Лана Барсукова – Дорога в Гарвард и обратно (страница 41)

– Есть, только открытое, – созналась Оксана.

– Пойдет. – Он был великодушен.

Оксана пошла на кухню на поиски алкоголя.

Проход к входной двери оказался свободным. Один рывок – и он на улице, а там свежий ветер сдует с него запахи Оксаниного парфюма. Хорошо бы, чтобы пошел дождь и смыл ее липкие прикосновения. Гоша готов был сделать этот бросок, но что-то его остановило. Он представил себе, как Оксана вернется в пустую комнату с бутылкой, фужерами и радужным настроением. Как она встанет и будет озираться по сторонам. Потом поймет, что он сбежал. Каково это? Она, конечно, мерзкая, но и мерзких людей бывает жалко.

Гоша выхватил телефон и, набрав номер полиции, скороговоркой оставил сообщение.

Он успел засунуть телефон в карман, когда в комнату вплыла Оксана. В одной руке она несла бутылку, в другой фужеры, а животом толкала столик на колесиках, на котором стояли тарелки с чем-то съедобным. Видимо, Оксана решила устроить незабываемый праздник.

Гоша не был уверен, что сможет проглотить хоть кусочек.

– Ну же, налетай, – широким жестом Оксана обвела стол. Там были бутерброды, сушки и вечные мармеладные червяки.

Гоша на правах мужчины взялся за бутылку. Его движения были медлительные и неточные одновременно. Только с пятой попытки он подцепил пробку и долго искал удобное положение рук, чтобы разлить вино по бокалам. Он очень надеялся на оперативность полиции.

– Неуклюжий медвежонок. – Оксана лучилась нежностью.

Нежность требовала выхода, и Оксана начала притискиваться к Гоше. Пришлось хватать бутерброд и отгораживаться им. Гоша надеялся, что пока его рот занят, Оксана повременит с ласками.

Он съел чертову кучу бутербродов, потом давился сушками и запихивал в себя червяков, проклиная американскую полицию, которая только в боевиках всегда приходит вовремя.

Когда все было съедено, Гоша попросился в туалет. И там, сидя на унитазе в застегнутых джинсах, он услышал звонок в дверь.

Слов было не разобрать, слышались лишь голоса. Басовитая настойчивость мужчины и испуганный, но с признаками строптивой истеричности голос Оксаны. Значит, полиция прибыла вовремя. Как в кино.

Тут же в дверь туалета постучали.

– Выходи немедленно. Полиция штата, – услышал Гоша.

Он спустил воду, смочил руки под краном и вышел. Полицию нельзя заставлять ждать. Особенно в Америке.

В коридоре стояли двое полицейских, совсем как в кино – толстый и худой.

– Покажи руки, – грубо приказал ему толстый.

Гоша вытянул вперед ладошки. Полицейский, едва заметно ухмыльнувшись, уточнил:

– Рукава подними! Выше! Еще выше!

Гоша оголил локтевые сгибы на обеих руках. Худой напарник осмотрел его руки и как будто расстроился.

– Вены чистые, – констатировал он.

– А что вы ищете? – невинно спросил Гоша.

– Шутник? – вопросом на вопрос ответил толстый полицейский. – В участке пошутишь. Пошли. И ты тоже. – Он ткнул пальцем в Оксану.

В сопровождении полицейских Гоша с Оксаной вышли из дома, так и не допив вино. Их посадили в машину, которая снаружи оказалась чище, чем внутри, и с ветерком довезли до полицейского участка. Там у них взяли экспресс-анализ крови на наличие наркотиков. Оба оказались чистыми. Их попросили на выход.

Оксана потребовала извинений, но на нее так посмотрели, что она моментально заткнулась. В Америке не принято портить настроение полицейским.

На улице Гоша вздохнул полной грудью, наслаждаясь свободой. Все-таки находиться в полицейском участке довольно стремно, даже если ты ни в чем не виновен. Рядом нервно курила Оксана.

– И что это было? – начала заводиться она. – Пришли, забрали, выпустили. Еще и вену продырявили. Сволочи! Что наши менты, что их копы, никакой разницы!

