Лана Франт – Элементарная Магия. Книга 2. Погружение (страница 15)
– Выйду, – обещает Огненная, проводя пальцами по линии его подбородка, частично скрытой под повязками, и вспоминает слова Мирры Флауверс. – А ты не загоняйся из-за внешности. Пара шрамов меня не напугает.
– А много? А на лице? А черные пальцы? – на каждый вопрос Ана кивает, пока скулы не начинают побаливать от расширяющейся улыбки.
– Ты живой. Меня испугает обратное.
Она говорит серьезно, не считая важным получить ответ.
На этот раз Ана целует Вали, слегка надавливая на уголки, чтобы он открыл рот пошире и позволил их языкам соприкоснуться. Его движения становятся увереннее, лишаясь скованности. Огненная трепещет перед каждым, забывая про пламя, которое выходит наружу сверкающими оранжевыми нитями.
Бархатное покрывало стихии обнимает носительницу и выбранного ими человека, сворачивается вокруг них.
Глава 5
Когда Магия лишила детей Элементарного состояния и наделила их человеческой стороной, она явно не рассчитывала, что один из сыновей окажется крайне чувствителен к малейшему переохлаждению. Простуда у Водных может затягиваться на недели, а в запущенных случаях длится и все два прохладных сезона.
Спустя две недели собрание все же состоится, а Кай все еще не выздоровел. Он смотрит на сопящую носом Аяну в кожаной куртке поверх футболки, на Ану в одной рубашке с расстегнутым воротом. Их внешний вид усиливает дрожь и заставляет проклинать прародительницу. Младший Поло уже вовсю носит свитеры.
«А ведь еще и потеплело немного…»
Голова тяжелеет и кружится от насморка. Он звонко чихает, когда дверь штаб-квартиры отворяется.
С каждым собранием обмен приветственными рукопожатиями случается все реже, на смену приходят сдержанные кивки. Эдвард садится во главе т-образного стола. Путь от двери до кресла занимает у него непривычно много времени для Воздушных.
Кай готовится абстрагироваться от шума, который создадут бурлящие кровяные сосуды коллег. Все-таки есть у простуды сомнительный минус: уши немного заложены и звуки доносятся с приглушением.
Верховный сутулится и складывает ладони в замок.
– Я не читаю. Начинайте, кто хочет.
От такого непрофессионального начала собрания все присутствующие впадают в недолгий ступор. Тамил поправляет рукава джемпера, откашливается и первым решается прервать молчание.
– Эдвард, с чем связано столь длительное ожидание сбора? Ты вроде не купался в холодных водах и простыть не мог.
Кай морщится от типичной манеры отца иронизировать без выделения иронии интонацией.
– По-твоему, это смешно? – низко произносит Эдвард, поднимает взгляд и прожигает им Тамила. – На мою свадьбу проник шпион, моя беременная жена в шоке, компромат на меня и Ану подан Равану на блюдечке с серебряно-золотой каемочкой… Попробуй побыть на моем месте.
Кай снова чихает. Эдвард щелкает пальцами и показывает на него:
– Вот, правильно говорю. Будь первым Водным, кто откопает в себе чувство эмпатии.
Три смешка раздаются на обеих сторонах стола. Ана поднимается с кресла и ставит руки на стол. Пламя без тени стеснения выглядывает из-под ногтей.
– Что с Далями, Эдвард? Есть план?
Напряжение между бывшими возлюбленными накаляется до предела и пульсирующими волнами передается другим.
– Вот именно, – Аяна тоже поднимается. – Дали посягнули не на кого-то, а на мою родню. На родню Элемента. Напоминаю, что по Элементарному своду закона родственники Элементов являются неприкосновенными, за исключением случаев, если они не совершают преступления. А Вали – не преступник, он
Эдвард потирает подбородок.
– Он же все помнит, так? Как делал все своими руками. Теоретически, он подверг Совет и Солено опасности. В состоянии измененного сознания, конечно, но это отягчающее обстоятельство.
Кай шумно выдыхает и кашляет. Тамил выпрямляется, выкатывает глаза и роняет челюсть. Кресла девушек с грохотом падают на пол. Дерево стола подрагивает от негодования Аяны. Кусочек металлического подлокотника отлетает в дальний угол, скрипя по кафельной плитке.
Огненные вспышки появляются за спиной Аны. Она подлетает к Эдварду и замахивается пламенной ладонью.
Кай ищет молекулу воды между ними и расширяет ее до размеров плазменного экрана.
– Мы же разумные! – кричит он, перебарывая першение в горле. Насилие на собрании недопустимо, как бы один Элемент ни довел второго. – Давайте… без драк.
Ана переводит горящий взгляд с Кая на Эдварда, с Эдварда на Кая. Золотая кровь как бешеная бежит по венам, оглушая его. Она скалится, обнажая белые зубы, трясется от гнева и с громким рычанием прячет пламя. Только после этого Кай сводит водную преграду до состояния капли, которая мягко приземляется на колено Эдварда и впитывается в ткань брюк.
