Лана Франт – Элементарная Магия. Книга 2. Погружение (страница 7)
Все замирают. Небо решает молча наблюдать за чудом.
Бледно-желтое свечение плавно перетекает из тела Вали в тело Воскового. Тот, в свою очередь, отдает ему сливочно-карамельное – в тон его кожи. Медленно, но постепенно шпион приобретает истинную форму криво слепленного человека без определенных черт лица, а Вали становится самим собой. Слои воска исчезают, открывая смотрящим того, кого они так усердно искали и чье возвращение так трепетно ожидали.
Воздух трогает покрытые остатками пленки волосы. Мутная пелена исчезает из открытых глаз, короткие прямые ресницы дрожат. Из приоткрытого рта выходит сиплый неполный выдох.
– Вали… – Ана тянется к нему с придыханием.
Воск полностью сходит. Кожа Вали моментально синеет, приобретает мраморный рисунок и отекает. Щеки покрываются изморосью, проступают пузыри с кровянистым багрово-синими сердцевинами. Нос и уши темнеют до насыщенного фиолетового оттенка. Он пытается дышать, но получается только сипеть. Пытается дрожать и вырабатывать собственное тепло, но может лишь едва заметно содрогаться.
Медики просят Спарк и Флауверсов отойти от каталки, чтобы погрузить его в карету скорой помощи. Диас первым запрыгивает в машину, Малик следом.
Аяна хватает Ану за запястье.
– Она с нами, – проговаривает она медперсоналу, на корню пресекая попытки помешать ехать с пострадавшим не члену его семьи.
Земная увлекает Огненную за собой. Напоследок Ана оборачивается и одними губами, смотря на промокшего и продрогшего Кая, шепчет:
– Спасибо…
Кай не раз встречал в книгах выражение «согревающий взгляд» в отношении персонажей, которые своей заботой, любовью и эмоциональностью способны разморозить самое холодное сердце. Получить такой от носительницы Огонь оказывается сродни горячему душу, шерстяному одеялу, чашке какао и теплому признанию одновременно. Осознание, что сегодня он использовал особенности Элемента по прямому назначению – спас человека и не позволил одной семье и одной девушке столкнуться с горем и невосполнимой утратой, – накрывает с головой и дарит незабываемое ощущение собственной значимости.
Ана бросает быстрый взгляд, такой же пылающий и согревающий, на Мэттью и Тамила, благодаря их без лишних слов.
Едва двери закрываются, Тамил расщеплено выдыхает, роняет ладони на колени и последние капли дождя проливаются на них.
Он смотрит на Кая. Кай смотрит в ответ. Крайне странное выражение лица – гордое, просветленное, но недовольное. Младший Поло надеется, что последнее от изнеможения, а не из-за каких-то очередных неизвестных ему мыслей, идей и секретов, и выбрасывает это из головы, позволяя себе насладиться моментом.
«Я не верю. Я сделал это. Сам, без него».
***
Диас и Малик шумно потирают окоченевшие ладони, после чего тянутся к Вали.
– Нельзя! – прикрикивает на них Ана, заставляя обоих вздрогнуть и получая недоумение и протесты в ответ. – Нельзя растирать его! Сосуды хрупкие, вы ему навредите!
Она устраивается у изголовья каталки на подготовленный складной табурет и прикасается к щекам Вали, стряхивая с них изморозь и не обращая внимания на возникающий пар.
Он здесь. Он жив. Он настолько холодный, что обжигает ее.
Осталось спасти до конца.
Ана вдыхает и выдыхает. Сосредотачивается. Велит Огонь быть максимально аккуратной. Приспускает одеяло, чтобы прикоснуться к шее Вали. К ярко-синим заледеневшим венам. И обращается к замершим в нетерпеливом ожидании Флауверсам:
– От тепла кровообращение начнет восстанавливаться, но это очень болезненно, – она сглатывает и чуть ли не плача заставляет себя продолжить: – Он может кричать и начать дергаться. Просто… следите, чтобы не так сильно, и очень осторожно его останавливайте.
Дождавшись, когда все утвердительно кивнут, Ана наклоняется, смотрит Вали в глаза и роняет слезинку ему на скулу.
– Потерпи немного, хорошо? – она заканчивает со всхлипом и произносит окончание фразы почти беззвучно.
Вали не отвечает, сухие синие губы едва шевелятся. Он не может кивнуть, даже полноценно моргнуть. Лишь по взгляду, теплому на контрасте с телом, она понимает: он дает согласие.
Пламя медленно покрывает его, ложась на кожу оранжевым фильтром. Ана регулирует температуру, начиная с минимума, чтобы исключить болевой шок. Когда холод перестает обжигать, она добавляет градусов.
Кровь оттаивает. Неестественно расширенные сосуды понемногу сужаются, кристаллики льда царапают вены изнутри. Вали начинает дрожать, удивление на лице, с которым его обратили, сменяется болью, но он терпит. Ана ненадолго снижает температуру, чтобы он привык. Сделал вдох, выдохнул, снова вдохнул.
