Лафи Сильвер – Драконы не прощают измены (страница 11)

— Лина… — я сглотнула. — Откуда ты это знаешь?

— Потом все объясясню. Надо спешить.

Мы пролезли через щель. Лина нажала на какой-то камень и щель исчезла.

— Если вдруг кто-то из них заглянет в комнату, то не поймет куда ты делась.

— Не думаю, что еще кто-то придет, — ответила я. — Они уже достаточно поиздевались надо мной.

Лина приобняла меня.

— Они ответят за все, — пообещала она и пошла вперед. Я за ней.

Тьма. Мы рискнули лишь зажечь одну свечу. Я не знала, какие еще выходы есть из тайного хода. Я даже не знала, что в нашем замке вообще есть тайный ход. А вот Лите откуда-то это было известно.

Она достаточно уверенно шла вперед.

Пахло сыростью, пылью и… кровью.

Мы спускались по скользким ступеням, цепляясь за выступы в стене. Внизу — шорох. Голоса.

— Это за стеной, — прошептала Лина. — Надо быть осторожней и они нас не услышат. Они не знают про этот ход.

Мы подождали, пока голоса не утихли и пошли дальше. Миновали три коридора, свернули в узкий лаз, там хранились пустые бочки. А дальше — ещё один поворот.

И вдруг — свет.

Тусклый. От одного факела, вбитого в стену.

Перед нами железная дверь с засовом, и небольшим окошечком.

— Здесь, — прошептала Лина. — Пока темных драконов нет. Я посторожу. Поговори с отцом.

Я заглянула в окошечко, и увидела отца. Он лежал на узкой кровати, бледный, но его грудь была хорошо перевязана, а рядом на столе виднелся кувшин с водой и даже какая-то еда.

— Папа, — тихо сказала я.

Он повернул голову, увидел меня. А потом медленно встал.

— Арнела… — прохрипел отец.

Он дошел до двери и встал, опираясь на стену.

— Я сделаю все, чтобы спасти тебя, — прошептала я. — Я так пере...

— Нет времени, — перебил меня отец. — Слушай внимательно. Ты теперь часто будешь находиться рядом с Тионисием. Ты станешь его женой.

— Да, — кивнула я. Совсем не такие речи я ожидала услышать. Мне хотелось, чтобы отец утешил меня. Чтобы сказал что-то доброе. Он же был тогда в зале, он знал, как они насмехались надо мной.

— Выбери подходящий момент и вонзи в него этот нож.

Отец протянул мне старый нож с деревянной рукояткой. Он показал, как сталь сияет, отражая свет факела, и тут же убрал его в ножны.

— Будь осторожна, он пропитан ядом. Ты должна убить его. Поняла?

Я кивнула и отдернула руку.

— Но тогда убьют и тебя, — ужаснулась я. — Отец я согласилась на эту свадьбу только чтобы спасти тебя. А так я тебя погублю...

— Молчи! — резко оборвал меня отец. Никогда раньше он не был так груб. — Я знаю, о чем прошу. Я знаю, как остаться в живых. Но все будет бесполезно, если ты не вонзишь в его сердце этот нож.

Я кивнула. Отец прав, сейчас не время для слабости, не время для нежных слов. Мы должны победить захватчиков.

— Пусть думает, что сломил меня, пусть думает, что я слаб и беспомощен, — сказал отец. — А ты, моя дочь, нанесешь ему такой удар, которого он не ожидает.

3.3

— Папа… — выдохнула я, прижав ладонь к холодному железу двери. — Ты не спросишь… как я?

Он замер. Взгляд — не мягкий, не отцовский. Никогда не думала, что он может вот так отстраненно смотреть на меня. Я же всегда была его малышкой, он баловал меня, любил.

— Спросить — зачем? — спокойно ответил он. — Ты жива. Значит, выдержала.

Я отняла руку. В горле снова встал ком.

Как же мне хотелось услышать добрые слова. Или тяжелые раны настолько повлияли на отца, что он изменился, стал другим.

— Они заставили меня встать на колени. Вылили вино на голову. Бросили мясо к ногам… как для собаки.

Я замолчала. Мне необходимо было выговориться и услышать в ответ слова утешения, узнать, что отец любит меня, что он поддерживает меня. Что он отомстит за свою дочь.

— Ты не съела?

— Нет. Я плюнула на него.

— Хорошо, — сказал он. — Ты истинная Делмар.

Я прижала лоб к железу. Холод обжёг кожу.

Это был мой отец. Тот, кто целыми ночами читал мне сказки, чтобы я не боялась грозы. Тот, кто поднимал меня на плечи, чтобы я сорвала самый красивый цветок в саду. Мне и сейчас хотелось, чтобы он утешил. Сейчас я боялась намного сильней, чем в детстве.

Сейчас вместо далекой грозы был близкий кошмар.

— Ты даже не спросишь, что я чувствовала, как я согласилась? — прошептала я. — Как я сказала «да»… после того, как он убил Рейвена? После того, как повесил тебя над мечом?

Отец тихо хмыкнул.

— Мне важен не путь. Мне важен результат. Пусть этот глупец думает, что нашел себе жену, что породнится с нами. Он нашел своего убийцу.

Слова повисли в воздухе. Я – убийца! Я больше не любимая дочь, не возлюбленная Рейвена. Теперь я убийца.

— Я любила Рейвена, — вырвалось у меня. — Мы только что поженились. Архон скрепил наш союз… а через минуту — его растоптали на глазах у меня.

Он шагнул ближе к окошку. Его лицо — измождённое, в синяках, с потрескавшимися губами — осветилось тусклым пламенем факела. И впервые — я увидела: в его глазах — не безразличие, а горе.

— Я глубоко сожалею о его гибели. Он был мне как сын. Я тоже любил его, — прошептал отец. — Но это уже нельзя изменить. Забудь его.

— Что?

— Забудь! Рейвен – это твое прошлое. Глупо лить слезы. Это слабость. Ты должна быть сильной. Ты должна мстить. Сейчас все зависит только от тебя. Ты меня слышишь?

Я кивнула. Никогда отец так жестко не разговаривал со мной.

— Примени свои женские хитрости и уловки. Если надо улыбнись Тионисию, будь с ним нежной. Ласкай его, целуй...

— Папа! Я так не смогу. Я ненавижу его и боюсь. Очень сильно боюсь.

— Забудь про свой страх. Ты не имеешь права бояться. Используй любые средства, но добейся того, чтобы он подпустил тебя к себе. И вонзи нож ему в сердце.

Слова «женские хитрости» ударили, как пощёчина. Так не говорят про честных девушек. А вот теперь я слышу эти слова от отца.

— Ты хочешь, чтобы я легла с ним? — выдохнула я.

Отец не отвёл глаз.

— Любые средства, — повторил он. — Ты должна убить Тионисия. Или ты предашь меня. Ты перестанешь быть моей дочерью. Делмары не прощают измены.

Я пошатнулась.