Лана Фоксс – Билет до счастья (страница 5)

– Гилберт, меня поражает наслышанное невежество и необустроенность местных пруссов. В то время, как на нормандских землях и в Трансильвании, давно процветает вера и культура, здесь люди живут, как дикари. Что-то не верится мне, что эти земли на столько варварские, ведь и швед давно промышляет в этих местах, идут по этим местам их пути торговые. Исхожены эти земли и варягами, готландами, и войска Конрада Мазовецкого здесь побывали не раз. Поискать нам надо бы у Вислы кланы прусские, что прогоняют отсюда обученных воинов польских, да ливонских. Не верю я этой пустоте.

– Как бы ночью снова не напали на лагерь наш, – обеспокоенно начал Зегман, – мал отряд рыцарей-воинов наших, и раненных много. Лошади истощены. Запасы снеди кончились. Собрать бы войско из мужиков пруссов наемных, да крепость построить.

– Миссия наша Господом благословенна, веру на земли сии принесли мы христианскую. Крестить надо язычников. Не можем иноверцев в ряды свои брать по уставу, – ответил ландмейстер и посмотрел исподлобья на командора.

– Так пусть монахи и крестят неверных, а мы сгонять дикарей будем к ручью. Не то время потеряем, и разобьют нас кланы прусские, иль ятвяги суровые и псовые головы варяжьи.

– Не мило мне начало такое. Вера наша милосердна. Но, видно, прав ты Гилберт. Пока эти земли варварские, без силы не обойтись нам. Во имя Господа благословляю тебя. Собирай отряды наемные, но помни, что заповеди наши должны свято сохраняться. Поэтому не крещеных язычников в ряды кнехтов наших не возьмём. В начале пусть идут на молебны, да головы склоняют перед Христом.

И стали кнаппены сгонять непослушных язычников на ежедневные молитвы, а монахи крестили всех водой из ручья, троекратным возлиянием на голову. Христову веру народ не понимал, как и язык пришельцев, но кресты, надетые на шею капелланами, не аборигены сразу не снимали, воспринимая их, как обереги языческие. Однако, украдкой от тевтонцев, пруссы разводили в лесах костры и сжигали ненавистные кресты в жертву богу Окопирмсу, как символ обновления и освобождения от чуждой веры, в надежде на то, что боги языческие помогут им изгнать с земель родных ненавистных тевтонов, заставляющих служить им и делиться снедью. И, хотя, воды, мяса и рыбы было в достатке, хлеб местные пруссы отдавать тевтонцам не желали, уж слишком много времени занимала обработка зерен выращенной ржи ручным способом. Ведь пруссам приходилось собирать и молоть колосья, отделяя зерна от плевел руками, после чего жены перемалывали очищенные плоды в небольших ступках, и муки получалось так мало, что еле хватало до следующего урожая.

Ландмейстер Гер фон Бальке был предусмотрительным политиком, умело сохраняя и расширяя границы Тевтонского Ордена. Ему удавалось не только отражать набеги воинствующих соседних государств, но и своевременно замечать нарастающее недовольство пруссов и предпринимать своевременные решения, способствующие подавлению конфликтов и назревших проблем внутри Пруссии.

– Во славу Господа всемогущего и всевидящего должны мы помогать братьям нашим во Христе. Тяжел труд их в заботах о хлебе насущном. Нам необходимо строить здесь мельницы по образу наших немецких водяных. Будем перекрывать платиной ручей и соорудим Mühlenteich (нем. мельничий пруд), а на нем водяные мельницы. Посылайте гонца за ремесленниками нашими и мастерами в Вюрцбург, – приказал ландмейстер, собрав капелланов и монахов после утренней молитвы.

С трудом и упорством несли тевтонцы свою миссию. Особенно тяжелые испытания пришлись на их долю в зимнее время. Несмотря на быстро идущее строительство мельниц, плохо устроенный быт заставил большую часть рыцарей воинов вернуться в Нормандию. Жилья явно не хватало, и тогда всех кнаппенов приходилось размещать в хижинах пруссов вместе с монахами.

Наблюдая за тем, как нарастает беспокойство в орденских рядах, фон Бальке догадывался, что их совместное проживание может в итоге разобщить миссионеров и привести к серьезным конфликтам, поэтому он принял неотложное решение о скорейшем возведении замков-крепостей, где рыцари-монахи, кнаппены, капелланы, лекари и кнехты могли бы находиться под защитой рыцарей-воинов.

