Лана Барсукова – Дорога в Гарвард и обратно (страница 39)

– Правильный ответ, – похвалила Надежда.

Влад на сто ладов репетировал эту беседу. Продумывал, куда может свернуть разговор и что он скажет. А оказалось, что все очень просто: стоит только позвонить, и ниточка потянется сама, легко накручиваясь на легкий нрав Гошиной мамы.

– Но вы тоже мне ни разу не позвонили, – легко попенял Влад.

– Мне первой нельзя.

– Почему это?

– Я же девочка. – И Надежда захохотала так озорно, как будто представила себя с бантами на голове.

– А как же равноправие?

– Равноправие у нас в труде и обороне. А звонить должен мужчина.

Влад удивился ясности этой картины мира. В таком мире ему было комфортнее, чем в новейших рамках.

Он вспомнил, как недавно ему пришлось собеседовать кандидата на место в лаборатории. С ходу он не смог определить – парень или девушка перед ним. Одежда на пару размеров больше скрывала формы тела. Прическа дела не проясняла. Влад украдкой заглянул в анкету. В графе «пол» было указано: «в процессе определения».

Влад пытался сообразить, в какой туалет будет ходить этот новый член коллектива в случае успешного собеседования. Оказывается, не только его занимал этот вопрос. В конце он спросил: «Может, вы что-то хотите узнать про нашу лабораторию?» – «Да, – был ответ. – У вас есть туалет унисекс?»

Влад радостно подтвердил его отсутствие, и, как итог, они не подошли друг другу. И только потом он поинтересовался, что такое туалет унисекс. Оказалось, что все пристойно. Это просто туалет на одного человека, закрывающийся изнутри.

С того первого звонка Наде прошло несколько месяцев, наполненных утренними телефонными трелями в московской квартире и бессонными ночами за океаном. Влад не продумывал, с чего начать разговор и что обсудить. Достаточно было сказать первые слова на любую тему, и дальше они без его стараний распухали в облако шуток, милых глупостей и глобальных обобщений.

Сначала он звонил Надежде, потом Наде, потом Надюше. И сам из Влада постепенно превращался во Владимира, а потом в Володю. Эти градации напоминали призовые места – «бронзу», «серебро» и «золото».

Он рассказывал ей об океане, о своих коллегах, о студентах. Особенно много о студентах. О том, какие они отважные в поисках своего места в жизни. Им кажется, что чем дальше отъехать от дома, тем ближе станет заветное место. Надюша слушала внимательно, никогда не примешивая к разговору шипение сковороды или звон посуды в мойке. Она откладывала дела на потом, если звонил Влад. И эта мелочь говорила Владу не только о ее деликатности, умело скрываемой за показной бесшабашностью, но и о значении этих звонков для нее. По крайней мере, ему хотелось так думать.

Вот и сегодня он проснулся по будильнику в три часа ночи, чтобы позвонить Надюше.

– Ты подумала? – спросил он, словно они прервались на пять минут.

– Володенька, мне как-то страшно. По телефону я смелая, а так… вдруг тебя разочарую.

– Надюша, но мы же не можем всю жизнь общаться только по телефону, – мягко поддавливал он.

– Да сколько той жизни уже осталось, на донышке, – пожаловалась она.

– На донышке самая гуща.

Надя, кажется, всхлипнула.

– Надюш, – начал он по сотому кругу, – нам надо встретиться. У меня скоро отпуск. Точнее, это такой академический отпуск на полгода, который дается под написание научной работы. Главное, что я не буду привязан к университету. Мы можем с тобой посмотреть Америку, тут много национальных парков, два океана… Ну что тебя смущает? О деньгах даже не думай, все же я профессор Гарварда, маленькие радости вполне могу себе позволить…

– Володь, ну не лежит у меня душа к такому… – она запнулась, – путешествию. Я вроде багажа при тебе буду. Английский у меня слабенький. Пятый класс, вторая четверть. Мне даже очередь в туалет занять тебя нужно будет просить.

«Эх, не везет мне на женщин с лингвистическими способностями», – подумал Влад, вспомнив Оксану. Но та очень хотела жить в Америке. А Надюша, увы, этого совсем не хочет.

– И с визой – это же целая история, – продолжала отнекиваться Надежда. – И вообще…

– Что вообще?

– А вдруг меня в это время соседка сверху затопит? Или пожар… – Надя говорила голосом человека, который понимает, что говорит глупость, и заранее извиняется за это.

Повисла пауза. Надя исчерпала свои аргументы.

– А еще бывают землетрясения, – подсказал Влад.

Помолчали.

– А может, лучше ты к нам? – робко предложила Надя.

– Надюш, я правильно понимаю, что ты не хочешь делать этот шаг, потому что… – Влад искал точное слово.

– Потому что я девочка, – подсказала Надя, пряча смущение за шуткой.

