Лана Барсукова – Дорога в Гарвард и обратно (страница 25)

– Почему? В чем логика?

– Вот представь себе: сидит нищий парень под пальмами на берегу Индийского океана. Ему говорят: в интернете можно послушать курс гарвардского профессора, совершенно бесплатно. Да хоть сто курсов! И абсолютно бесплатно! «Клево!» – говорит офигевший от такой щедрости парень. И танцует от счастья под пальмами. Что это означает?

Гоша не знал правильного ответа, поэтому промолчал.

– Это означает, что он формально уравнен в правах с теми, кто учится в Гарварде. Интернет сделал ему такой офигительный подарок. Так?

– Так, – кивнул Гоша.

– В том-то и фокус, что не так. Совсем не так! Он хоть сто курсов прослушает, а все равно останется нищим и под пальмами, потому что Гарвард – это не набор формул, которые надо выучить. Это стиль жизни, это круг общения, это социальные контакты, которые через онлайн-образование не передаются. Это навыки общения и коммуникации, отличающие людей разного круга. Онлайн-образование – грандиозный обман по части слома социальных границ. Раньше этот парень знал, что никогда не будет учиться в Гарварде, и кое-что по этому поводу думал. Некоторые даже про несправедливость чего-то там роптали. А сейчас их окунули в сладкую патоку лжи про равные образовательные возможности. Сиди дальше под пальмами, не высовывайся и забудь про то, что мир устроен несправедливо. Включи интернет и смотри хоть до потери пульса гарвардские курсы. Только один нюанс: зарплата выпускника Гарварда тому парню не светит, вот в чем правда. Да ему вообще ни черта не светит!

Гоша с удивлением наблюдал, как Матис возбудился и стал похож на человека с трибуны. Он видел таких в советском кино.

– Матис, ты, никак, социалист? – с тревогой в голосе спросил Гоша. Среди его знакомых преобладали те, кому проблемы равенства и мироустройства были глубоко безразличны. Гоша думал, что это примета поколения. – Ты, может, и на митинги ходишь? У вас во Франции, кажется, так принято. Чуть что – сразу Бастилию штурмовать.

Гоша хотел шуткой разрядить обстановку. Но не вышло.

– Не хожу я ни на какие митинги, не переживай за меня.

Матис как-то погрустнел. Он словно погрузился в глубоководье, где плавали только ему известные чудовища, оставляя на его красивом лице печальные тени. Гоша понял, что стоит чуть-чуть подтолкнуть, и Матис расскажет о себе то, о чем молчал. Но Гоша не задал ни одного вопроса. Захочет, сам расскажет.

Матис был для Гоши особым человеком. Единственным гуманитарием, которого Гоша держал за умного. А умный человек имеет право молчать. У дураков это право, конечно, тоже есть, но они им почти не пользуются.

Глава 26. Лекция Влада

Тем временем жизнь шла своим чередом. Гоша записался на курсы и начал постепенно вживаться в роль студента.

Гарвард бдительно следил, чтобы у студентов не было перегрузок. На первом курсе в семестр разрешалось брать не более пяти предметов. Все по собственному разумению, кроме обязательного тренинга по написанию академических эссе. Гоша знал, что он и эссе – понятия перпендикулярные, и заранее приготовился к проблемам на этом фронте. Остальные курсы возбуждали своими названиями: линейная алгебра, электротехника… Звучало как приглашение к интеллектуальному пиршеству.

Вообще выбрать учебные курсы было сложно, глаза разбегались от обилия предложений. Но в этом перечне был один курс, встречи с которым Гоша ждал и робел одновременно. Это был курс Влада.

Накануне первой лекции Гоша ворочался в постели, вспоминал Эмираты, их первую встречу в кафе и долгую телефонную эпопею, которая привела его сюда. Даже сейчас Гоша не вполне ясно понимал, зачем Влад все это затеял, почему с таким маниакальным упорством тащил его к финишу. Что такого он увидел в Гоше, чего тот сам в себе не видит? Этот вопрос точил и томил Гошу изнутри. Смутно он ощущал, что этот вопрос не про Гошу, не про Влада и вовсе не про компьютерную науку, а про что-то очень важное в жизни, не поддающееся анализу и выламывающееся из логических схем.

В день первой лекции Гоша пришел заранее, чтобы занять самое неприметное место. Он понимал, что не стоит подходить к профессору как к старому знакомому и вообще афишировать историю их сотрудничества. Не зная, как себя вести, Гоша ждал сигнала от Влада, предоставляя ему право самому определить правила игры.

Влад зашел в аудиторию и окинул взглядом ребят. Ровное, доброжелательное выражение лица. Улыбка, предназначенная всем и никому. Никаких приветственных жестов в сторону Гоши. Профессионально выверенная дистанция между профессором и студентами. Гоша понял, что фамильярности здесь не место.

