Лана Фоксс – Билет до счастья (страница 7)
К юго-западу от залива Куришес Хаф, омывающего с восточной стороны землю Земланда, а с севера, прилегающего к узкой песчаной косе с густым сосновым лесом, стояли неказистые хибары, где хозяйничали кланы местных аборигенов куршей, живущих в основном рыбным промыслом и охотой. Они частенько встречались в море с лодками таких же рыболовов соседней Надрувии и Скаловии, которые занимались к тому же добычей янтаря, торговали им успешно и жили на широких хуторах. В одном из таких селений обитала девушка Гретта, братья которой относились к знати – воинам ятвягам, устраивавшим набеги на пытающихся их поработить крестоносцев, а также на торговых купцов, переправляющих в Европу не только хлеб и продовольствие, но и ценный солнечный камень.
Гретта была молода и умна не по годам, ей хватало смелости и знаний, а также внутренней уверенности, чтобы управляться с небольшим кланом простых и неграмотных, слабовольных язычников куршей-лисов, поселившихся около небольшой речки, в получасе ходьбы от берегов славной Балтики.
Утро следующего дня было солнечным. Рыбаки вышли в море рано. Балтика синела, очерчивая растворяющийся в тумане горизонт, а небывалый штиль предвещал жаркий день.
Изольда запрягла лошадь в телегу со снедью, собранной женами рыбаков, и побежала к Гретте на соседний хутор. Та стояла у светлой, огороженной плетеным забором хаты босиком на траве. Она только что выгнала из сарая корову и приготовилась ее доить. Возле дома пахло скисшим молоком, а под раскидистой ивой висели тряпичные мешки с сыром.
– Гретта, Гретта! – сдавленным голосом прохрипела Изольда, запыхавшаяся от быстрого бега, – пойдем со мной везти норманам телеги с водой и снедью. Пришли гады тевтонские в наши края. Страшно мне одной. Шлемы у них с рогами. Быки сущие. А еще кресты черные на плащах. Юрген еще в море. Словит рыбы для них. А потом мужиков наших к ним поведет.
– А мне что за радость идти к тевтонам? – с подозрением спросила Гретта.
– Ты знаешь их язык от братьев своих. Мне не сладить с ними. Приказали снедь им привезти. А никто из жен не соглашается. Понять бы чего хотят. Ты бы поговорила с ними.
Изольда была рослая и худая. Ее длинные волосы белесого цвета сильно кудрявились, мелкими завитками вырастали из головы и были по обыкновению растрепаны, а глаза серого цвета на солнце казались выгоревшими в обрамлении почти незаметных редких ресниц. Сильные руки с рельефно выступающими мышцами довершали облик местных женщин, проживающих на прибалтийских землях Земланда. Она вытирала выступающие на глазах слезы льняной рубахой, наскоро надетой на голое тело, и казалась совершенно беззащитной, даже перед миниатюрной Греттой, которая почти на голову была ниже.
– Ну, прекрати уже плакать, – обняла Изольду за плечи Гретта. – Я пойду с тобой. Посмотрим с чем пришли рогатые.
Свернув в тряпицу несколько круглых шариков сыра Гретта надела деревянные сабо на босые ноги и отправилась к тевтонцам вслед за Изольдой, ведущей повозку, куда пришедший с моря Юрген уже успел бросить несколько корзин со свежей рыбой.
Вскоре у тевтонских обозов вяло толпились курши, окруженные кнаппенами в серых плащах. Пригнанные Юргеном босые мужики были неграмотными и не понимали, что от них хотят. Тогда воодушевленный сдержанным отношением и не воинственным настроем местных жителей комтур Земландский, достопочтенный каноник Людовик показал им место для будущего строительства и нарисовал на широком листе желтой бумаги очертания будущего замка.
Юрген начал мотать головой, притаптывать ногой и быстро повторять:
– Нее, нее, шокин, шокин (
– Что он говорит? – поинтересовался каноник.
Миниатюрная, светловолосая, голубоглазая Гретта, стоящая неподалеку, помогала Изольде разгружать телегу и привлекла внимание не только командора Зегмана Гилберта, готового уже принять в свой замкнутый мир, далекий от поэтических настроений, прекрасную даму сердца, но и Людовика. Девушка сначала посмотрела в сторону ужасающего своим грозным видом Гилберта, и поймав его завороженный взгляд удостоверилась в своей безопасности. Выпрямив спину и поправив волосы, она сделала несколько шагов от телеги и готова была уже ответить канонику, но услышала голос стоявшего неподалеку юноши:
– Видимо здесь строить нельзя, потому что здесь топь и болото, – догадался молодой парень Петер, который в этот момент привязывал нового коня, переданного Людовику в подарок куршскими мужиками.
Гретта порадовалась сообразительности юноши, но, чтобы немного подбодрить растерявшихся соплеменников, решила все же вступить в диалог с пришедшими на территорию клана чужаками.
– Мое имя Гретта, – представилась она и, смекнув, что силы явно неравны, потому лучше не проявлять ненужной агрессивности, а попытаться получить расположение незваных гостей, продолжила, – этот юноша прав. Здесь действительно болото. Я понимаю ваш язык. А эти люди доверяют мне. Если вам потребуется моя помощь, то можете рассчитывать на меня.
После этих слов все повернули головы в сторону смелой Гретты, и воцарилось всеобщее молчание, которое нарушил улыбающийся какой-то младенческой улыбкой каноник:
– А меня зовут Людовик. И мне действительно может потребоваться твоя помощь. А за доверие благодарю тебя, чудесное дитя. Пусть Господь хранит твой прозорливый ум.
– Благодарю тебя, Людовик. Я тоже ценю прежде всего доверие. Думаю, мы будем жить в мире, – мягко ответила с надеждой Гретта понравившемуся ей своим спокойным нравом канонику. И подойдя к нему приклонила голову в знак уважения.
Людовик перекрестил юную Гретту и приказал угостить всех пришедших мужиков пенным пивом. Те сразу повеселели, и, под зорким взором юной главы клана куршей, работа закипела.
Мудрый Людовик, посоветовавшись с прибывшими из Любека мастерами, приказал запрудить местную речку, в результате чего образовался круглый островок, где на топком грунте был заложен каменный фундамент и первые деревянные строения будущего орденского бастиона Священной Римской империи на Земланде. Этот бастион, с легкой подачи Юргена, каноник назвал «Шокин», отдавая дань языку и трудолюбию местных аборигенов, благодаря которым на указанном святой Марией месте языческой земли появилась частица христианского мира.
Как далеки были земли прусские и балтийские от Рима и папского престола. Как крепка была вера Христова, оберегаемая рыцарями Тевтонского ордена, что вела Священную Римскую империю к новым завоеваниям.
А Балтика шумела волной, выбрасывая на песчаный берег кусочки янтаря, не задумываясь о том, как человечество упрямо борется за возможности обладать и превращать в культовые реликвии созданные природой смоляные капельки.
К лету 1233 года на небольшом холме уже возвышались бревенчатые стены тевтонского замка Шокин, огороженные глубоким рвом, и обрамленные деревянным забором. Монахи Тевтонского ордена свято хранили чертежи крепостных сооружений, в которых типовые постройки, необходимые для длительного существования служителей веры Христовой, строились по утвержденным Великим капитулом схемам. Самую главную часть замка составляли покои комтура и духовников капелланов, больше половины замка занимали воины рыцари во главе с командором, в оставшейся части располагались хозяйственные постройки, подвалы, хранилища для продовольствия и конюшни.
Наделенный властью Великого капитула Großgebietiger Земландский комтур, каноник Людовик Лейбензелле постепенно завоевал уважение местных жителей в окрестностях замка Шокин. Он благословил братьев монахов на возведение духовного храма, красивой часовни во славу Пресвятой Девы Марии рядом с замком, где бы каждый, вновь обращенный христианин, мог помолиться и покаяться в грехах. Рыцари несли духовную службу восемь раз в день и были истово верующими монахами, потому нуждались в постоянной защите, которую обеспечивали рыцари воины командора Зегмана Гилберта, охраняя вновь обретенные прусские земли от постоянных набегов соседних племен язычников.
Спускался вечер. В замке зажгли масляные факелы. Рыцари сидели за длинным столом, поедая выращенный на огородах комтурея лук и чеснок, запивая каштановым темным пивом, хранящимся в подвалах крепости.
– Эгей! Эгей! – прокричал всадник, размахивая желтым флагом с гербом Великого Магистра и приближаясь к замку на скачущей галопом лошади, – со стороны с холма из Норувии идут вооруженные пруссы, скоро здесь будут!
Командор Зегман Гилберт быстро выбежал во двор бастиона и приказал кнаппенам и рыцарям-воинам снаряжаться для защиты замка и боя с прусскими повстанцами.
– Domine Iesu, dimitte nobis debita nostra, salva nos ab igne inferiori, perduc in caelum omnes animas, praesertim eas, quae misericordiae tuae maxime indigent. Amen. (
Арбалетчики первыми вышли из главных ворот крепости, следом шли кнаппены в кольчугах и бармицах (