Лана Барсукова – Дорога в Гарвард и обратно (страница 27)

Глава 29. Дорожное знакомство

В назначенный час болельщики Гарварда погрузились в автобус и отправились на стадион противника. Как и положено в местах скопления студентов в замкнутом пространстве, воцарилась оживленная атмосфера. Кто-то попытался петь, но, кажется, на немецком языке, и успеха не имел. Что-то похожее мама рассказывала про свои студенческие выезды на картошку. По большому счету, ничего не изменилось. Автобус, молодежь, песни.

Гоша сел рядом с Матисом, но Лика так на него посмотрела, что Гоша уступил ей место, перебравшись на галерку. Правда, Матис тоже пытался привлечь внимание Гоши своим красноречивым взглядом, в котором читалось SOS, но Гоша сделал вид, что ничего не заметил. И потом, если речь идет о спасении утопающего, то кто это сделает лучше, чем Лика?

Новым соседом Гоши оказался тот самый азиат, на которого Лика показывала в столовой как на вегетарианца. Дескать, мог бы есть котлету на равных с сыном сенатора, если бы не его вегетарианские причуды. Гоша считал, что жить без мяса легко, если тебя окружают рисовые поля и ни одного пастбища на сто километров вокруг. А вот отказываться от мяса, когда оно лежит на расстоянии вытянутой руки и источает мясной дух, это не каждый может. Даже если это придурь, то все равно требует силы воли. Поэтому он с заведомым уважением отнесся к своему соседу и деликатно спросил:

– Вегетарианцы едят тараканов? Кстати, привет! Меня зовут Гошей.

Азиат внимательно посмотрел на Гошу. А может, и невнимательно. Просто узкие глаза всегда кажутся прищуренными, как бы особо бдительными. На несколько секунд казалось, что парень завис. Наконец он начал отвечать:

– Меня зовут Вуки, я из Вьетнама, точнее, из Северного Вьетнама. У нас тараканов едят в основном туристы. Есть ли среди них вегетарианцы, я не спрашивал. Но если ты очень хочешь узнать, я позвоню своему брату, он выяснит. Ему можно доверять, он летчик. А с чем связан вопрос? Почему ты связал тараканов и вегетарианцев?

Гоша понял, что нарвался на зануду. Ему очень захотелось поменяться с Ликой местами, но было поздно. Матис что-то рассказывал Лике, и теперь даже бульдозер не сдвинул бы ее с места.

– Просто так спросил, – буркнул Гоша.

– Так не бывает, – парировал Вуки. – Если человек спрашивает, он хочет знать. Мысль приходит в наш мир в форме вопроса. Только так рождается что-то новое. Ты замечал, что росток, пробившийся из земли, подвернут сверху и напоминает вопросительный знак? Почему тебе интересно, едят ли вегетарианцы тараканов?

– Ладно. – Гоша понял, что так просто от соседа не отделается. – Вегетарианцы, которые идейные, говорят, что им жалко животных. А тараканов никому не жалко. Значит, их можно есть. С другой стороны, они тоже живые. Хотя и мерзкие. Что тогда делать?

Вуки улыбнулся.

– Полюбить их. И тогда их станет жалко.

Гоша подумал, что так бы ответил Будда.

– Так они мерзкие, моя мама их тапками бьет.

– Скажи ей, чтобы больше так не делала, это отягощает ее карму, – на полном серьезе посоветовал Вуки. – Восприятие чего угодно внутри нас, а не снаружи. Тараканы не сами по себе противные. Таковыми они кажутся нам, значит, все дело в нас.

Гоше стало интересно.

– Ты на кого тут собираешься учиться?

– На философа.

Почему-то Гоша что-то подобное и подозревал.

– У тебя брат летчик?

Вуки гордо кивнул.

– Интересно, как он относится к тому, что ты будешь философом?

Гоша ожидал, что Вуки помрачнеет и свернет разговор, на что он сильно надеялся. Ну как летчик может относиться к философу? Ясно как. Примерно как Гоша ко всем гуманитариям, кроме Матиса и Лики. Хотя между ними огромная разница: Матис гуманитарий по призванию, а Лика – по принуждению. Она плохо знает математику, пришлось переквалифицироваться в гуманитарии.

Неожиданно Вуки преобразился и поведал целый рассказ:

– Мои родители небогатые люди, и когда старший брат стал выбирать профессию, он должен был думать о себе, о своей будущей семье, о стареющих родителях и обо мне. Он очень много старался. Старался несколько лет, чтобы стать летчиком. Когда я окончил школу, брат сказал мне: «Вуки, я хорошо зарабатываю. Наши родители всегда будут иметь кусок хлеба. Ты можешь не беспокоиться о них. Ты можешь выбрать дело по душе. Каждый раз, когда я поднимаюсь в небо, я думаю о тех, кто остался внизу. Я бы хотел, чтобы ты жил на земле, но думал о том, что выше нас». Так сказал мне старший брат. Он гордится тем, что я стану философом, проникну в суть вещей.

Вуки потупился, как человек, который позволил себе нескромную хвастливость. И чтобы замять неловкость, спросил:

– А ты кем хочешь работать?

