Лалин Полл – Стая (страница 34)
– Мы так не делаем! – свистели они, встраиваясь в другую волну. – Это нельзя! – А сами подбадривали друг друга, уравнивая скорость с волной. Их серебряная линия радостно мчалась вперед.
Они прокатились еще на двух волнах, а затем Деви зажужжала и развернула их от бурунов, потому что в эйфории серфинга они сильно отдалились от родных вод афалин. Разряды энергии сновали между ними, пока они не увидели самцов, ожидающих их на краю белого рифа. Радость гарема тут же сменилась страхом, поскольку дрогнула и сама Деви. И все-таки она вела их вперед и остановила, только когда к ней вышел владыка Ку. От удара головой Деви застонала.
– Ты позоришь меня, – прожужжал он. – Ты негодная жена.
Из-за линии самцов послышался высокий визг. Чит вырвался вперед и бросился к ошеломленной ударом матери. Он кричал странным голосом и тыкался в нее носом, пытаясь успокоить. Гарем сомкнулся вокруг Деви, и они поплыли в свою бухту уже под палящим белым солнцем. От недавнего ликования не осталось и следа.
27
Стыд
Первый гарем вошел в лагуну, как будто это был обычный день после охоты. С Деви старались не заговаривать. Владыка Ку никогда раньше так с ней не поступал, и прочие жены выглядели изрядно напуганными. Рядом с матерью оставался только Чит. Эа с облегчением заметила, что прилипало все еще цепляется к его животу. Да, когда-то позор от ношения этого существа казался Эа самой серьезной проблемой в мире, но теперь это проблема Чита. Деви отвернулась от неуклюжих ласк сына, нырнула поглубже – и наконец заметила его «украшение». Она тут же набросилась на Эа.
– Посмотри, что ты сделала с моим сыном! Твой грязный паразит перебрался на единственного чистого дельфина во всей этой стае! И чего тебя принесло к нам? Мы думали, что избавились от Лонги, вы нам не нужны! А ты ведьма! Ты хочешь завладеть нашим разумом, ты настраиваешь моего господина против меня…
Деви хотела ударить Эа хвостом, но Чит неуклюже повернулся, и тяжелый удар достался ему. Это его только позабавило.
– Я не сама сюда пришла! – Эа отскочила назад, сердце у нее колотилось.
Они же вместе охотились, вместе занимались серфингом – разве они не друзья?
– Ты нас позоришь! Но я тебя уничтожу! – Деви хлопнула челюстями перед Эа и начала надвигаться на нее. – Ты врешь, что тебя приволокли сюда против воли. Зачем тебя нашли посреди океана? Тебя бросили? Ты сама отбилась?
– А Яру тоже сама отбилась? – Эа вспомнила имя, которое почему-то вызывало страх у Деви.
Жены затихли. Деви подплыла еще ближе.
– Я же говорю – ведьма! Ведьма Лонги! Слыхали мы о вашем племени. Вы там все слабаки. У вас там сплошной разврат!
– Мы тоже слыхали о вас! – прожужжала Эа в ярости. – И теперь я вижу, что все это правда. Вы грубый жестокий народ, и…
Деви не дала ей закончить, бросившись в атаку. Эа пришлось нырнуть без разгона, изогнув тело под немыслимым углом. Только что спальная бухта Первого гарема была центром спокойствия, и вот она уже бурлит. Эа пытается уворачиваться от разящего хвоста Деви, достается и другим женам, не успевшим убраться с пути разъяренной Первой жены. Деви показалось, что они прикрывают Эа своими телами. Она вынырнула, выпустив в воздух фонтан брызг.
– Кто тебе наплел эту ложь про Яру? – низко прожужжала Деви.
– Никто! Ее имя в этой воде! – Эа отщелкала то, что было на самом деле. Перед глазами поплыли черные пятна, складывающиеся в контур дельфина. Она услышала плач детеныша, девочки… – Она все еще здесь, – тихо сказала Эа, и жены в ужасе разом вскрикнули.
– А ну, тихо! – Деви врезала хвостом ближайшей самке. – Гарем забыл правила? Я напомню! Ведьма Лонги пытается завладеть вашим разумом, не позволяйте ей! Она уже сманила нас играть на волнах. А теперь несет всякую чушь! Это опасно. Ее надо отправить на Край.
Чит заплакал, и Деви в ожесточении стукнула его хвостом. Чит не обратил на удар никакого внимания и втиснулся между матерью и Эа. При этом он напевал:
– Оставь ее в покое, оставь ее в покое…
Ничто не могло разозлить Деви больше, чем собственный сын, вставший на защиту ее заклятого врага перед всем гаремом. Но Деви не стала опускаться до вульгарной борьбы с собственным порождением. Интуитивно она нашла другое оружие.
– Скажи-ка, что ты делала одна в океане? Что прогнало тебя из стаи? – Деви повернулась к женам гарема. – У каждого есть свой секрет, не так ли? Вы все приходили ко мне и рассказывали, как пытались ей помочь, а другие вас отговаривали. Вы все просто врали!
Жены нервно защелкали и отвернулись, как будто их позвали.
– Ну, расскажи нам, Эа. Расскажи правду. – Деви снова отвернулась к гарему. – А правда в том, что она убила свою мать!
Чит издал визг и закрутился в воде.
– Ой, она в моей голове! Она мне говорит! Эта мерзкая тварь! Убей ее!
