Лана Барсукова – Дорога в Гарвард и обратно (страница 22)

Столы напоминали длинные лавки человек на двадцать. Никаких уютных столиков для маленьких компаний.

Гоша сел с краю стола. Метрах в трех от него за тем же столом сидели азиаты. Они говорили громко, и их язык имел такие причудливые интонационные переливы, что было ясно: записать это можно только иероглифами.

– Они вечно кучкуются, – услышал Гоша знакомый голос. – Как увидят свой разрез глаз, так прямо влипают друг в друга.

Напротив Гоши составляла еду с подноса девушка на роликах. Вообще-то он думал, что они поцапались. Оказалось, всего лишь познакомились.

Гоша стеснительно стал пододвигать свои тарелки, чтобы освободить ей место. Ему было неловко, что тарелок так много. Не хотелось прослыть обжорой.

– Успокойся, места всем хватит. Тут полк накормить можно. Или даже дивизию. Кстати, что больше?

Гоша удивился вопросу. Он думал, что Гарвард предполагает общий интеллектуальный уровень.

– Вообще-то дивизия гораздо больше.

– Значит, дивизию. – Девушка ничуть не смутилась.

Гоша заметил, что отсутствием аппетита она не страдает. Еда едва помещалась в тарелках.

– Может, уже познакомимся? – сказала она, откусывая приличный кусок пиццы. – Надо с азиатов пример брать. Будем создавать славянское братство. Ты не против? Я Лика из Беларуси.

– Георгий, можно Гоша. Из Москвы.

– Ясно. Значит, мы с тобой убежали от диктаторов, – засмеялась она.

– Я ни от кого не убегал.

– Я тоже. Это была шутка. А ты, я смотрю, парень серьезный? Математик?

– Типа того. Программист.

– Еще хуже.

– Почему?

– А почему лучше?

Гоша не знал ответа на этот трудный вопрос. Впрочем, Лика и не ждала его. Она болтала легко, словно скользя по поверхности.

– А ты? Чем ты будешь тут заниматься? – спросил Гоша.

– Я-то? Какой-нибудь фигней типа социальных наук. Еще не определилась. Но разную математику я не потяну, это точно.

Гоша перестал жевать от удивления.

– Что значит – не определилась? А как ты поступала?

– Я-то? По линии спорта. Я, можно сказать, вплыла в Гарвард.

– Не понял.

– А чего тут непонятного? Пловчиха я, кандидат в национальную сборную. У меня папа тренер, я с детства в бассейне отмокала. Поэтому у меня мозги немного разжиженные. – Она засмеялась.

Вообще Лика смеялась над собой так искренне, что Гоша проникся к ней симпатией. Умение смеяться над другими – проявление злого ума, а над собой – доброй души.

– Даже не знаю, как учиться буду. У них, типа, студенческая команда, а тренировок больше, чем у нас в сборной страны. Изверги просто! Маньяки! Уже ни рук, ни ног нет. Мне поэтому разрешают на роликах передвигаться, даже в столовой. Только мне! Думаю, не обнаглеть ли мне окончательно и попросить велик. А ты, значит, программист? – без всякого перехода продолжила она. – Ну и как?

– Я недавно приехал. Пока не нашел, где расписание моего курса.

Лика перестала жевать. Потом, наоборот, заработала челюстями как кролик: быстро-быстро, чтобы освободить рот. Ей не терпелось просветить Гошу.

– Какое расписание? Какого курса? Ты думаешь, что здесь, как в России, вас соберут вместе и поведут к диплому? Как там тебя?

– Георгий. Можно Гоша.

– Точно! Дурацкое имечко. – Она хмыкнула. – Короче, тут все по-другому. Через жопу. Каждый учится по собственному расписанию. Это называется у них «индивидуальный учебный план». В Гарварде предметов – как у нас картошки. Но для каждого направления есть перечень обязательных курсов. Вот что я поняла: чем сложнее специальность, тем больше обязательных дисциплин. Мне тут главное – найти самые необременительные. Я слышала краем уха, что у физиков больше двадцати обязательных предметов, а у историков меньше десяти. Вот и думай, кто больше ценится – физики или историки? Про лириков я вообще молчу.

– А программисты?

– Это называется «компьютерные науки». Вообще жесть!

Гоша впитывал информацию, радуясь, что узнал так много нового.

– И главное попадалово, – продолжала Лика, – что ты сам определяешь, когда тебе эти предметы брать. Кто-то сначала берет самые трудные, чтобы на старшем курсе расслабиться. Кто-то, наоборот, предпочитает медленно въезжать, набирая скорость к финалу. У всех своя стратегия. Это как игра. Приз – диплом.

