Лана Блэр – Снова ты (страница 7)

– А ты, смотрю, решил стать большим начальником, – хмыкаю.

Мстислав фыркает и качает головой, но в глазах сразу появляется знакомый живой блеск.

– Приходится. Кто-то же должен разгребать все это после отца.

– Да ладно, тебе всегда нравилось командовать.

– Неправда, – тут же отвечает он, и мы оба одновременно смеемся, потому что это как раз чистая правда.

Несколько секунд просто смотрим друг на друга, будто заново привыкаем к тому, что снова стоим рядом.

Мстислав действительно изменился. Стал жестче, спокойнее, собраннее. В нем появилась та внутренняя уверенность, которая обычно приходит только после слишком большого количества ответственности.

Но при этом это все еще Мстислав – тот самый человек, с которым мы когда-то могли сидеть до утра, спорить из-за какой-нибудь ерунды, напиваться, строить планы и быть уверенными, что впереди еще куча времени.

– Ты тоже нормально так поднялся, судя по тому, что про тебя рассказывают.

Мы проходим внутрь, и он почти сразу, как раньше, забирает у меня чемодан, не спрашивая: просто делает, как делал всегда.

– Сплетни врут процентов на семьдесят, – отмахиваюсь.

– То есть ты теперь не миллиардер?

– Разочарую тебя, пока нет.

– Жаль. Я уже хотел занять денег.

Он широко улыбается, а я усмехаюсь и верчу головой.

– Ты после перелета даже не отдохнул, – замечает Мстислав, пока мы идем по коридору.

– Я вообще-то приехал ради тебя, а не ради отдыха, – цокаю языком.

– Вот это сейчас было очень трогательно.

– Не привыкай.

Мстислав усмехается, качнув головой, и в этот момент из гостиной доносится чей-то смех и обрывки разговоров. Дом снова живет той самой шумной, насыщенной жизнью, к которой я когда-то привык настолько, что перестал замечать.

Мы заходим в гостиную, и первое, что я делаю – это машинально ищу глазами Азалию. Взгляд быстро скользит по людям, по лицам, силуэтам, по группам гостей, но ее нигде нет. И только после этого замечаю Владимира Сергеевича. Он сидит в кресле у окна, разговаривая с кем-то из партнеров, но, увидев меня, сразу поднимается на ноги. Что-то большое и тяжелое падает в желудок.

За эти годы он постарел.

Не резко или не болезненно, а просто иначе стал держаться, медленнее двигаться, и от этого вдруг слишком ясно становится, сколько времени прошло на самом деле.

– Гордей, – произносит он с такой искренней теплотой, что у меня внутри все невольно сжимается.

– Владимир Сергеевич.

Я подхожу ближе, и он сразу крепко обнимает меня. Не формально, а так, как обнимают своих. На секунду меня будто резко отбрасывает назад, в те времена, когда я почти жил в этом доме, мог зайти сюда без звонка, остаться на ужин или на ночь, разговаривать с Мстиславом до утра, а Владимир Сергеевич только качал головой, слушая нас обоих.

– Ну наконец-то, – говорит он, отстраняясь и внимательно меня разглядывая. – Я уже думал, ты так и будешь по миру мотаться.

– Сам начинаю подозревать, что меня туда засосало окончательно.

Он тихо усмехается, но взгляд у него остается внимательным, почти отцовским.

– Хорошо выглядишь.

– Работа заставляет.

– Работа много чего забирает, – выдыхает он. – Главное, чтобы не все.

На секунду между нами повисает тишина, и я почему-то слишком хорошо понимаю, что он говорит не только про бизнес.

– Рад, что ты приехал, Гордей, – произносит Владимир Сергеевич уже тише. – Правда.

В этих словах нет ничего показного. Только то самое отношение, которое за столько лет никуда не делось.

– Я тоже рад вас видеть, – отвечаю честно.

Иногда мне кажется, что я так и не нашел способа отплатить этому человеку.

18 лет назад. Август.

После похорон все происходило как в тумане. Взрослые что-то обсуждали, куда-то меня возили, показывали бумаги, задавали вопросы, на которые у меня не было ни сил, ни желания отвечать.

Мне было всего шестнадцать.

За день я потерял обоих родителей и внезапно оказался один на один с тем, к чему совершенно не был готов.

Я сидел в кабинете Владимира Сергеевича. За окном уже стемнело. На столе горела лампа, а я смотрел в одну точку и почти не слышал, что мне говорят.

– Значит так, – произнес он наконец, закрывая папку с документами. – Комната наверху свободна. Твои вещи привезут завтра.

Подняв на него взгляд, несколько секунд хлопал глазами, не понимая.

– Я не хочу никому мешать.

Владимир Сергеевич нахмурился так, будто услышал какую-то откровенную глупость.

– Гордей, – произнес он жестко. –Ты нам не чужой. Запомни это.

Что-то внутри дрогнуло впервые за несколько дней. До этого момента мне казалось, что вместе с родителями исчезло вообще все, что делало этот мир понятным.

Сейчас.

Потом еще несколько минут уходят на разговоры, вопросы о работе, перелетах и жизни за границей. Кто-то подходит поздороваться, кто-то хлопает меня по плечу, звучат знакомые имена, старые шутки, но довольно быстро я ловлю себя на том, что почти не слушаю происходящее вокруг. Внутри медленно нарастает напряжение, от которого хочется хотя бы ненадолго остаться одному и перевести дух, прежде чем я все-таки увижу Азалию.

– Я поднимусь, переоденусь, – предупреждаю Мстислава.

– Давай, – кивает он. – Твоя комната готова. Нана все эти годы следит за ней так, будто ты можешь вернуться в любой момент.

Моя комната. Слова звучат неожиданно, заставляя нервный комок сжаться еще сильнее.

Мстислав провожает меня наверх, ставит чемодан у двери и хлопает по плечу.

– Я скажу Нане, чтобы поднялась к тебе. Наверняка захочет проверить, все ли нормально, и заодно отпарит костюм и рубашку, пока ты сходишь в душ.

– Спасибо.

– Спускайся, когда будешь готов.

– Обязательно.

Мстислав уходит, а я остаюсь один. Комната действительно та же: гостевая, в которой я ночевал ни один раз. Все аккуратно, чисто, ничего лишнего. Закрыв дверь, на секунду прислоняюсь к ней спиной, будто отсекаю шум дома, и только потом прохожу дальше.

Откатив чемодан к кровати, открываю его, достаю костюм и рубашку. Следом тянусь за бабочкой, но в последний момент передумываю и вытаскиваю галстук. Я двигаюсь почти автоматически, чтобы занять руки и не думать. Но мысли все равно пробираются в голову.

Выпрямившись, еще раз обвожу взглядом комнату, потом выхожу в коридор, сам не до конца понимая зачем. Провожу рукой по затылку и только сейчас позволяю себе задержать взгляд на фотографиях вдоль стены. Раньше я никогда особенно в них не всматривался – приезжал ненадолго, постоянно куда-то спешил, да и не хотел лишний раз цепляться за прошлое. Но сегодня меня тянет к ним сильнее, чем следовало бы.

Иду медленно, скользя взглядом по фотографиям, пока вдруг не останавливаюсь.

Рыжие волосы.

Азалия.

Белое платье, фата, букет в руках.