– Программистом.

Вуки едва уловимо пожал плечами и сказал, как бы желая ободрить:

– Ничего. Поработаешь программистом, заработаешь денег на кусок хлеба и еще успеешь стать философом. Сейчас люди долго живут.

Гоша подумал, что в каком-то смысле Вуки прав. Пенсионеры – это философы без диплома.

Покровительственный тон Вуки его ничуть не обидел, даже наоборот – поднял настроение. Мир с каждым днем становился для Гоши все более неоднозначным, в каком-то смысле запутанным и оттого интригующе прекрасным. Расхожая формула «все люди разные» из ходульной и полой конструкции превращалась в наполненную смыслом квинтэссенцию бытия.

– Гоша, можно я задам тебе один очень личный вопрос? Ты можешь на него не отвечать, – смущаясь, сказал Вуки.

Гоша великодушно кивнул.

– Тебе не бывает тут одиноко? Ты не скучаешь по дому?

Гоша понял, что Вуки скучает. Он тоскует по рисовым полям, по людям, понимающим толк в карме, по сладко-терпким запахам своих буддийских храмов, по брату, которого даже школа летчиков не разучила говорить высоким стилем.

Россия, конечно, далеко, но Вьетнам гораздо дальше. Не на карте, а в человеческом измерении. И как-то сразу стало жалко этого щуплого парня, надеющегося приобщиться к мудрости с помощью гарвардских профессоров. Гоша считал, что за мудростью – это не сюда. Но Вуки приехал, старается, учится, сидит в библиотеке до закрытия. Пытается влиться в новую среду. Вот даже к болельщикам примкнул. Хотя что может быть общего между американским футболом и философией?

– Бывает. Видать, это со всеми бывает, – сказал Гоша. – Когда мне одиноко, я встречаюсь с друзьями.

– У меня нет здесь друзей, – тихо признался Вуки. – Не получается как-то.

– У меня тоже не получалось, – стал утешать Гоша. – Знаешь, сколько обломов было? А потом одна в меня на роликах въехала как ненормальная, другой в столовой подсел, хотя я сказал, что занято. Друзья как тараканы: сами в какой-то момент появляются.

– А ты ко мне в автобусе подсел, – радостно продолжил Вуки. Он буквально сиял. – Хорошо, что я поехал на футбол. А ты рад?

В этот момент Гоша понял, что вариантов у него нет. В их славянском клубе пополнение.

Друзья появляются неожиданно. Во всем остальном они гораздо лучше тараканов.

Глава 30. Игра

Приехав в Йельский кампус, ребята поспешили на стадион. Гоша чуть приотстал в силу почти физического отвращения к хождению толпой. Он был бы не прочь остаться с Ликой и Матисом, побродить с ними по кампусу, сравнить жизнь в Йеле с Гарвардом. А потом подойти в условленный час в условленное место для встречи с Эдиком. Футбол был для него не центральным, а скорее фоновым событием.

Матис оглянулся, как показалось Гоше, словно призывая его на помощь, но Лика бескомпромиссно тащила его в сторону стадиона. В глазах Матиса внимательный наблюдатель заметил бы искорки если не паники, то отчетливого недоумения и конфузливой растерянности, но где же взять такого наблюдателя в толпе галдящих болельщиков.

– Ребята, – окликнул их Гоша. – Эй, куда спешим?

– На игру, – с досадой ответила за двоих Лика.

Гоша догнал их и предложил:

– А может, забьем на игру? Смотрите, новое место, а мы же в Америке ничего дальше нашей библиотеки не видели. Может, лучше прогуляемся?

Матис пожал плечами, а Лика от возмущения даже не сразу нашла, что ответить. Наконец она подобрала нужные слова:

– Ты того? Совсем? Сдурел? Это же футбол!

– И что?

– И все!

Против такого аргумента возразить было нечего.

– Может, тогда мы с Матисом прогуляемся, а ты пока на футбол сходишь? – предложил Гоша и тут же пожалел об этом.

Радостное, даже восторженное лицо Лики померкло, как будто в ней перегорела лампочка. Матис ограничился извиняющейся улыбкой.

Гоша понял, что допустил промах. Причем двойной. Он проявил неуважение к спорту, что само по себе нехорошо по отношению к Лике. Кроме того, он еще пытался увести Матиса. Гоша давно заметил, что Лика неровно дышит по отношению к этому красавчику. И вот сегодня у нее праздник, она всю дорогу болтала с ним, очаровывала и очаровывалась. Вдруг пришел Гоша и попытался все испортить своими дурацкими предложениями.

– Нет уж, мы с Матисом на футбол, а ты можешь сколько угодно бродить среди чужих общежитий, – обиженно сказала Лика.

Матис опять извинительно улыбнулся. То ли Лике, что недостаточно любит футбол, то ли Гоше, что не смеет ослушаться Лику.

– Ладно, пошли на твой футбол, – сдался Гоша.

– Он не мой, он американский, – поправила Лика.

И они пошли, плетясь в хвосте болельщиков.

Тут только Гоша заметил, что за ними как тень следует Вуки. Одинокий и трогательный философ.