Лана Ива – По Кроуфорду (страница 13)

Я больше ничего не сказал. Мать тоже. Молчание повисло в воздухе, как удушливый дым после пожара.

А спустя несколько секунд хлопнула входная дверь.

– Я дома! – раздался голос отца, и в нём, как всегда, звучала уставшая доброжелательность.

Я обернулся, чувствуя облегчение от того, что кто-то наконец разбавил гнетущую атмосферу этого дома.

Отец вошёл в холл с привычной тёплой улыбкой на губах и лёгким озорством в светло-карих глазах. Высокий, худощавый, одет в серый льняной костюм. Седые волосы средней длины были небрежно закинуты назад, очки в чёрной оправе по обычаю съехали на кончик чуть вздёрнутого носа. Он всегда был немного рассеянным – не в операционной, конечно, а в бытовом, человеческом смысле: мог забыть, куда положил ключи, или невпопад отвечать, если был погружён в размышления. Но ум у него был острый и цепкий.

Я восхищался и гордился отцом и, если честно, всегда хотел быть хоть немного на него похожим, даже несмотря на то, что в детстве он редко бывал рядом. Он не был тем, кто строил с сыновьями шалаши или водил их на футбол, но всё равно оставался человеком, которого хотелось слушать и за кем хотелось тянуться.

– Привет, сынок. Рад тебя видеть.

– Привет, пап.

Он замер в холле с пакетом фруктов, внимательно разглядывая нас с мамой, и вскинул брови, будто почуяв напряжённую атмосферу.

– У нас тут что, очередной семейный кризис номер… сколько их там уже было?

Мама отвернулась, закатив глаза, и молча поднялась на второй этаж.

Отец вздохнул, хлопнул меня по плечу, будто говоря: «Не держи на нас, стариков, зла», и улыбнулся.

Я коротко улыбнулся в ответ:

– Всё в порядке. Я уже ухожу.

Попрощавшись с отцом, я ушёл.

На улице пахло скошенной травой и чьим-то сгоревшим ужином. Воздух был тёплым, тяжёлым и липким. Я сделал глубокий вдох, чтобы хоть немного прийти в себя. Всё внутри гудело – от усталости, раздражения, тяжести разговоров, от этого дома, который высасывает меня досуха каждый раз, как я переступаю его порог.

Я провёл рукой по лицу. Хотелось одного: чтобы этот день наконец закончился. Вычеркнуть его из памяти, смять, выкинуть, как неудачный черновик.

И в этот самый момент я вдруг поймал себя на мысли, что хотел бы вернуться в то кафе на третьем этаже торгового центра. Просто сидеть за столиком, пить американо с корицей и смотреть, как Кейтлин Хардвик выбирает бельё с таким выражением, будто решает высшую математику.

Я чертыхнулся и сел в машину.

Опять Кейтлин.

Опять грёбаное бельё.

Только хуже сделал.

Но хотя бы отвлёкся.

Глава 5

Никки, как всегда, устроила всё с размахом. Выкупила три корта, заказала диджея и кейтеринг от ресторана с мишленовской звездой. По территории сновал безупречно одетый персонал в чёрных футболках-поло с золотыми эмблемами клуба и узких белых брюках. Одни разносили стаканы с охлаждёнными коктейлями, другие – серебряные подносы с закусками.

Корты располагались чуть в стороне, отделённые сеткой и живой изгородью от тусовочной зоны, где гости в белом потягивали крепкие напитки, пахли люксовыми духами и щедро мазались кремом с SPF 50. Всё вокруг выглядело так, словно сюда приземлился летний номер Vanity Fair10.

– Я думала, это будет весело! – зашипела подскочившая ко мне Никки и нервно поправила свои солнцезащитные очки. – И что в итоге? Друзья и родственники Димы тусуются сами по себе. Мои – сами по себе. И никто, никто не играет в теннис!

Николь и семья Дмитрия звали его просто – Дима. А я с самого начала называла его так, как он сам представился – Дмитрий. Официально и серьёзно. Ему подходит. К тому же он был совсем не против.

– Ну почему же никто? Джеймс играет. И жених твой.

– И всё! Мы арендовали три корта, Кейт, три! Знаешь во сколько нам это обошлось?

Я пожала плечами и сделала глоток маргариты.

– Может, языковой барьер?