Гоша любил и умел играть в игры, построенные на стратегиях. Теперь ясно, что вдохновляло их создателей.

– А кроме учебы? Чем тут еще занимаются?

– Кто чем. Тут тебя не оставят в покое. Я здесь две недели, так почтовый ящик завален дурацкими приглашениями. То на вечеринку азиатской кухни приглашают, то на утреннюю пробежку. У них только театральных студий три штуки. Кастинги проводят. Слышишь? Как в Голливуде. Короче, куют студенческий досуг, не оставляют наедине с тяжелыми мыслями.

Глядя на Лику, трудно было представить, что у нее бывают тяжелые мысли.

– Ты для себя что-то выбрала? – спросил он.

– Я-то? Конечно! Спать и есть! После тренировок других желаний как-то не возникает. – Она весело рассмеялась. – Пришла из бассейна, раскинула руки-ноги по кровати и просыхаешь… Вот это кайф!

Лика была из той породы людей, которые говорят о своих трудностях так, что с ними хочется поменяться местами.

– А вообще мне здесь нравится. Вот у нас, в Беларуси, все время говорят о справедливости. – Лика снова резко поменяла тему. Гоша к этому начал привыкать. – Только кто-то на учебу на «мерсе» подъезжает, а кто-то на автобусе. И все это видят. И в столовой кто-то три котлеты сожрет, а кто-то гречку с мясной подливкой. Получается сразу неравенство без всякой справедливости. Какая же это справедливость, если дети не равны только из-за родителей? А тут все четко: студенты все равны, если все они смогли сюда поступить. Кто-то чертову кучу денег платит за учебу, кому-то стипендию дали, потому что шибко умный, кого-то из-за спорта приняли, не важно. Раз взяли, значит, они равны. И жить, и учиться, и жрать они будут одинаково. Вот это я понимаю, настоящий социализм! – с чувством сказала Лика.

– При чем тут социализм?

– А при том. Вот видишь, – она махнула подбородком на парня в соседнем ряду, – это сын сенатора, не помню, от какого штата.

Гоша присмотрелся. Парень с явным презрением ломал вилкой котлету.

– Не нравится? – ликовала Лика. – К трюфелям привык? Нефиг! Одна общая котлета на всех! И точка. И жить он будет в такой же каморке, как мы. У тебя тоже с вентилятором? А вон парень из Вьетнама, – она показала в другую сторону, – он вегетарианец. А так вполне мог бы такую же котлету съесть. Имеет право! Потому что пофиг, кто родители, они оба студенты Гарварда. Тут реально все равны.

Гоша испугался, что Лика уйдет в политическую философию. Он не любил разговоры про социальную справедливость хотя бы потому, что никто точно не знает, что это такое.

– Слушай. – Гоша наклонился к Лике, чтобы говорить тише. – Ты не знаешь, тут африканцы есть? – Он примеривался к поиску Зары.

– А где их нет? Они ж как тараканы, всюду.

Гоша понял, что равенство в понимании Лики имеет свои ограничения. Все-таки к цветным людям она еще не привыкла.

Через час, расставшись с Ликой, Гоша чувствовал себя совершенно счастливым. Он прошелся по территории и подвел итог дня. Он наелся до отвала, познакомился с пловчихой, узнал про индивидуальный учебный план и попал в социализм. Вряд ли кто способен на большее за один день пребывания в Гарварде.

Телефон пискнул. Неизвестный абонент прислал вопрос: «Как дела?»

«Как сажа бела», – ответил Гоша. Он не отвечал незнакомцам, но в такой день можно было сделать исключение.

«Надеюсь, что сажа почернеет», – пришел ответ.

Гоша понял, что это напомнил о себе Сергей Игнатьевич. Настроение не то чтобы испортилось, но снизило высоту.

Глава 23. Посвящение

Через пару недель в честь первокурсников организовали специальное мероприятие, что-то типа посвящения в студенты. Гоша получил приглашение по электронной почте.

Идти не хотелось. Он вообще не любил массовые мероприятия. Когда вместе собирается много людей, они начинают изображать веселье. Так принято. Гоша не умел радоваться по расписанию и сообща. Даже на школьный выпускной вечер он бы не пошел, будь на то его воля. Настояла мама, заявив, что такой день бывает раз в жизни. Гоше не удалось убедить ее в том, что любой день бывает раз в жизни.

К счастью, на этот раз мама далеко. Даже лучшую на свете маму иногда хочется видеть только на экране смартфона.

«Ты идешь?» – пришло сообщение от Лики.

«Нет», – исчерпывающе ответил Гоша.