Лана Блэр – Снова ты (страница 4)

В какой-то момент понял, что Азалия приближалась к долгожданной развязке. Подхватив ее под бедра, начал поднимать и опускать на себя. Я насаживал ее на член снова и снова. А она чувствовалась так, как я и представлял во время нашего танца: тесно, горячо, глубоко.

Продолжал двигаться в быстром и каком-то неистовом ритме. Пульсация внизу живота нарастала с каждым движением. Азалия уже даже была не в силах сдерживать стоны. Зажмурив глаза, она запрокинула голову.

– Горде-е-ей – сорвалось мое имя с ее губ.

То, как она его произнесла, стало последней оглушающей волной. Крепко сжав ягодицы Азалии, дернул несколько раз бедрами и с каким-то первобытным рыком кончил в нее.

Азалия уткнулась лбом мне в плечо, а я, поцеловав ее в висок, поглаживал по спине вдоль позвоночника. Сердце бешено колотилось, дыхание даже не собиралось приходить в норму. Я понимал, что нужно сходить в душ, но не хотел ее отпускать. Да и зачем приводить себя в порядок, если у нас еще вся ночь была впереди.

2.1

Открыв глаза, несколько секунд лежал, глядя в потолок. Сначала не понимал, почему тело ощущалось непривычно тяжелым и одновременно странно расслабленным. Сознание медленно возвращалось после короткого сна, цеплялось за обрывки ночи, за запах кожи Азалии на простынях, за тепло, которое все еще осталось рядом.

А потом память накрыла резко и безжалостно.

Я повернул голову.

Азалия спала рядом со мной, уткнувшись щекой в подушку. Покрывало сползло куда-то вниз, открывая тонкое плечо, ключицу и часть груди.

В груди что-то неприятно кольнуло.

Я смотрел на нее и вдруг слишком ясно понял, что произошло этой ночью. Не обрывками, не отдельными моментами, а полностью.

Как она смотрела на меня на веранде. Как дрожали ее пальцы, когда она касалась меня. Как она шептала мое имя так, будто в мире больше ничего не существовало.

И от этого под ребрами разливалось тяжелое, почти болезненное чувство, в котором смешалось сразу все – желание, вина, растерянность и что-то еще, слишком похожее на страх.

Потому что я отвечал ей так же.

Я закрыл глаза и медленно провел ладонью по лицу, пытаясь собраться с мыслями, вернуть привычную холодную ясность, в которой все можно объяснить логикой и правильными решениями.

Но здесь не было ничего правильного.

Был только факт: я переспал с младшей сестрой своего лучшего друга. С Азалией, которую знал с пеленок.

Черт! А ведь ночью это не казалось ошибкой ни секунды.

Наоборот.

Похоже, впервые за долгое время я вообще не думал о последствиях.

В комнате тихо. Слышалось только спокойное дыхание Азалии. Я снова посмотрел на нее и ощутил, как внутри поднималось что-то опасное, тянущее обратно к ней. Это что-то было настолько сильное, что хотелось снова притянуть ее к себе, уткнуться носом в ее волосы и сделать вид, что никаких проблем не существовало. Но проблемы были.

Мстислав.

Владимир Сергеевич – ее отец.

Разница в возрасте.

И то, как она смотрела на меня этой ночью: открыто, влюбленно, без защиты.

Резко выдохнув, сел на край кровати, упираясь локтями в колени.

Нужно было остановиться еще там, на веранде, не заходить с ней в комнату, а вспомнить, кто я для нее.

Но вместо этого я целовал ее так, будто давно потерял право называться разумным человеком.

За спиной послышалось тихое движение. Я обернулся.

Азалия медленно просыпалась, морщилась от света, а потом посмотрела на меня. Ее взгляд моментально стал удивительно мягким и теплым. Серые глаза были счастливыми настолько искренне, что у меня внутри было чувство, словно когтистая лапа медленно и методично оставляла глубокие царапины.

Она улыбнулась едва заметно и сонно потянулась ко мне, будто это совершенно естественно: проснуться рядом со мной. Будто между нами действительно могло быть что-то нормальное.

Я должен все остановить. Сейчас. Сразу. Пока она не успела придумать себе будущее, которого у нас никогда не будет.

Азалия обняла меня за шею и наклонилась, чтобы поцеловать, но я отстранился. Это движение далось почти физически тяжело. Внутри все сопротивлялось ему, но я все равно заставил себя подняться с кровати и отступить.

Улыбка на ее губах медленно угасала.

– Мы поторопились, – сказал я.

Собственный голос звучал чужим, холодным и жестким для того, как она сейчас смотрела на меня.

– Это была ошибка.

Несколько секунд она просто молчала, будто не сразу поняла смысл слов.

– Что? – тихо переспрашивает она, нахмурившись.

В ее голосе пока еще не было боли. Только растерянность.

– Гордей

Я перебил ее почти сразу, потому что если бы дал ей договорить, то, возможно, уже не смог бы остановиться сам.

– Я должен был остановиться. Это неправильно.

Азалия медленно села на кровати, прижимая к груди покрывало. Я видел, как изменилось ее лицо, как исчезло то счастливое и светлое выражение, с которым она только что смотрела на меня.

Сжав челюсть, ощутил, как под ребрами что-то болезненно дернулось.

– Я сама этого хотела, – проговорила она тихо, но твердо, без истерики и слез.

Это добило меня окончательно. Потому что я знал, что она не врет. Она действительно хотела этого. Не играла, не пыталась казаться взрослее. Она была честной со мной в каждом взгляде, каждом прикосновении.

А я сейчас разрушал это своими руками. Но остановиться уже не мог, потому что если бы я позволил себе хотя бы немного слабости, то уже не смог бы от нее отказаться.

– Забудь, – резко и холодно отчеканил я.

Слово упало между нами как пощечина. И в ту же секунду я понял, что сделал ей больно.

Азалия смотрела на меня так, будто не узнавала. Будто еще несколько часов назад рядом с ней был один человек, а сейчас перед ней совершенно другой.

И, наверное, так и было.

Ее глаза начали блестеть, но она упрямо сдерживалась. Только сильнее сжала пальцами край покрывала и быстро отвернулась, будто не хотела, чтобы я видел ее лицо.

Азалия молча встала с кровати и начала одеваться. Движения были резкие и обрывистые, словно она пыталась справиться с дрожью. Я заметил, как у нее не сразу получилось попасть рукой в рукав футболки, как она нервно поправляла волосы, лишь бы не смотреть в мою сторону.

А я стоял и ненавидел себя за то, что сам все испортил.

Нужно было что-то сделать – объяснить, остановить ее, сказать, что дело не в ней, что проблема во мне, что я просто испугался того, насколько сильно она успела пробраться под кожу за одну ночь.

Но слова застряли где-то внутри, потому что любое объяснение сейчас прозвучало бы жалко.

Она уже все услышала.

Забудь.

Этого слова оказалось достаточно, чтобы уничтожить все, что было между нами каких-то пару часов назад.

Азалия подошла к двери, и на секунду мне показалось, что она все-таки обернется, скажет что-то, посмотрит.

Но она просто вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

И только после этого я наконец позволил себе выдохнуть.

Тяжело.