Лана Хас – Всё началось со смерти (страница 6)

Она и сама с трудом понимала, что чувствует. Это было скорее похоже на то, что из её организма выкачали всю влагу. Каждая мышца казалось скрипела, работая с усилием, без капельки желания или энергии. Мозг её функционировал с перебоями, физически снова выдавая картинку прохода между креслами, большой неудобной тележки. Теперь она почти была уверена, что работала в самолёте. Она была стюардессой? А может быть просто часто летала? При мысли об этом голова начинала болеть, кружится, немного тошнило.

Она снова поймала наполовину безумный взгляд своего соседа по камере. Мужчина отошёл от него и что-то отмечал в планшете. Парень продолжал смотреть на неё неотрывно, будто пытаясь транслировать свои мысли ей в голову. На его лице не было ни страха, не растерянности, только какое-то глухое упорство. Он, будто усердный ученик, отрабатывал и отрабатывал в голове неизвестное никому упражнение.

Она очень хотела собрать всю свою волю в кулак и услышать, о чём думает этот парень. Казалось, сейчас жизненно необходимым узнать, что рядом есть такой же человек, испытывающий те же эмоции. Что есть кто-то, кто сможет разделить её историю, понять всё то, что ей ещё предстоит пережить. Если, конечно, предстоит. Возможно ли что к завтрашнему вечеру, она уже будет мертва? Снова. И вообще, законно ли проводить такие эксперименты?

– Сейчас я подключу к тебе датчики, мне нужно снять показатели, – проговорил Игнат медленно, вторгаясь в её личное пространство. Захотелось сжаться и отползти, но тело было слишком непослушным и заторможенным. Глаза парня снова задорно блеснули. Первая зажмурилась, но заставила себя подчиниться, краем глаза замечая, как напрягся парень в камере напротив.

Но в момент, когда пальцы надсмотрщика коснулись её, померкло всё: и пустота её нового места обитания, и нездоровый блеск глаз и даже необоснованно близкий парень напротив, излучавший понимание и поддержку. Её накрыли боль и страх. Такое отчаянное непонимание того, почему всё это происходит именно с ней.

Вспышкой перед глазами мелькнуло взлётно-посадочное поле, кривая улыбка на полных чувственных губах и ощущение сального взгляда, скользившего по коже.

Настя тогда выдохнула, что полёт закончен и сложный пассажир больше не маячит всё время в поле её зрения. Она ещё не очень хорошо справлялась с таким контингентом в отличие от опытных девчонок. Парень был крайне навязчив и неприятен. Его добрая улыбка, искрящиеся неподдельным интересом глаза, тёплые мягкие руки – всё это по отдельности могло бы принадлежать приятному человеку. Но вместе почему-то создало крайне отталкивающее впечатление.

Возможно дело было в том, что он всё время старался нависать над ней, подавлять и воздействовать. Возможно потому, что куда бы она ни посмотрела – везде натыкалась на его томный взгляд.

Когда он одним из последних покинул салон лайнера она не смогла сдержать вздоха облегчения, и напарницы звонко рассмеялись. По-доброму, но не без превосходства. Настя знала, что за глаза они иногда называли её «свежим мясом», считая это очень остроумным и забавным.

Она привычно закончила рейс, собрала все необходимое, заполнила бумаги и направилась в отель, где планировала погрузиться в максимально долгий и продуктивный сон. В трансфере было прохладно и её разморило. Ресепшн в полусонном состоянии она вообще не запомнила. А пластиковая ключ-карта не пикнула, когда она открыла дверь.

Настя никогда не считала себя глупой или непутёвой. Она просто устала и хотела отдохнуть. Сгустившиеся сумерки наполнили скромную комнату таинственными тенями. Зато одна. Настя ненавидела рейсы, где давали совместные комнаты, даже когда летала вместе с Ритой, своей лучшей подругой. Та жутко храпела, а когда этого не делала, норовила притащить к себе в номер какого-нибудь богатого красавчика.

Девушка оставила небольшой рабочий чемодан у двери, на ходу скинула туфли и упала лицом на кровать. Настя знала, что пожалеет об этом, завтра, когда придётся гладить форму с утра пораньше. Но сейчас это было просто блаженством. Она пообещала себе, что отутюжит всё с вечера, только полежит пятнадцать минут.

Гладить не пришлось. Спустя пару ровных вдохов она почувствовала тяжесть, навалившегося на неё тела. В волосы впилась крепкая пятерня и потянула, приподнимая лицо от покрывала и протягивая под шеей тонкий шнур кабеля. Почти такой же, как к ней сейчас цеплял дружелюбный Игнат. Она не знала, был ли на том кабеле датчик или что-то похожее. Но прикосновение вызвало такую яркую волну эмоций, что Первая начала беспомощно хватать ртом… что? Она ведь до этого момента не сделала ни единого вдоха.