– Они все знают английский.

– Тогда, видимо, гости Дмитрия просто боятся твоих подружек, у которых подбородки задраны та-ак высоко, что они себе скоро шею свернут. Ты их видела вообще? Они напялили каблуки и даже дышать боятся на свой маникюр, а ты предлагаешь им взять в руки ракетку?

Никки фыркнула и села рядом со мной.

– Надо было ехать в клуб к Лорену, – обречённо вздохнула она. – Там бы никто не притворялся, что им весело. Я просто идиотка.

Николь весь вечер стойко пыталась сохранять образ счастливой невесты, но я заметила, как дрогнула её улыбка, когда кто-то из гостей в очередной раз переспросил имя жениха. Кажется, мысль объединить друзей и родных уже не казалась ей такой гениальной.

– Всё нормально. И ты не идиотка. – Я похлопала подругу по плечу. – Просто попроси бармена не добавлять больше в коктейли ничего, кроме водки, и тогда все быстро станут лучшими друзьями.

– Ага, или разнесут клуб к чёртовой матери. А ты чего тут одна сидишь?

Я расположилась под зонтиком недалеко от кортов, лениво потягивала коктейли и курила, наблюдая за игрой.

Никки проследила за моим взглядом и ухмыльнулась:

– А, понятно. Пялишься на красавчика доктора, который нагло украл у меня жениха.

Джеймс, как и я, держался в стороне от тусовки, почти не пил и большую часть времени проводил на корте с Дмитрием. Казалось, они соревнуются не только в теннисе, но и в том, кто дольше сможет игнорировать весь этот светский балаган.

– Я пялюсь не на него, а просто наблюдаю за игрой, – сказала я, не отрывая взгляда от улыбки Кроуфорда, когда он одержал очередную победу.

Конечно, я пялилась. Вы бы только видели, как потрясно он смотрится в белом поло и шортах. Какие крепкие у него бёдра и мощные икры, как мышцы на руках перекатываются при подаче – визуальный оргазм, честное слово.

Мы даже не поздоровались при встрече. Он снова игнорировал меня: говорил со всеми, кроме меня, играл со всеми, кроме меня. Делал вид, будто я – невидимка.

Только вот взгляд его выдавал. Слишком часто я чувствовала его на себе, когда отворачивалась – слишком часто, чтобы поверить в равнодушие.

Я была в белом топе, коротких спандекс-шортах и юбке-плиссе. Судя по тому, как на меня засматривались другие мужчины, выглядела я эффектно. Белый цвет красиво подчёркивал загар, а короткая юбка – мои длинные стройные ноги.

Эти липкие взгляды быстро утомили меня, поэтому я укрылась в тени в компании коктейлей и сигарет. И наслаждалась зрелищем: два идеально сложенных мужика отбивают мячи на корте. Ну разве не идиллия?

– Может, расскажешь уже, что между вами?

– Ничего. – Я сделала очередной глоток коктейля. – Взаимное равнодушие и не более.

– Когда люди равнодушны, они не прожигают друг друга взглядами а-ля: «Я хочу тебя трахнуть, а потом убить». Или наоборот.

– Боже, Никки, что за маниакально-романтические фантазии! – Я картинно приложила руку к сердцу, и она больно стукнула меня в плечо.

– Ау! Ладно, расскажу, чтобы ты наконец от меня отстала, – взвыла я, потирая плечо. – Только пообещай, что не отгрызёшь ему голову.

Она иронично вскинула бровь:

– А будет повод?

– Я бы отгрызла.

– Ну, тогда ты не оставляешь мне выбора.

Я рассмеялась и рассказала ей о том, что произошло на дне рождения Рассела.

– Господи, если бы я только знала, что он такой придурок, я бы ни за что не согласилась с выбором Димы. – Никки злобно уставилась на Джеймса и сквозь зубы прошипела: – Вот же… гондон.

– Чего?

– Дима часто говорит это слово после звонка кому-то из партнёров, – пояснила Никки и пожала плечами. – Мне нравится. Сразу ясно, что кто-то крупно облажался.

– Гондон, – тихо повторила я, смакуя на языке незнакомое слово.

– Именно, – подмигнула Никки. – И не бойся, я не отгрызу ему голову… если он больше не даст повода.

– Надеюсь, не даст, – пробормотала я и отпила коктейль.