«Великий Магистр, данной мне возможностью Золотой Буллы короля нашего Фридриха II, основал я замки Тевтонского ордена Святой Марии в Мариенвердере, Эльбинге, Торне и Бальге. В окрестностях замков возвели новые прусские города, что дает возможность купцам немецким и любецким возить товары в этих землях. Построил также мосты и торговые пути по западной Пруссии. Обучил языку немецкому упрямых невежд прусских. Во славу божию возвели наши монахи кирхи, в коих крестят и обращают язычников в веру христианскую. Однако, рыцари наши постов не соблюдают. Обеты целомудрия блюсти перестали. По сему нужны нам новые отряды рыцарские для походов на земли балтийские, а также право и законы для наказания непослушных, дабы не вершить кровопролитий не нужных и междоусобиц неоправданных. Прошу величайшего разрешения применять созданный мной свод нового права, дающего правителям комтуреев (прим. комтурей – адм. территориальная единица; окрестности, принадлежащие замку) вершить правосудие, а всем истинно верующим – справедливые возможности и благословение Господа нашего», – писал ландмейстер послание Великому Магистру Герману фон Зальце в канун Рождества в декабре 1230 года, обосновавшись в своем замке в Кульме.

И время, как всемогущий лекарь затягивало раны, сеяло доброе и вечное, принося плоды миссионерские на земли язычников, где-то по воле их, где-то минуя волю, в наказание за непослушание. Но сила Ордена Святой Марии распространялась на прусские территории, текла по жилам новой крови, крови смешавшей и стирающей в будущем границы существующих когда-то племен. На месте бывших прусских селений начали образовываться новые крепости-города, по проложенным дорогам шли груженые товарами обозы. Перед замками горели зажжённые факелы, а в кирхах проходили службы во имя веры христовой.

Близился ноябрь 1231 года, когда ландмейстер прусский Гер фон Бальке получил от Великого Магистра Тевтонского Ордена ответ на свое письмо, в котором тот передал решение Великого капитула, одобренное католической церковью и скреплённое печатью Папы римского Григория IX, на применение нового городского Кульмского права и свода законов на территории прусских земель. А в помощь братьям-миссионерам направлял каноника Людовика Лейбензелле, как преданного Ордену Святой Марии духовника, в служение вере, восстановлении дисциплины в монастырях и походах на земли восточных прусских балтов.

Сын благородного бюргера Людовик Лейбензелле, имел когда-то в Любеке плохую репутацию из-за накопившихся долгов, от которых был освобожден Великим Магистром, и в благодарность примкнул к рыцарскому братству, закрепив клятвой, приняв обеты бедности, целомудрия и послушания.

– Я обещаю блюсти целомудрие своего тела, бедность и смирение перед Богом, святой Марией и перед тобой Магистр. Обещаю послушание до самой смерти, – сказал Лейбензелле, пав на колени и поцеловал перстень Германа фон Зальце в знак преданности и послушания.

– Я верю тебе, Людовик. Волею и властью, мне данной, посвящаю тебя в рыцари Ордена Пресвятой Девы Марии с саном каноника. Путь твой отныне предрешен. Живи и действуй во имя Христа, нести веру христианскую и защищай братьев наших в их добрых и богоугодных делах. Пусть твои помыслы будут чисты. Теперь тебе предстоит совершить поход на земли варварские, где сильны еще пороки неверных. Собирай обозы. Готовь кнехтов для нужд ваших. Вверяю тебе лучших братьев-монахов, с которыми ты пойдешь в Кульм, к достойному ландмейстеру прусскому Геру фон Бальке, а оттуда в новые земли языческие, где возведешь форты и крепости тевтонские для прославления и укрепления христианской веры и скрепления границ Священной Римской империи.

Встретив в Кульме долгожданного посланника Великого капитула Людовика Лейбензелле, прибывшего из Любека, Гер фон Бальке, наслышанный о его надежности и набожности, проникся к смиренному и фанатичному канонику, задумав наделить его полномочиями комтура (прим. управляющий) земель Земланда. Одновременно, понимая, как велико значение моря для завоеваний Орденом балтийских земель в противостояние шведским и датским воинами, совершавшим постоянные набеги на южных балтов, а также для создания благоприятных условий развития захваченных тевтонцами прусских территорий, он принимает скорое решение направить в сторону Балтики двух преданных вере рыцарей из семей знатных немецких бюргеров: каноника – Людовика Лейбензелле и грозного воина, командора Зегмана Гильберта.

Ранним утром весеннего пригожего дня, фон Бальке пригласил каноника в свой замок. Сидя в широком, дорогом кресле он поприветствовал входящего и сообщил:

– Любезный Людовик, известны мне твои подвиги в рядах братьев–сериантов, слышал я про твою духовную силу и истовую веру, поэтому, с милостивого соизволения Великого Магистра орденского, даю тебе благоволение на походы балтийские, дальше на восток. Цели наши истины и пути наши Господом благословенные.

Благочестивый Людовик был воодушевлен доверием, и, приклонив голову, встал на колено перед Магистром Прусским, тогда как тот, положив руку на плечо Людовика, продолжил: