Лана Блэр – Снова ты (страница 5)
Рвано.
Почти болезненно.
В комнате сразу стало пусто. Сев на край кровати, опустил голову и сжал пальцы на затылке. Долго и неподвижно просидел в одной позе, пытаясь убедить себя, что поступил правильно.
Что так действительно лучше.
Что я старше и должен был думать верхней головой, а не нижней.
Что Мстислав, как и Владимир Сергеевич, никогда бы мне этого не простили.
Что я не имел права втягивать ее во все это.
Я повторял это про себя снова и снова, как будто от этого мысли смогли бы превратиться в правду. А затем где-то глубоко внутри начало медленно расти понимание, от которого становилось по-настоящему невыносимо: я мог ее остановить. Мог догнать. Мог сказать хоть что-нибудь нормальное.
Но не стал.
Видимо, именно это она мне никогда не простит.
Смотрю в окно такси, пока Калининград медленно проплывает мимо: улицы, старые дома, люди на тротуарах. Все кажется одновременно знакомым и чужим, как будто я смотрю на это через стекло не только физически, но и внутренне.
Десять лет.
Десять лет, за которые я почти вычеркнул Азалию из своей жизни.
Сингапур, Дубай, Шанхай, сделки, перелеты, бесконечные встречи. Я строил бизнес, вытаскивал «ТрансЛогистик» на другой уровень, занимался тем, что всегда умел лучше всего: контролировать, просчитывать и добиваться.
И ни разу не позволил себе вернуться к тому, что было тогда.
Я не раз приезжал в Россию, но мы не пересекались. Ни случайно. Ни намеренно. Как будто сама жизнь держала дистанцию.
Сейчас я еду к дому ее отца и понимаю, что меньше, чем через полчаса увижу ее. Впервые за десять лет.
Еще утром в Москве, во время пересадки, я позвонил Мстиславу предупредить, что скоро вылетаю в Калининград. Он тогда сказал что-то про гостей, про отца, а потом совершенно обычным тоном добавил:
– Аза тоже здесь. С самого утра помогает.
После его слов внутри появилось странное напряжение, которого я совсем не ожидал.
Не знаю, какой она стала и как изменилась, потому что намеренно не искал ее страницу в интернете, не спрашивал о ней у Мстислава больше необходимого, пролистывал фотографии, если они случайно попадались мне на глаза. Словно все это могло что-то изменить. Или, наоборот, слишком многое вернуть.
Интересно, осталось ли в ней хоть что-то от той девушки, которую я оставил тогда, утром?
Я даже не знаю, что почувствую, когда снова посмотрю на нее. И почувствую ли вообще что-то.
Сжав челюсть, отвожу взгляд от окна. Знакомое и нежеланное напряжение внутри нарастает. Не может же быть такое, что эти десять лет ничего не исправили.
Глава 3
Где-то там, под ребрами, разрастается пугающая тяжесть. Я просто сижу на краю кровати, держу в руках телефон и смотрю в потемневший экран, в котором отражается мое лицо. Но с каждой секундой внутри начинает медленно нарастать тревога, как будто кто-то постепенно затягивает невидимую петлю все туже.
Он едет сюда.
Эта мысль возвращается снова и снова, и каждый раз сердце неприятно вздрагивает, словно не успевает привыкнуть к реальности, в которой Гордей опять появляется в моей жизни.
Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но воздух будто застревает где-то в груди. Ничего не помогает. Ни логика, ни попытки убедить себя, что это обычная встреча, что прошло десять лет, что люди меняются и все давно осталось в прошлом.
Спокойно. Ничего страшного не происходит. Он просто приедет в дом отца. Просто вечер. Просто человек, которого я когда-то знала слишком хорошо.
Но тело не верит ни одному слову.
Резко поднявшись с кровати, раздраженно скидываю туфли куда-то в сторону и начинаю ходить по комнате, потому что сидеть становится невозможно. Под босыми ногами прохладный пол, ладони холодные, а внутри, наоборот, все словно горит от тяжелого волнения. Подойдя к окну, останавливаюсь, обнимаю себя за локти и смотрю куда-то вдаль.
В голове крутятся вопросы, сменяя друг друга: «Как мне себя вести? Игнорировать его? Делать вид, что мне все равно?»
Я почти нервно улыбаюсь от этих мыслей. Это будет выглядеть не как равнодушие, а как попытка спрятаться.
Тогда нормально?
Но что вообще значит «нормально», когда речь идет о Гордее?
Смотреть ему в глаза и спокойно разговаривать так, будто между нами ничего не было? Будто он не перевернул всю мою жизнь одним утром? Будто я не плакала после него так, что задыхалась от собственной боли?
В груди неприятно тянет, и я отворачиваюсь от окна, снова начиная бесцельно ходить по комнате.
Холодно. Вот как надо.
Вежливо. Сдержанно. Спокойно.
Как будто он просто один из гостей отца. Не человек, которого я любила половину своей жизни.
От этой мысли становится еще хуже, потому что именно сейчас я особенно ясно понимаю: для меня Гордей никогда не был «просто кем-то».
Разблокировав экран телефона, быстро нахожу контакт Влады и нажимаю вызов.
Гудки тянутся слишком долго. Я машинально считаю их, чувствуя, как сердце колотится где-то под горлом.
– Да? – ее голос звучит немного уставшим, а на фоне слышится шум улицы и хлопок дверцы машины. – Аза?
Я на секунду закрываю глаза.
– Он приезжает.
– Кто? – непонимающе переспрашивает она.
– Гордей.
Секундная тишина, после которой доносится короткий выдох.
– Подожди В смысле приезжает?
– Уже едет к отцу. Мстислав сказал.
Какое-то время Влада снова молчит, будто переваривает услышанное.
– Ты серьезно?
Коротко усмехаюсь, хотя мне совсем не смешно.
– К сожалению.
– Черт, – тихо выдыхает она. – Я буквально пару минут назад от клиента вышла, а тут такое.
Медленно опустившись на край кровати, сжимаю телефон крепче.
– Ты знала? – задает она вопрос.
– Нет, – выдаю как-то слишком быстро.
И этот факт больно цепляет что-то под ребрами. Не сам приезд. А то, что никто меня не предупредил. Будто это вообще не имеет значения.
Провожу рукой по волосам и смотрю в одну точку.
– Мстислав ни слова не сказал.