Деви двинулась к Читу, намереваясь оторвать от сына прилипалу, но Эа остановила ее.
– Не делай этого! Рана никогда не заживет. Акулы придут.
– АКУЛЫ! – завопил Чит. – Вот, вот чего она хочет! Она хочет акулу! Она так и сказала!
– Ты врешь, Эа, ты хочешь сделать ему больно, ты не любишь его…
Деви снова попыталась вцепиться зубами в прилипалу, но Эа опять остановила ее.
– Ты же знаешь, Чит никогда не причинял мне боль, я знаю, как он страдает…
– Эа убила мать, Эа убила, – пропел Чит противным голосом прилипалы, но тут же обратился к Эа своим обычным голосом: – Прости, Эа, прости, Эа…
Но Эа уже ничего не слышала. В голове у нее взмахивали черно-белыми крыльями величественные манты. В мире настала тишина, она слышала только биение крови в жилах. Она выключилась из гудения и жужжания стойбища, она была на просторах, кружилась и извивалась, пытаясь избавиться от грязной твари, а вокруг – чистые, прохладные родные воды, и солнце садится на горизонте. Голос матери ударил по сознанию:
– СТОЙ, ЭА!!! – Мать загудела изо всех сил. Глубинная волна колыхнула Эа, когда мать пронеслась мимо. След, оставленный матерью, закружил ее, а из глубины уже выплывала огромная бледная сила. Она прошла так близко, что Эа увидела громадный голубой глаз.
Извернувшись в воде, она заметила серебристый силуэт матери, атакующей акулу. Эа могла лишь беспомощно смотреть, как мать ударила акулу в бок, отскочила, приготовилась атаковать снова, а затем все скрылось в кроваво-красной мути.
Чит кричал. Эа металась из стороны в сторону в припадке. Жены гарема пытались держать ее. На поверхности собиралась охрана. Они пришли посмотреть, что за беспокойство в Первом гареме в тихий час. Любая ссора рассматривалась как непорядок и неповиновение.
– Все в порядке! Никто не ссорится. – Деви вышла вперед и почтительно поклонилась самцам-охранникам. Раздвоенный плавник, украшавший спину каждого, свидетельствовал об их преданности. – Владыка Ку, наш предводитель, запрещает мне допускать посторонних самцов в гарем без его сопровождения. – Деви встала на пути охраны, преграждая дорогу мощным телом, вполне сравнимым с телами охранников. Поза ее выражала покорность, хотя чуть ли не искрящая энергия говорила о другом. Она дождалась, пока самцы уйдут, и повернулась к гарему. Жены поддерживали Эа, чтобы она могла дышать, пытались сдерживать ее отчаянные рывки. Деви подплыла ближе и поняла, что Эа все еще находится во власти своих видений. Деви громко хлопнула дыхалом. Жены смотрели на нее, нервно пощелкивая.
– Всем успокоиться! – приказала Деви. – Сарпа – привилегия Первого гарема. Если нам бросают вызов, мы его принимаем. Но нам надо подкрепиться.
При дневном свете узкая бухта выглядела более угрожающей, чем в любое другое время. Тени стали плотнее, взгляды враждебнее, и стражники вполне понятно возмущались незапланированным посещением, нарушавшим их сон. Правда, спать им не полагалось. Перед глазами Эа все еще мелькали черные пятна, и она продолжала дрожать от страха, но уже осознавала, где находится. Жены плыли рядом, изредка прикасаясь, чтобы подбодрить. Между высокими черными каменными стенами Эа показалось, что воздух шипит сегодня громче обычного, но видения прошлого все еще мешали ей говорить. Время от времени все поднимались на поверхность глотнуть этот странный воздух, но скоро Деви подала сигнал, и они нырнули.
Сегодня и заросли ламинарии выглядели иначе. Обычно их плети расступались, открывая проход, но сегодня льнули к телам, словно сопротивляясь. Шипение стало громче, а несколько плетей даже столкнулись с деревянным стуком. Сарпа не показывалась, хотя на памяти жен гарема она всегда выходила навстречу. Что-то было неправильно, и все нервничали.
Первый гарем поворачивался из стороны в сторону в поисках сарпы. Эа начала думать, что шорох плетей ламинарии скоро сведет ее с ума, но тут Деви рванулась вперед, прямо на сплетение стеблей, и порвала их на части. Растения зашипели от боли, а затем все ощутили дрожь воды, начинавшуюся на морском дне и заставлявшую трепетать листья водорослей. Солнце проникло сквозь воду и высветило далеко на дне пульсирующие красным корни. Не успели самки поудивляться этому странному зрелищу, как из листьев появилась серебристая рыбешка со знакомой полоской на боку. И не одна.
Вместо привычной порции в одну рыбку на одного дельфина из зарослей выплывали все новые и новые рыбки, и плыли они кое-как, кренясь и беспорядочно взмахивая плавниками, как будто уже умирали. Они толпились вокруг жен, тычась прямо в пасти. Эа встрепенулась и посмотрела на Деви. И все жены посмотрели на Деви, заметив, что та колеблется. Пульсация воды ослабела, затем и вовсе сошла на нет, водоросли дернулись. Эа увидела, как от корней поднимается красноватое свечение, собираясь узелками на концах плетей. Она хотела заговорить, но обнаружила, что не может. Дыхания не хватало, словно она нырнула уже очень давно. Серебристые рыбки беспорядочно толклись перед носом, их глаза помутнели, а движения стали резкими и бессмысленными.