– Скажи честно, – цедит Огненная, не теряя зрительный контакт с Воздушным, – это Воздух говорит?
Эдвард возвышается над ней, макушкой Ана едва дотягивается до его плеч. Она отходит на пару шагов назад. Он ставит ногу на стол, осенняя пыль сыпется с подошвы кед. Экхарт закатывает штанину, демонстрируя черный браслет с переливающейся серебряной полосой.
– На второй такой же.
Внешние блокираторы Элементарных сил.
Тишина повисает в воздухе, но не в голове Кая. До него доносятся сумбурные биения сердец, взволнованное кровообращение и звуки сжимающихся желудков.
Таких браслетов всего двадцать штук. Десять пар, которые по историческим меркам изобрели относительно недавно. Если точнее – двадцать пять лет назад. В ночь, ознаменованную внезапным звездопадом, когда Майлз Экхарт разбился о купол. После его столкновения с барьером на поверхность упало тело. Метеориты в Солено явление редкое, но всегда кстати. Иноземный материал неподвластен Земле, и ученые не упускали шанса использовать его в назидание Элементам.
Цвет полосы зависит от носителя – по тоненьким трубкам, прячущимся во внутренней стороне браслета, его кровь циркулирует по ним, разнося по венам особый раствор, который и парализует неугомонную стихию. Эти же браслеты используют в суде, чтобы нарушитель не пользовался преимуществом более сильной стороны естества, соединив их между собой прутом. В том случае, если Элемент признается виновным, кандалы сменяются на внутривенную капсулу, которая вводится в шейную артерию – чтобы самовольное извлечение пресекалось под страхом смерти.
– Ты… настолько потерял контроль? – через силу выговаривает Кай, пока пальцы нервозно трясутся возле губ.
Эдвард обращает к нему взгляд. Глаза Воздушного сияют нагретыми каплями янтаря на стволе абрикосового дерева, когда он спокоен и радушен. В моменты злости и неистовства они угрожающе темнеют, в отчаянии становятся блеклыми и прозрачными. А когда Воздух заявляет свои права на человеческую оболочку, то радужки пронзают серебряные всполохи.
Кай ежится. Янтарь ведет себя странно. Кажется одновременно темным, мутными и грязным.
– Я почти обрел Элементарное состояние. Стал Воздухом. – Рот кривится в издевательской усмешке. – В таком случае, три таблетки. Если успеваешь.
Стихия всегда сильнее человека. Уязвленная, обиженная, лишенная первоначальной мощи, она ищет бреши в сосуде, чтобы выйти из него исступленным ураганом, воинственным пламенем, беспощадным наводнением или всеобъемлющем землетрясением. Элемент проходит через ту же боль, через которую проходили стихии, когда Магия запечатывала их в человеческой оболочке. Когда это получается, Элемент теряет все, что делает его человеком, становясь формой чистой энергии, и прощается с этим навсегда, если сдается и не сопротивляется.
Приобретение Элементарного состояния является чуть ли не главной угрозой Солено. Стихия, не обладающая здравомыслием и полным спектром эмоций человека, почти убивает носителя, лишается контролирующего звена и несет разрушения миру, который призвана защищать – и пропадает в небытие, в бесславной кончине. Кай сглатывает, не переставая трястись от ужаса и осознания, как близок оказался конец всему, к чему они привыкли. Разрушительное вытеснение Эдварда, Воздуха, самого обособленного и практически не имеющего слабостей перед другими детьми Магии, в финальной стадии, дошло до грани безопасного и почти перешагнуло через нее. Почти соприкоснулось с реальностью, где родной остров становится пылью бывалого величия и сломанным памятником прогрессу и стремлению к комфортному существованию.
– Как… до этого дошло?
Коллеги молчат. Младший Поло оказывается единственный, кто может говорить. Любопытство оказывается выше первородного страха.
Эдвард агрессивно протирает лицо руками, громко дышит, удары сердца отдаются эхом в ушах Кая.
– Тебе всю правду выложить?
– Естественно! – отвечает за сына Тамил несвойственным ему высоким голосом – он почти визжит. – Ты ставишь под угрозу всех нас, утаивая истинное положение дела!
Кая корежит от истерического, задыхающегося смеха Экхарта. Он смахивает капельки воды с кожи: Вода волнуется.
– Вкратце не получится, но постараюсь, – Эдвард утирает выступившие слезы, присвистывает и продолжает: – Воздух выбрал Ану. Я тоже. Потом пришло время расстаться. Больно, неприятно, все дела… я пытался мириться. Пару раз даже получилось, Кейт оказалась удивительно хороша.
Он косо глядит на омертвевшую, дымящуюся Огненную и подмигивает ей. Она не реагирует.