Лафи Сильвер – Драконы не прощают измены (страница 5)

— Пожалуйста, господин дракон, позвольте мне сопровождать леди Арнелу, — Лина кинулась ему в ноги.

Он даже ничего не ответил, просто оттолкнул ее от себя. Лина отлетела и ударилась об стену.

— Лина, прости, — тихо сказала я. Из-за меня ей пришлось страдать. — Тебе лучше остаться здесь.

Она кивнула и вернулась в комнату.

Я выпрямила спину. Хорошо же, мне не позволено ничего. Даже такая малость, как друг рядом. Упрашивать бессмысленно.

Мы пошли вниз, в самый большой и пышный зал. Там где отец всегда устраивал приемы, где устраивали балы, где я в детстве носилась, убегая от нянюшек. Да и по этим коридорам, по которым мы сейчас шли я тоже бегала счастливой, играла, пряталась.

Теперь все здесь стало чужим.

Я ловила на себе взгляды встречающихся темных драконов, в которых сквозило откровенное любопытство. Они разглядывали меня как зверушку.

Как же сильно переменился мой родной замок. Со стен уже убрали портреты отца, сняли цветы, которыми были украшены стены и окна. И это всего за пару часов.

О, всемогущественный Архон, дай мне силы!

Мы спустились по лестнице и вскоре оказались в пиршественном зале. Здесь уже не было флагов и гербов отца. Не было никаких символов его власти. Зал стал пустым и чужим.

Повсюду стояли столы, за ними сидели темные драконы.

Сколько же их! Не меньше сотни.

И ведь это еще не все. Многих я видела, пока шла сюда, и еще многие должны стоять на дозоре.

Они не собираются никуда уходить, считают себя хозяевами здесь.

Темные драконы сидели за нашими столами, пили из наших бокалов, ели с наших тарелок. К моей свадьбе было приготовлено много угощений, все эти угощения принадлежали теперь захватчикам.

Они веселились. Кто-то громко смеялся, рассказывая, как «светлый дракон из стражи плакал, как щенок, перед смертью».

Когда я вошла — все замолкли.

Тионисий сидел во главе стола — на отцовском месте. Он приоделся, теперь на нем был дорогой черный камзол отца. Его волосы удерживал золотой шнурок. А сам он пил из больного отцовского кубка,украшенного драгоценными камнями.

— Поклонись победителям, дочь герцога Делмора, — приказал он.

Вот как, сразу решил указать на мое место.

Разумеется, я не стала кланяться.

— Не знаешь, как должны вести себя побежденные?! — насмешливо спросил Тионисий.

— Я дочь герцога.

— Ты права, — сказал Тионисий и кивнул приведшему меня сюда дракону.

Тот, не говоря ни слова, размахнулся и ударил ручкой меча меня по ногам, с обратной стороны колен.

Боль вспыхнула острой волной. Я вскрикнула и рухнула на пол — на колени.

— Вот так лучше, — сказал Тионисий. — Теперь ты в том положении, в котором и должна быть.

Задыхаясь от унижения, я подняла голову. Мои руки дрожали. Диадема сползла на лоб.

Тёмные драконы рассмеялись.

Тионисий медленно подошёл ко мне, опустился на одно колено и поднял мой подбородок двумя пальцами.

— Упрямая, — сказал он почти ласково. — Мне это нравится.

Сдавив посильней мой подбородок, он усмехнулся и встал.

— Всем видно? — спросил он громко. — Перед вами — дочь герцога.

Я попыталась встать, но не смогла, он поставил ногу мне на спину. Не больно, старался лишь меня унизить.

Я сжала зубы. Они будут издеваться надо мной. А потом, может быть, убьют. И все это их лишь позабавит. Не допущу, чтобы они увидели мои слезы. Я буду держаться с достоинством… постараюсь.

И в этот момент Тионисий перевернул свой кубок. Красное вино полилось на мое лицо. Я дернулась, вокруг рассмеялись.

Вино лилось на меня — тёплое, пахнущее вишней и железом. Оно стекало по щекам, попадало в глаза, в рот, в волосы.

Я попыталась встать, дернулась, но нога Тионисия удерживала меня на месте.

— О, да она же дрожит! — закричал кто-то из темных драконов. — Смотри, как дрожит!

— А может, это слёзы? — хохотнул другой. — Давай, леди, поплачь!

Смех катился по залу, громкий, злой, пьяный. Они не просто смеялись — они наслаждались моим унижением.

Вино продолжало литься. Мое платье стало мокрым. Красное вино на красном платье, его хотя бы не так сильно видно.

Тионисий стоял надо мной, высокий, в отцовском камзоле, и с ненавистью в глазах продолжал лить вино.

Кто-то в зале запел грубую песню:

«Кровь Делмаров — вино для победы!»

Я сжала зубы так, что челюсти заныли. Нельзя плакать. Нельзя. Надо держаться. Мои слезы доставят им еще большее наслаждение.Другие подхватили. Смех стал громче. Кто-то хлопал в ладоши, как на представлении.Наконец кубок опустел.

Последняя капля упала мне на лоб.

Тионисий отбросил кубок в сторону.

— Вот так, — сказал он. — Теперь ты пахнешь поражением. Вставай.

Он убрал ногу со спины.

Я медленно поднялась. Подо мной была лужица вина. Вино продолжало стекать с меня и капать на пол.

— Садись, — приказал Тионисий, указывая на стул рядом с собой.

Я не двинулась.

— Или тебе снова напомнить, кто здесь хозяин? — спросил он.

Медленно я направилась к его столу. Я прошла мимо смеющихся лиц. Мимо пьяных насмешек. И села на край стула рядом с ним.

2.2

Тионисий улыбнулся. Его лицо — было яростным, чувствовалось, что где-то внутри кипит злоба. Пронизывающий взгляд, скользил по мне, так что хотелось прикрыться.

Нет, я не должна показывать свой страх. Я дочь герцога, я выше его насмешек и унижения. Вытерплю сегодняшний вечер, не позволю им насладиться своей слабостью.

— Вино тебе не понравилось? — спросил он, и в новый кубок налил себе еще вина. — Жаль. Оно из лучших погребов вашего замка. Твоего отца.

Я молчала. Хочет сделать мне больно. Пусть пытается, самую страшную боль на свете он мне уже причинил.

Он придвинулся ближе. Так близко, что я почувствовала его дыхание, пронизанное вином и чем-то горьким, похожим на корень полыни.

Хотелось отшатнуться, но я сдержалась.

— Ты думаешь, я издеваюсь? Нет. Я показываю тебе, как обстоят дела. Тебе надо признать, что все переменилось.

Пусть тешет себя иллюзией. Пусть считает себя победителем. Даже если он одержал победу, это ничего не значит. Замок принадлежит отцу. Отец найдет способ призвать союзников.