Лекция шла как песня. Но не мелодичная, с долгим пропеванием гласных и повторяющимися припевами, а рваная, стремительная, со спрессованным содержанием в кратчайших языковых формах. Пожалуй, если и сравнивать с песней, то это был жанр рэпа. Ребята не поспевали за профессором, но, охваченные коллективным восторгом, не роптали. Гоша слушал лекцию и осознавал уровень мастерства Влада: это было круто по самым высшим меркам. Стройный, подтянутый гарвардский профессор Влад казался в лучшем случае братом-близнецом того парня, который когда-то сидел в кафе в Эмиратах и косился на две орхидеи. Между ними была пропасть. Нынешнему Владу он не посмел бы перечить и трепать нервы своим саботажным задором.

После лекции ребята потянулись на выход. Гоша засунул легкий ноутбук под мышку и присоединился к толпе, но лектор, прямо как в кино про Штирлица, сказал: «А вас, молодой человек, я попрошу остаться». Они переждали поток студентов, остались вдвоем, и Влад, еще не остывший после лекции, хитро подмигнул Гоше.

– Привет! Все-таки ты здесь. И я этому чертовски рад. Теперь пути к отступлению нет, только    вперед.

– Да я вроде и не собирался отступать.

– Конечно, ни отступать, ни поступать ты не собирался. Помню, как мы с твоей мамой тебя будто из болота тянули. Как бегемота. Чуть не надорвались.

Гоша удивился, при чем здесь его мама. Она осталась в России, и это воспринималось сейчас как на другой планете. Странно, что Влад говорит о ней.

– Мама не умеет надрываться, она поклонница здорового пофигизма, – сказал он только потому, что надо было что-то сказать. У Гоши до сих пор тянущей болью отзывался плач мамы в ванной, он знал цену ее обманчивой легкости. Но с чужими людьми такое не обсуждают.

– Повезло твоему отцу, – сдержанно ответил Влад.

– Повезло, – сказал Гоша вслух, а про себя добавил: «Только он не ценил. Она же так и не согласилась называть футболку фуфайкой».

– Гоша, я что хотел… Если какие-то трудности или денежные затруднения возникнут, ты не стесняйся. Я всегда помогу, без разговоров.

Слышать это было так же приятно, как и знать, что он, Гоша, никогда не попросит у Влада денег. В прошлой, московской, жизни Влад был для Гоши настырным мужиком, вообразившим себя творцом Гошиной жизни и втянувшим его в историю с Гарвардом. Теперь это профессор, величина. Профессионал высшей пробы. Гоша смотрел на него снизу вверх, а в этом положении деньги не просят.

– Ладно, – сказал он максимально неопределенно. – Ну я пойду?

Влад кивнул. А что еще ему оставалось? Ведь не скажешь этому парню, что сегодня была лучшая лекция в его жизни, потому что он читал ее для Гоши. И что, к стыду своему, ему было безразлично, что студенты отваливались в понимании материала кто сразу, кто потом. Влад продвигался в темпе, доступном для Гоши.

И уж тем более не скажешь, что он, именитый гарвардский профессор, втайне желал сущую глупость. Чтобы вечером Гоша позвонил в Москву и похвалил его. Рассказал бы маме Надежде о том, какой Влад замечательный.

Зачем? Ответа у Влада не было. В сущности, человек тем и отличается от компьютерной программы, что ему хорошо в те минуты, когда в нем что-то глючит.

Глава 27. Взлом системы

Через пару недель пребывания в Гарварде пришло понимание, насколько огромен этот университет. И по численности студентов, и по обжитому пространству. Да и сами границы кампуса оказались размытыми. Между двумя общежитиями вдруг возникал дом, в котором жили люди, не имеющие отношения к Гарварду. Разве только в том смысле, что их собачки облаивали студентов.

Из этого обстоятельства следовал важный вывод. Нельзя полагаться на удачу, надеясь в какой-нибудь дружеской компании столкнуться с Зарой. Нужно ее найти, получить доказательства их психологической несовместимости и радостно отчитаться о полном провале. Пока Гоша покупал постельное белье, разбирался с записью на учебные курсы и вообще обживался на новом месте, ему было не до Зары. Теперь настало время решить эту проблему, поставить жирную галочку.

Нужно выяснить, в каком общежитии живет эта чернокожая девушка и какие курсы посещает. Задача из числа элементарных, поскольку все телодвижения гарвардских студентов оставляли след в электронных системах. Конечно, эти системы были защищены от любопытных, но не от Гоши. Русский хакер и не такое ломал.

Позаботившись о том, чтобы его не смогли вычислить, Гоша легко, как ореховую скорлупку, разгрыз модуль с персональными данными. По ощущениям, это была скорлупа, конечно, не арахиса, но и не грецкого ореха. Примерно фундук. На какой-то миг появился соблазн прочитать досье на Лику и Матиса, но Гоша гневно обозвал самого себя нехорошими словами. Его хакерский кодекс чести не позволял использовать свое ремесло для мелкого любопытства. Только по делу.