Потом снова разогревает.
Она хочет его поцеловать. Совсем слегка соприкоснуться губами, как в последнюю встречу. Она одергивает себя – нельзя. Одно неправильное движение может привести к повреждению кожи и усилить болевые ощущения.
Потом. Сначала спасение, потом собственные желания.
Пульс учащается. Вали дергается.
– Больно… – на выдохе произносит он, в глазах появляются слезы.
Он кривит ртом, плотно сжимая челюсти. Зажмуривается, вдавливает затылок в плоскую подушку, выгибается и исходит на истошный вопль. Диас подкладывает руку ему под спину, второй чуть касается живота и аккуратно опускает его.
– Жжется!
В порыве Вали приподнимается и касается холодным носом губ Аны.
– Это нормально. Потерпи… еще немного…
Она отнимает одну руку от его плеча. Чуть касаясь, проводит ладонью по плоскому гладкому лбу, покрывающемуся капельками испарины. По волосам, смахивая остатки восковой крошки, и кладет его голову обратно на подушку.
Они снова смотрят друг другу в глаза. Пламя показывается, отражается в темной обсидиановой радужке закатным заревом. Ана не ворожит его. Успокаивает. Пытается хоть как-то смягчить боль от покалывания и жжения, агрессивными волнами разливающееся по его телу.
– Все будет хорошо.
Крики становятся громче.
Ана отлучается всего на час, чтобы переодеться из порванного и грязного платья в штаны и футболку. Звуки шагов в тягучей тишине больничного отделения отскакивают от стен, в окна подглядывает спящий Зеркальный. Освещение, как подобает ночью, слабое, практически отсутствующее и создается лишь табличками с номерами палат над дверьми.
Она не посещала этот этаж башни со смерти бабушки. Неприятные мурашки бегут по коже, а память отсылает ко дню столкновения с Дуалами у Камня Слез.
Дали снова покусились на самого ценного для нее человека. Только понимание, что в этот раз попытка не обернулась для них триумфом, мешает пламени яростно вспыхнуть и уничтожить все на своем пути.
Ана подходит к палате, куда поместили Вали. Из Флауверсом бдеть возле него остался только Диас. Укрытый предоставленным отделением одеялом, он полулежит на диване, откинув голову назад, и разлепляет веки, когда слышит шаги. Темные патлы жирнятся и путаются, под опухшими глазами лежат синюшные тени и тянутся смазанные грязные дорожки от слез.
Она присаживается рядом, сохраняя небольшую дистанцию. Открывает рюкзак и протягивает ему банку энергетического напитка.
– Безалкогольный.
Стыд промелькивает в темных глубоко посаженных глазах Диаса.
– Если бы не выпил на свадьбе…
Щелчок открывающейся банки разносится по коридору.
– Малик вернулся домой, Мирру утешать. Пишет, она чуть полы не подняла, – зевая и облизывая кисловатые от напитка губы, поясняет Диас. – Эван тоже беспокоился. Говорит, девчонки как будто почувствовали что-то неладное, их стало невозможно успокоить. Навели беспорядок телекинезом. И Аяна ушла.
– А ты? – тихо спрашивает Ана.
Он чуть слышно выдыхает и чуть ли не залпом выпивает энергетик.
– А я что? Мне некого утешать. Разве что Оскара, – он закусывает губу почти до крови, на лице появляется гневное выражение. – Прикинь, позвонили ему, сказали, что произошло, а он даже пальцем не пошевелил! У него брат чуть не умер, а он все на своей ферме отсиживается!
Диас роняет голову, поднимает колени к подбородку и обнимает себя.
– Я его не понимаю.
Как так вышло, что родной старший брат оказался таким игнорирующим и равнодушным? Диас, с которым у Вали натянутые отношения, первым накинулся на Воскового. Первым же начал его избивать. И он же сейчас здесь, чтобы быть первым, кто узнает о состоянии младшего и процессе его восстановления.
– Я не помню, спрашивала ли… ты как? Держишься?
Собеседник шумно вздыхает.
– Можешь не отвечать, если не хочешь, – спохватывается Ана и пристыжает себя, что и в без того мрачной обстановке напоминает Диасу о своем положении. – О покойниках либо хорошо, либо никак.
– Ну и бред, – грубо возникает он, разглядывая сложенные в замок ладони. – Тогда уж либо никак, либо правду. А правда в том, что они меня бросили.
– Они же не предполагали…
Диас мотает головой.
– Умоляю. Не нужно быть умником, как Вали, чтобы знать, куда приводит эта дорожка. Не надо их жалеть, – он потирает высохшие глаза и опечаленно смотрит на собеседницу. – Мой случай не как у тебя, Ана. Ты последняя в своей семье из-за непредугаданных событий. Я – из-за беспечности и потакания зависимостям. – Диас плотно сжимает губы, его подбородок дрожит, а голос стихает до шепота: – Я не трогал их комнаты с прошлой осени. Я, Магия, боюсь заходить в них.