Лафи Сильвер – Драконы не прощают измены (страница 7)

Слова повисли в воздухе, как ледяной туман.

Моё сердце замерло.

— Нет… — выдохнула я. — Нет, нет, нет…

Я вскочила со стула и бросилась вперёд, меня попытался удержать один из драконов, вцепившись в плечо. Я вырвалась. Он не ожидал, что я рванусь так резко.

Я упала на колени перед Тионисием.

— Пожалуйста… — крикнула я. — Пожалуйста, не трогай его. Не убивай его.

Щеки начали гореть, я не сразу поняла, что это горячие слезы, хлынувшие из моих глаз. Они стекали по щекам. Я схватила его за край камзола — отцовского камзола, надетого на тело врага.

— Возьми замок. Забери всё… но оставь ему жизнь! Он ранен. Он больше не сможет сражаться. Оставь его! Пусть будет в темнице. Только не убивай!

Я задыхалась. В груди — острая, режущая боль. Я смотрела в глаза захватчика, в которых не было ни капли жалости. Только холодный расчёт.

— Ты же сама сказала, что народ не примет меня как герцога, пока жив твой отец, — хмыкнул Тионисий. — Ты не оставила мне другого выхода.

— Пощади отца! — закричала я. — Забирай себе замок, забирай титул. Забирай, что хочешь!

Тионисий не двинулся, словно только и ждал, когда я начну молить.

Его губы растянулись в хищной усмешке.

— О… — Оннаклонился и почти ласково, и провёл мизинцем по моей щеке, смазывая слезу. — За себя ты так не просила.

Его пальцы скользнули к моему подбродку и сжали. Не больно. Унизительно. Так берут за морду испуганного щенка, чтобы посмотреть в глаза.

Ради отца я готова вытерпеть это.

— Как трогательно, — сказал он громко, так, чтобы услышали все. — Герцогская дочь на коленях!

Он рассмеялся. И в зале тут же подхватили этот смех.

Тионисий не отпустил мой подбородок. Наоборот — приподнял выше, заставляя смотреть на клетку.

— Делмар видит твой позор, — сказал он. — Но ничего не делает, чтобы спасти свою дочь от унижения.

Я задрожала.

— Не надо, — выдохнула я сквозь слёзы. — Пожалуйста…

— Пожалуйста? — переспросил Тионисий, будто впервые услышал это слово. — О, как мило! Она умоляет. Запомните этот момент, братья! Это — начало новой эпохи. Когда Делмары научились просить.

Он резко отпустил меня, так что моя голова дернулась.

— Чего же ты хочешь, чтобы я позволил тебе уйти, чтобы твои унижения прекратились, или чтобы сохранили жизнь твоему отцу? Выбирай.

Мне не надо было думать. Ответ сорвался с моих губ быстрей, чем я успела это осознать.

— Не мучай отца. Сохрани ему жизнь!

Тионисий медленно провёл языком по нижней губе. Хищный жест дракона.

— Ты просишь пощадить отца, — наконец сказал он. — Хорошо же. Но не в моих правилах проявлять доброту. Я потребую плату.

Я замерла. Сердце сделало рывок. Я готова была согласиться на все. В этот день потеряла слишком многое, и не готова потерять последнего дорогого мне человека.

— Я хочу быть герцогом. Мне нужно официальное признание. И если я сохраню жизнь твоему отцу, то есть лишь один способ, как мне получить титул.

Тионисий снова посмотрел на отца, затем на меня.

Отец не мог ничего говорить, но он замотал головой, пытаясь остановить происходящее. Он знал, что последует дальше. Но я не знала, я не разбиралась в законах.

— Ты — наследница, — сказал Тионисий. — И если ты выйдешь замуж за меня… то замок не будет завоеван. Он будет передан мне, как твое приданое. Народ примет это. Даже твои светлые союзники не посмеют ничего возразить. Потому что ты сама скрепишь наш союз.

Он сделал паузу.

— И наши дети станут законными наследниками...

Моё дыхание сбилось. Как замуж за него, за это чудовище? За того, кто убил моего Рейвена?

За того, кто стоял надо мной в отцовском камзоле.

За того, кто смеялся, когда Рейвен лежал в луже собственной крови.

За того, кто сделал из моей свадьбы — пепелище.

Я медленно подняла голову.

И посмотрела на Тионисия.

Мне надо было ответить. Я уже знала, что скажу ему. Но слова намертво застряли у меня в горле, никак не хотели вырваться наружу.

Я задрожала. Всё тело содрогнулось.

2.4

В зале стояла гробовая тишина. Даже смех смолк. Все смотрели на меня, как униженно я стою на коленях пытаясь вымолить жизнь для отца. Они слышали, какую цену мне предлагает заплатить Тионисий.

И, разумеется, все как один черные драконы готовы были поддержать своего властелина.

Я медленно подняла голову и посмотрела на отца.

Он смотрел на меня. Его глаза говорили: «Нет».

Но я видела, как у него подёргивается рука, как он пытается сжать кулак, не может. Видела, как из раны на груди снова потекла тонкая струйка крови, добралась до лезвия меча — и капнула на пол. Кап.

Я не выдержу, если он умрёт. Довольно потерь.

Медленно я встала на ноги. Понимала, что выгляжу сейчас жалко, волосы растрепались, платье мокрое, глаза распухшие от слез.

Но это было не важно.

Я протянула руку.

— Если я соглашусь… — и сама не узнала свой голос. Он был чужим, надтреснутым. — Ты клянёшься… клянёшься Архоном, что отец останется жив?

Тионисий не колебался.

— Клянусь. Пока ты будешь моей женой — он будет жить.

— А если… если я откажусь?

— Тогда он умрёт сегодня. А ты... Ты девушка красивая, ты понравилась моим воинам, так что поживешь еще лет десять, пока будешь развлекать их и пока не угаснет твоя красота.

Он вложил мне в руки кубок с вином.

— Решай.

Я смотрела на вино. Оно отражало пламя свечей. Красное. Тёмное. Как закат над пепелищем. Над пепелищем, которое было нашим цветущим садом.

Я думала о Рейвене. О его улыбке. О шраме на щеке. О том, как он закидывал мне прядь за ухо. Когда он сделал мне предложение, я рассмеялась от счастья. Я бросилась на шею Рейвену и бесконечно говорила «да-да-да».

Это было волшебно.

И этого уже не будет никогда.