Лана Франт – Элементарная Магия. Книга 2. Погружение (страница 5)
«Потому что она выбрала его», – заканчивает за нее Эдвард, глубоко опечаленный необратимостью.
Рядом с ней он чувствовал себя счастливым, нужным, забывал об одиночестве и мирился с утратами и непониманием. Она принимала его, умела выслушать, усмиряла внутренних демонов – и человека, и Воздуха. Но все это не выдерживает сравнения с тем, что она испытывает к Флауверсу. О таком трепетном отношении и готовности защищать до последней искорки Эдвард даже не мечтал. Вся эта приторность не для него, он отказывался верить, что самая страстная стихия может быть настолько нежной.
Ана и Вали сошлись после злополучного фестиваля, но она ясно давала понять Эдварду, что пора прощаться, еще в злополучном ноябре. Не только из-за Элементарного свода законов. Ей было некомфортно с ним уже тогда, но иное чувство держало ее – то, которое ледяная стихия и человек не распознали.
Не обожание.
«Если бы она не закрылась…»
Он бы сложил два и два. Не принял, но понял.
Вали Флауверс очень вовремя появился в ее жизни и открыл двери в новое, другое настоящее и будущее. Где нет места Эдварду.
– Ана, – голос Тамила выдергивает его из болота собственных дум. Через шум прибоя до Воздушного доносится завершение предостережения: – Там начинается дождь.
Она замирает возле стеклянной двери, всматривается и, заметив капли на плитке, отшатывается.
– Нет, нет,
Погода решила так. Никакого полета, никакого чудесного спасения.
Волна отчаяния и беспомощности захлестывает ее. Ана содрогается, звонко всхлипывает и начинает безудержно рыдать. Люди в ужасе начинают шептаться, кто-то вскрикивает. Шаркая ногами по плитке, они отходят дальше, в дальние углы зала. Когда Огонь поддается эмоциям, всем становится страшно.
Эдвард отпускает Кейт и подлетает к шипящей, как потухающий костер, Ане, прижимает к себе и дрожит вместе с ней.
– Я прикрою, – говорит он. – Возьму тебя на руки и буду разгонять дождь.
Огненная вырывается и смотрит ему в глаза. Кровяные сосуды тянутся к радужке золотыми проводками, соленые слезы стекают по щекам. Она не верит в искренность, ищет подвох, ждет жестокую шутку, но Эдвард серьезен как никогда.
У нее не осталось никого. Родители, дедушка и бабушка. Эдварда она вычеркнула из своей жизни. Остался только Флауверс.
Не ради него. Ради Аны он готов так поступить. Еще одну потерю она не переживет.
Рука отца ложится ему на плечо, и Эдвард наконец слышит не только белый шум – он слышит страх, болезненный и тяжелый, природу которого не понимает. Мэттью же читает сына прямо сейчас. Он должен радоваться тому, что Эдвард борется с Воздухом и пресекает его выбор. Почему же так обеспокоен?
– Останься с Кейт и проводи гостей. Я помогу Ане, – он обращается к Тамилу: – Ты тоже нужен. Подниму тебя на ветряном потоке. Будешь на берегу дождь отгонять.
Порядком уставший от торжества Тамил вздыхает и обреченно кивает.
– Я стар для такого. Постарайся не сломать мне вестибулярный аппарат.
Едва они покидают особняк, и Эдвард готовится разогнать гостей, как воздух проникает в уши ветряным потоком. Крупицы пыли неистово царапают голову изнутри, в глазах появляется сухость и ощущение крошащегося стекла. Ноги становятся ватными, Экхарт падает на колени и хватается за виски пальцами, которые тотчас приобретают воздушность и исчезают в черепе.
«
– Эдвард!
Глава 2
Как самый трезвый, Кай за рулем. На пассажирском сидении Диас дает вынужденный урок вождения, подсказывая ему, что делать и куда нажимать. Автомобиль спотыкается на кочках единственной широкой тропы Северного парка, подскакивает и трясется, но инструктор во всю следит, чтобы ученик не сбавлял скорость.
– Я же ее разобью, – Кай сглатывает, когда автомобиль с хрустом переезжает упавшую дубовую ветку, размалывая ее в щепки.
– Жми, – сквозь зубы говорит Диас, когда замечает, что движение замедляется, и младший Поло повинуется.
Он смотрит в зеркало заднего вида и наблюдает лицо Воскового Вали. Шпион ухмыляется и сохраняет пугающую хладнокровность, несмотря на то что по обе стороны сидят разгневанные родственники его жертвы. Бешеное биение трех сердец оглушает. Разгоряченная кровь циркулирует по венам и слышится, как вступление к песне, которая через три секунды после начала разразится на экстремальный вокал, подкрепленный бешеными ударными.
