Лана Блэр – Бородатый регламент (страница 5)
Ну почему это звучит так, будто он мне не верит?
Открываю почту. Закрываю почту. Снова открываю. Но ничего не вижу, потому что в голове только одно: «Так лучше».
Я с усилием заставляю себя включиться в работу. Открываю отчет, начинаю править цифры, сверять данные, переписывать формулировки, и постепенно мысли выравниваются, становятся четче.
Работа – это спасение. В ней есть структура. Логика. Там никто не говорит тебе «так лучше» таким голосом.
Через десять минут я уже полностью в процессе: спорю с цифрами, ругаюсь на поставщиков в комментариях и почти забываю, как он смотрел на мои волосы.
Почти.
Чуть позже мы вместе с Русланом Дмитриевичем оказываемся в лифте. Естественно, одни. Потому что, если уж день решил подкинуть мне еще один сюрприз, он делает это максимально адресно. И, судя по всему, с чувством юмора.
Мы оба задержались на обед. Я – потому что решила «быстро допилить отчет». Никогда не верьте этим словам. Он – потому что, как выяснилось, тоже человек, а не встроенный в офис механизм.
Мы почти одновременно заходим в лифт и на секунду замираем, как два человека, которые не планировали оказаться в одном замкнутом пространстве.
Близость давит. Тишина звенит. Воздуха столько, что в нем теряются слова.
Он нажимает кнопку, а я делаю вид, что очень внимательно изучаю панель с этажами. Неловкость повисает между нами так ощутимо, что, кажется, ее можно было бы внести в отчет отдельной строкой.
Двери закрываются.
Лифт едет.
Едет.
И… останавливается.
Резко. С легким дерганием, от которого я хватаюсь за поручень.
Пауза.
Тишина.
Сердце делает лишний удар. Потом еще один. И я вдруг остро осознаю: мы вдвоем. В коробке. Без выхода. Великолепно.
– Отлично, – бубню. – Просто отлично.
Ульянов нажимает кнопку. Потом еще раз. Потом весь ряд.
Ничего.
– Вы застряли, – сообщаю я очевидное.
Он медленно поворачивает ко мне голову и выгибает бровь.
– Спасибо, Воронцова. Без вас я бы не догадался.
– Я стараюсь быть полезной.
Он достает телефон. Скосив глаза, заглядываю в экран. Связь – одна палка. Как символ надежды.
– Служба безопасности, – говорит он, дозвонившись. – Лифт между… да, застрял. Ждем.
Убирает смартфон в карман и протяжно выдыхает через нос.
Мы стоим.
Вдвоем.
В маленьком пространстве.
Слишком близко.
Я чувствую его запах – что-то спокойное, чистое, с едва уловимой нотой древесного. И это совершенно не помогает ситуации. Вообще.
Ощущаю, как начинает подкрадываться нервный смех.
– Ну что, – пихаю его локтем в бок, – план эвакуации у вас есть? Или будем ждать, пока нас найдут археологи?
Он смотрит на меня.
– У вас есть предложения?
– Конечно, – оживляюсь. – Можно попытаться открыть люк и выбраться через шахту.
– Нет.
– Можно покричать.
– Нет.
– Можно смириться и построить здесь маленькое общество. Я буду отвечать за креатив, вы – за регламенты.
Руслан Дмитриевич вздыхает.
– Воронцова.
– Да?
– Постойте спокойно.
Закусив губы, молчу секунд пять. Я стараюсь. Правда. Но…
– Я не умею спокойно, – выпаливаю, топнув ногой.
– Я заметил.
Пауза. Лифт тихо гудит. Мы стоим. Слишком тихо. И вдруг…
– Мяу.
Выпрямившись, отворачиваю голову, словно рассматриваю что-то интересное. Ну, конечно. Конечно. Куда же без него. Полный комплект абсурда должен быть соблюден. Боковым зрением вижу, как Руслан Дмитриевич откашливается и складывает руки на груди.
– Воронцова.
– Да?
– Это…
– Не я, – произношу быстро.
– У вас в сумке кот?
Неловко улыбнувшись, пытаюсь спрятать сумку за спину.
– Теоретически – да.
– Теоретически?
– Практически тоже.
Пауза. Он смотрит на меня так, как будто пытается пересобрать картину мира.
– Вы снова взяли кота в офис?
– Он сам захотел поехать утром, – оправдываюсь я. – Я просто не стала мешать его карьерному росту.