит и мечтать. А что ты делаешь?

Пересвет прошёл к лавке, где сидела девушка, и с интересом взглянул на работу травника. На нежной коже виднелся длинный тонкий порез, протянувшийся от скулы до подбородка. Кровь на нём уже запеклась, а поверх тонким слоем лежала зелёная кашица из трав. Девушка многозначительно посмотрела на запредельца, как будто чего-то от него ждала.

– Постой, кажется, я тебя где-то видел…, – сказал Пересвет, напрягая память.

– Брусника я! Запамятовал? – девушка хихикнула, и тут же получила нагоняй от лекаря, мол, сиди смирно, не крутись.

– А-а-а, так это ты веснушки сводить хотела? И на площади…за меня вступилась?

Смущённая девица только моргнула в знак согласия, иначе Благиня бы снова её отчитал.

– Большое тебе спасибо! – Пересвет благодарно улыбнулся, оголив ровный ряд зубов. – Я думал, меня там с потрохами сожрут, ну или кол осиновый в грудь всадят.

Брусника небрежно отмахнулась.

– Скажешь тоже…Доброму человеку и подсобить не жалко.

Травник смерил её лукавым взглядом и, накладывая второй слой мази поверх уже подсохшего, спросил с едва заметной насмешкой:

– За всех ли добрых людей так пылко радеешь, девонька?

Брусника отвела застенчивый взгляд в пол и со свистом втянула воздух, когда знахарь тронул самый широкий участок раны.

– Не тревожься, до свадьбы заживёт.

– Куда уж мне…с таким-то ликом…, – Брусника досадливо вздохнула.

В избе пахло сухими травами и забродившими настойками. Пересвет огляделся. Всё, как прежде: на стенах и потолке развешены лечебные веники, низкий стол заставлен плошками с корешками и тёмными жидкостями, на лавках вместительные льняные мешки и лукошки из лыка. И всё-таки, запредельцу не давал покоя один вопрос. Он повернул голову к Благине:

– Где она так поранилась?

Вопрос заставил девицу вздрогнуть. Знахарь шикнул на неё и бросил хмурый взгляд в сторону гостя, а затем как ни в чём не бывало вернулся к целительству. Умоляющие очи Брусники, обращённые к нему, красноречиво просили молчать. Благиня сосредоточился на своей работе, якобы позабыв вопрос, адресованный ему.

– Обо мне не думай, пустое, – почти жалобно, вполголоса ответила Брусника.

– Как не думать? Ты меня спасла, а я и спросить не могу, откуда порез?

Возмущение Пересвета отрезвило девицу. Она отшатнулась, посмотрела на него. Благиня недовольно крякнул и положил руки на колени, дожидаясь, когда вертлявая пациентка повернётся к нему снова.

– Горестно, что узрел меня в эдаком виде…Благинюшка, когда ранка сойдёт?

Она повернулась, и лекарь продолжил лечить. Внимательно осмотрев рану, сказал:

– Седмицу обожди. А то и две. Задел неглубоко, скоро подживёт.

– Кто? – Пересвет заметно всполошился.

– Что кто? – не понял травник.

– Кто задел? Это ведь не её вина, так? Кто ранил Бруснику?

Повысив тон, запределец дал понять, что отступать не намерен. Брусника с негодованием посмотрела на Благиню. Тот одарил её извиняющимся взглядом и повернулся к Пересвету.

– А ты, парень, покумекай сам. Авось, смекнёшь.

Перебирая в памяти сегодняшний день, запредельцу пришла на ум картина: Брусника бросает вызов бородатому мужику, который подначивал остальных признать чужака нежитью. А он в ответ ей угрожает. Осенившая его мысль отразилась смесью негодования и грусти на худом лице.

– Мужик с площади виноват. Да, Брусника? Это он тебя ударил?

Девица перевела испуганный взгляд со знахаря на Пересвета. Полноватые руки, что лежали на коленях, стали истово мять тонкую ткань рубахи. Не в силах вымолвить ни слова, девушка сомкнула очи и едва не заплакала. За неё ответил Благиня:

– Смекнул верно. Опосля вашей стычки, он поджидал Бруснику с краю деревни, а егда она по воду пошла, преградил путь и обругал на чём свет стоит. Девчонка напугалась, обомлела, так он её ножичком и полоснул по ланите. И убёг. А она, как малость отошла, сразу ко мне.