Все встало на свои места. Какой же он идиот! Она будет решать вопрос с визой, волноваться на паспортном контроле, выбирать котлету или рыбу на высоте в десять тысяч километров… А он? Он купит цветочки и радостно встретит ее в аэропорту. Это все равно что Ромео не обмирал бы под балконом Джульетты, а сообщил бы ей адрес, прибыв по которому она имела бы счастье выслушать его пылкие речи.

– Надюш, я приеду к тебе, – просто сказал Влад.

На том конце раздалось что-то вроде радостного возгласа с вкраплениями смущения.

– Когда? – спросила Надя.

– Через пару недель, – ответил Влад. – Я могу пожить в гостинице…

– Ты же не сирота, чтобы в гостинице жить, – решительно оборвала его Надя. Хотя неясно, где она видела, чтобы сироты жили в отелях.

– Если что, время передумать у тебя еще есть.

– Не надейся, – заливисто засмеялась Надя.

Действительно, такие девочки не передумывают. Уж если они решили быть счастливыми, то этому не смогут помешать ни потоп, ни пожар, ни землетрясение. Ни даже он.

Почти осязаемая волна спокойствия накрыла Влада. Да, он теперь не сирота. У него есть Надя.

Засыпая, он представлял себе, как Надя с сегодняшнего дня начнет наводить порядок в квартире, стирать шторы и надраивать кафель. Почему-то он не сомневался, что она все делает сама. Ее энергия заполняла пространство вокруг, не оставляя места для домработницы. Наверняка купит новую скатерть или обновит столовые приборы. А еще обязательно будет мечтательно зависать перед открытыми дверцами шкафа, перебирая платья и блузки. И еще она, он почему-то был в этом уверен, проведет ревизию постельного белья. Эта мысль обдала его жаром и помешала спокойно заснуть. Он ворочался до рассвета, пока не зазвенел будильник.

Не выспавшийся, с лихорадочным блеском глаз, он шел мимо главного здания Гарварда, и знакомые профессора, приветствуя, задерживали на нем взгляд чуть дольше обычного. Вроде бы тот же самый Влад, гениальный программист из России, но что-то в нем неуловимо изменилось. Похудел? Новая стрижка?

Все было проще. Если внутри человека зажигается лампочка, то, как ни старайся, свет все равно просочится.

Глава 40. Обольщение

В назначенный день Гоша выдвинулся в сторону Оксаны. Важно было соблюдать график дорожной карты. Нужно вовремя сесть на автобус, пройти без задержек путь до ее дома, показать работу и, вежливо попрощавшись, сделать ноги. В указанный час вирус начнет «пожирать» фотофайлы. Личная переписка Влада останется его тайной.

Конечно, будь рядом спецы из ведомства Сергея Игнатьевича, они бы мигом установили причины такого сбоя. Но в том-то и дело, что они далеко.

Самое замечательное, что через какое-то время вирусу придет конец. Ноутбук ждет чудесное исцеление без помощи сторонних специалистов. Пока парни спали, Зара довела их операцию до совершенства. Она установила время активации «Сталинграда». А уж этой девушке Гоша доверял, как себе. Ее черные пальцы скользили по клавиатуре с изяществом виртуозного пианиста. Можно не сомневаться, что вирус обречен. Сначала он, пьянея от безнаказанности, пожрет фотофайлы, а потом его прихлопнет «Сталинград», самая совершенная программа борьбы с вирусами, созданная Владом.

Ну разве это не гениально? Оксанина фотолетопись начнется с чистого листа, причем в буквальном смысле этого слова.

И только один вопрос саднил в укромном месте Гошиной души. Разве он не хочет, чтобы в его стране были гениальные программисты уровня Влада? Конечно, хочет. Однако же Гоша разрушил комбинацию Сергея Игнатьевича по возращению Влада. Но разве подполковник, или кто он там, для себя старался? Нет, для страны. Вот в чем закавыка. Значит, Гоша поступил во вред стране? Страна большая, в ней живет более ста миллионов человек, и каждому стало бы чуточку лучше, если бы вернулся Влад. А теперь он не вернется, потому что некий Гоша встал на пути Сергея Игнатьевича. Кому от этого будет хорошо? Одному Владу. А кому плохо? Целой стране.

Гоша мучился этой математикой. Он понимал, что многим обязан Владу. Но разве стране он ничем не обязан?

Запутавшись во всем этом, Гоша остановился на простом решении. Пусть страна немного подождет. Он выучится и вернется. А Влад пойдет своей дорогой, и рыть ему волчьи ямы на этом пути Гоша точно не будет.

За этими размышлениями он добрался до дома Оксаны. Его обшарпанность снова поразила Гошу, как будто он наделся, что за эти два дня дом отремонтируют.

Та же облезлая кнопка звонка, щелчок открываемого замка и уже знакомый, но оттого не ставший приятным голос Оксаны.

– Пришел? – спросила она, глядя на него в упор.

Он кивнул. Оказывается, роль разведчика или диверсанта очень волнительна. У Гоши пропал голос и стало мокро под мышками.