Она билась одновременно и в пустой камере подземного бункера и на кровати небольшого отеля в солнечной Португалии. Он продолжал наваливаться, прикрепляя присоски датчиков и задирая на девушке рабочую юбку, недостаточно длинную, чтобы доставить ему неудобства.

Голова кружилась, кабель затягивался на её шее. Тёмные пятна крупными шлепками заслоняли изображение окружающего пространства, лишь прядь взметнувшихся тёмных кудрей отразилась в зеркале на стене. Последним, что она услышала перед тем, как потерять сознание, был звук её рвущихся трусов. Тихие конвульсии сотрясали её тело пока он жал на кнопки, понимая, что она уже не сопротивляется. Её милый и спокойный надсмотрщик. Если Игнат и изнасиловал её в том номере отеля, она этого уже не почувствовала, потому что была либо на грани жизни и смерти, либо пересекла эту черту.

– Вот видишь, – заботливо проговорил он, убирая неожиданно светлую прядь волос с её лица. – Всё не так уж и страшно.

Ей хотелось злобно выругаться, но из груди вырвалось лишь нечленораздельное клокотание. По выражению лица, Игнат догадался, что она вспомнила его. Убийца осознал, что девушка опознала его и вспомнила, что он сделал с ней. Лицо его от удивления вытянулось. Горло Первой болело просто адски. Казалось, что этим усилием она порвала себе какие-то связки, которые ещё не были готовы к речи. Стоило ли оно того? Да чёрт его знает.

Она не успела додумать мысль и потеряла сознание, больно ударившись затылком об жёсткий пол. Последним, что она увидела, прежде чем тьма обступила её, было встревоженное и искажённое яростью лицо Девятого.

Глава 4. Упущенные возможности

Пробуждение от сложной, переплетающейся в своих проявлениях боли, казалось, стало постоянным ритуалом её новой незавидной жизни в роли ходячего трупа. Плавая в темноте, сознание получило сигнал об очередном болезненном уколе, который разливал по венам дроблёные горящие угли вперемежку с испарениями ртути. Тело начало конвульсивную пляску, на которую притухшее сознание смотрело без особого интереса.

У неё были другие проблемы: нужно было переварить разблокированное воспоминание о том, что её убил милашка Игнат. Убил безжалостно и быстро, возможно, даже изнасиловав.

Хотя почему даже? Стоило сразу всё понять, впервые увидев эти его блестящие глазки. Что-то внутри неё всегда говорило, что людям с блестящими глазами нельзя доверять. И нет, речь не про сияющие от возбуждения или энтузиазма глаза, даже не про полные слёз. Речь про вот этих ребят, у которых всё время будто чуть повышена влажность, будто может всплакнуть от радости. Нездоровый мокрый блеск. От одной мысли об этом у неё готов был пойти мороз по коже, если бы та нормально функционировала.

За мыслями о глазах убийцы она не заметила, что тело стало биться об пол чуть менее интенсивно. Это значило, что, скорее всего, приступ может скоро закончиться. Если они, конечно, не решат влить ей следующую дозу счастья сразу. Где-то в затылке боль уже превратилась из тупой в острую, видимо, успела нанести себе всё же какие-то повреждения. Её удерживали во время припадка, сомнений не было, но сказать, что подобное решение избавило от проблем, было нельзя.

Зато теперь Настя отыскала своё имя, знала, что была стюардессой и, кто её убил, тоже знала. Она помнила, как от него пахло противным дешёвым кофе из аппарата и лосьоном после бритья с ароматом алоэ. От него наверняка и сейчас так воняло, вот только она запахов больше не ощущала. А он всё так же прикусывал губу и улыбался. Всё так же находился с ней рядом. Злая шутка судьбы. Хотя, если прикинуть, вся её жизнь теперь – одна сплошная злая шутка.

Она слышала, как глухо бьётся сердце в её грудной клетке, и, казалось, даже ощущала его. Во время приступа оно билось как сумасшедшее, но сейчас резко замедлялось. Неровный натужный ритм выдавал нежелание мышцы трудиться. Первая чувствовала, как сопротивляется её тело этому безобразию, как бастуют все её клетки против принудительного воскрешения. Но новый укол принёс свои плоды, и она почувствовала это. К привычной пустоте окружающего мира добавилась немного странная и ещё сонная тактильность.

Настя осознала, что пол под её руками шершавый, а затылку немного неприятно от его жёсткости и липко от крови. Было чем-то из разряда прекрасного – снова испытывать разные ощущения. Пока их нет, ты не всегда даже можешь отследить нехватку рецепторов. Но вот теперь они вернулись, и уже становилось непонятно, как можно было, так долго не ощущать чего-то столь базового и очевидного. Мозг всё это время дорисовывал ей недостающие ощущения, чтобы не сойти с ума в не несущем информацию мире.