– Ублюдок…, – вырвался свирепый шёпот из уст Пересвета. – И как таких земля носит? – подавив праведный гнев, он обратился к Благине: – Где он живёт?

Травник с ответом не спешил, только недоумённо уставился на решительно настроенного гостя.

– Ну?

– А тебе накой? Биться вздумал? – Благиня рассержено стукнул кулаком по лавке так, что пациентка аж подскочила. – Ты это, парень, брось! Не по силам тебе с ним тягаться. Не остолбень, поди, понимать должон.

– И что, прикажешь оставить его безнаказанным? Тебе Бруснику не жалко?

При упоминании своего имени девица зарделась и вжала голову в шею, стыдливо уводя глаза к миске с мазью.

– Наши дюжие разберутся. Я как от неё узнал, что стряслось, сразу Ярополку поведал. Он ужо обидчика сыщет и отдаст под суд, как положено.

Новости травника немного успокоили Пересвета. В нём боролись два чувства: гнев и страх. Одно перевешивало другое. Никогда прежде ему не доводилось с кем-то драться по собственной воле, а если и прилетало от сверстников, то он безропотно сдавался, обвисая в руках тех, кто мощнее. Бывали ситуации, когда требовалось встать на защиту друга. Он порывался вступиться, заслонить его широкой спиной и высказать всё прямо в лицо сопернику. Но спина узкая, а колени и тонкие пальцы дрожат. Может, друг сам справится? Может, отделается синяками да ссадинами, как всегда происходило с ним? И варево мыслей равнодушно выплёвывало праведный гнев из кипящего котла сомнений. Жалкий трус. В те годы Пересвет знал, что ничего, кроме побоев знакомым не грозит, но сейчас…

– Ты уверен, что возмездие свершится? – он недоверчиво приподнял бровь.

– Ещё бы! Владилена его Бруснике милая подруженька. Коли Бруснику обидят – сероокая никому не простит. Ярополку в первую очередь.

– Ну теперь понятно, – у Пересвета будто мешок с плеч упал, даже дышать стало легче. – Я рад, что есть кому за тебя вступиться, Брусника. Но если бы мне дали волю, я бы…

– Будет тебе, парень, – со смехом оборвал его Благиня. – Не гони коней. Аль покрасоваться пред девкой решил?

Травник лукаво улыбнулся, а Брусника поднесла руку к губам и, краснея, закусила палец.

– Нет, в корни не верно. Благиня, перестань улыбаться!

Не дослушав оправдания Пересвета, знахарь отставил в сторону миску с пахучей мазью и отпустил Бруснику домой. Девица торопливо поблагодарила обоих и юркнула в косую дверь, так и не встретившись больше взглядом с запредельцем. Его это слегка озадачило.

– Сядь, – приказным тоном сказал Благиня. – Народу днесь не больно-то много придёт. Останешься?

Опустившись на лавку, где недавно сидела девушка, Пересвет ответил:

– Да. Я хотел бы тебе объяснить, почему вернулся.

– А чего тут объяснять? Божья милость, и добавить неча, – Благиня издал смешок и расплылся в доброжелательной улыбке, именно той, которую привык видеть запределец. Необычным он казался лишь тогда, когда взирал на гостя без тени радости от новой встречи.

– Логично.

– Я как от Брусники услыхал, что ты в Любозени, отрадно на душе стало. Знаю, так нельзя, да токмо тоскливо мне без твоих разговоров, пусто как-то…, – травник понурил голову, в добрых глазах мелькнула печаль. – Сказывают, успел ты к Ведомиру заглянуть…Уважил старика?

– На самом деле, там были и молодые боги, и воины. Колояр предложил мне стать знаменосцем во время битвы. Ну, как предложил…скорее поставил перед фактом.

Благиня помрачнел. Он перевёл задумчивый взгляд на кружки с настойками. Взяв одну из них, поболтал содержимое и протянул гостю.

– Что там? – Пересвет недоверчиво покосился на мутно-чёрную жидкость с едким запахом хвои.

– Не бойся, отраву не дам. Укрепим тебя маленько перед битвой. Сухонький ты, стяг не удержишь.

Невзирая на поджатые в немом протесте губы Пересвета, знахарь вручил ему кружку и осклабился. Памятуя пользу лечения, которое тот использовал на деревенских, запределец рискнул и, после недолгих колебаний, залпом осушил кружку. Лицо исказила гримаса отвращения.

– Ну и пойло! Таким только мышей травить.