Восковой подается вперед и заискивающе смотрит на Диаса:
– С каких пор так переживаешь за
Диас с силой толкает Хамелеона в грудь, тот падает на спинку сиденья. Рука Малика хватает его за шею и сжимает.
– У тебя есть братья или сестры? – на заданный вопрос Восковой отрицательно мотает головой. Голос младшего Флауверса становится ниже: – Тогда не поймешь. Братьям можно сколько угодно недолюбливать друг друга, но, когда кто-то другой угрожает одному из них… – скалясь, Малик подносит большой палец к собственной шее и проводит линию. – А если это еще и брат Элемента…
– Хватит запугивать, – холодно осекает его Аяна. Она косится на фальшивого Вали. Каю кажется, что шпион впервые боится. – Он и так понимает, во что ввязался. Три брата, сестра – Элемент, девушка – самый опасный для Восковых Элемент. Куда ни ступи, а конец один, – и она повторяет жест Малика.
–
Кай, понявший механизм управления автомобилем и способный вести оставшийся путь без подсказок Диаса, молча наблюдает за Флауверсами. Похожие как капли воды. Разные, как снежинки, кружащиеся в вихре под названием «семья» и не покидающие его навсегда – даже когда приходит время выйти в мир и создать собственный, кристаллическая частичка остается там, откуда явилась, и не тает вплоть до самой смерти.
Ровно как у Эдварда, у Кая не было возможности состояться как брат. Являясь долгожданным ребенком, к рождению которого Тамил пошел на крайние меры, он остался и единственным. Все внимание отец сосредоточил на нем, порой перегибая палку. Он не представлял сына семьям других Элементов, что уж говорить о подопечных в областях гидроэнергетики, рыбацкого промысла, науки и производства напитков. Впервые Кай познакомился с коллегами чуть больше двух месяцев назад, после совершеннолетия и вступления в Совет. Тамил тщательно следил за тем, как к нему относятся в школе. Гиперопека дошла до того, что едва звенел звонок с последнего урока, младший Поло уже знал: отец, несмотря на обязанности, приехал за ним, и лучше не заставлять его ждать, отвлекаясь на разговоры с одноклассниками.
Хватка начала ослабевать после того, как он узнал, что является суррогатом. Потерянный и обманутый, Кай отдалялся, а на заботу отца отвечал побегами и отключенной геолокацией на смартфоне и умных часах. Даже когда получилось худо-бедно принять ситуацию и выстроить доверие заново, Тамил оставался все таким же – чересчур переживающим, сдувающим каждую пылинку и мешающий своей опекой выстроить сыну хоть какие-то долгоиграющие связи вне дома.
С того момента, когда отец не ответил на прямой вопрос – почему Подводница не атаковала ни его, ни Кая, – младший Поло вновь чувствует себя девятилетним ребенком, которому открылась страшная тайна. Отличие в том, что теперь эта тайна не про него, а про единственное во всем Солено существо, которому он мог доверять и думал, что знает.
Сейчас, когда он везет Флауверсов практически в полном составе на поиски потерянного брата, его навещает мысль. Достаточно мрачная, но есть в ней что-то обнадеживающее. Отсутствие близких связей с кем-либо, кроме отца, скрытность, свойственная носителям Воды, спасает Кая от Восковых – Далям просто не от кого искать компромат на него. Его тайны под защитой.
Кай выдыхает. Ехать осталось немного.
Пара застенчивых капель становится проливным дождем. Гладь Большого Озера рябит, как помехи на экране при просмотре видеокассеты. Почва под ногами промокает и хлюпает, от быстрых шагов комья земли летят вверх и пачкают брюки. Становится холодно, осенний воздух проникает под воротник, заставляя Кая ежиться.
Не переживая об одежде ни секунды, Аяна опускается на колени и прикладывает руки к земле. Глаза наполняются зеленым светом. Земная дрожит и от страха, и от гнева, и от холода, облачка пара выходят из приоткрытого рта на выдохах.
Вода и Земля оба теплолюбивые. Приход осени для них равен почти полугоду постоянной простуды и замерзанию. Если Кай еще подготовился, надев шерстяную жилетку, то на Аяну в серо-голубом брючном костюме и тонкой блузке смотреть жалко. Он делится с ней пиджаком. Она старшая, мать малолетних девочек, единственный трудоспособный Земной Элемент. Болеть ей категорически нельзя.
Ощущение холода усиливает осознание, что Ана, если и доберется по такой погоде, не сможет согреть ни их, ни Вали, жизнь которого зависит от ее пламени, а то и вовсе потухнет сама.
– Я его не вижу, – голос Аяны скрипит, зеленый свет в глазах мигает подобно сигналу светофора, пока не угасает. Слезы смешиваются с дождевыми каплями на лице. – Не вижу. Его нет.
Она поднимается, не стряхивая прилипшую к коленям грязь. Корни пугливо выглядывают из-под ног и стремительно вырастают от расщепленного крика.