Гоша подумал, что разница все же есть. Например, в оперативности.

– Тише говори, – посоветовал Гоша. Все-таки они стояли на крыльце участка.

– Да кто тут русский язык знает? Скоты! – отводила душу Оксана. – Говорят, сигнал был. Героином, дескать, ширяются, прямо по моему адресу. Это точно сучка Верка.

– Верка? – лениво переспросил Гоша. Он поднял лицо к солнцу и почувствовал, что так хорошо ему давно не было.

– Сучка из Зажопинска, она мне постоянно пакостит. Не смогла пережить, что ко мне такой красавчик зашел. – Оксана попыталась запустить пятерню в Гошины феноменальные волосы.

Гоша дернул головой. Оксана вздохнула. Все ясно, момент был упущен. Второй раз шампанское не стреляет.

– Вино допьешь? – спросила она без всякой надежды.

– Нет, Оксана, мне пора.

– Может, как-нибудь заедешь? – Голос был совсем тихий.

– Вряд ли, – честно сказал Гоша.

Он подтянул лямку рюкзака и начал спускаться по лестнице. На последней ступеньке обернулся. Оксана стояла на том же месте.

– Не оставайся тут, – сказал Гоша.

– Да, сейчас пойду.

– Нет, вообще в Америке не оставайся. Видать, не твоя это страна. Нечего тебе тут делать.

– Ага. – Голос был совсем бесцветный.

– И еще. – Гоша помолчал. – Если не получится вернуться на белом коне, ты не расстраивайся. Иисус вообще на осле в Иерусалим въехал, и ничего. Короче, тебе главное до России добраться. Там тебе по-любому лучше будет. Поверь мне. – Голос Гоши потеплел.

– Ладно, без сопливых разберусь. – Оксана возвращалась в чувство. Вместе с этим к ней возвращалось хамство.

«Ну и черт с тобой! – подумал Гоша. – Все равно твоего белого коня угнали».

Он посмотрел на часы. Вирус заканчивал свое пиршество, поглаживал брюхо, набитое файлами. А к возвращению Оксаны его, как муху, прихлопнет «Сталинград». Не будет ни файлов, ни вируса.

Он шел к автовокзалу жутко уставший и неимоверно счастливый. Он оказал услугу Владу. Его неполиткорректная переписка исчезла. Как же чертовски приятно спасать людей! Гоша чувствовал себя немного супергероем. Одним словом, день прошел с пользой. Только болел живот от нервов и горы бутербродов.

Глава 41. Визит Матиса

Вернувшись в кампус, Гоша упал в кровать и проспал до вечера. Его разбудил Матис.

– Эй, с тобой все в порядке?

– Угу, – стряхивая остатки сна, промычал Гоша. – А ты как тут оказался?

– Дверь была не заперта. На обеде тебя не было, Лика велела зайти.

– Зачем? – Гоша еще плохо соображал.

– Ну, вдруг ты заболел. Лике нравится роль матери Терезы.

Они заулыбались, как бывало всякий раз при упоминании Лики. Эта пловчиха сочетала в себе несочетаемое. В ней уживались нахрапистость и уязвимость, хамоватая честность и врожденная приспособляемость.

– Она вроде с Вуки помирилась, – продолжил Матис.

– Так они и не ссорились. Или я чего-то пропустил? – вяло отреагировал Гоша.

– Ты правда не заметил, что они ставили отношения на паузу?

Гоша хрюкнул, выражая тем самым неприятие высокого стиля.

Матис задумчиво смотрел на Гошу.

– Скажи, почему компьютеры тебе интереснее людей?

Гоша окончательно проснулся. Вопрос Матиса задел его за живое. Он вспомнил претензии Оксаны к Владу, что тот готов просидеть перед экраном всю жизнь. Оксана, конечно, дура. Но и дуры порой зрят в корень.

Он хотел сказать: «С чего ты взял?» Или даже: «Ты не прав». Но вышло бы, будто он оправдывается. А этого Гоша терпеть не мог.