Лафи Сильвер – Драконы не прощают измены (страница 13)

Достала из-под матраса нож и убрала в глубокий карман платья.

Мы вышли в коридор. Охраны не было.

Это не важно.

Идем к лестнице и вниз. Никаких эмоций.

Шаги наши эхом отдавались в камне, восходящее солнце пробивалось через окна.

Восточная гостиная.

Дверь открыл темный дракон... Сейчас вокруг лишь темные драконы. Преданные слуги отца лишь на каких-то черных работах.

Хватит!

Нельзя допускать эмоции.

Я вошла в гостиную.

Солнце лилось через высокие витражи — не золотое, а розовато-медное. Воздух пах свежим хлебом, дымком камина и… жасмином.

Тионисий сидел за столом — один.

Хвала Архону, сегодня он не надел отцовскую одежду, а был облачен в черный бархатный камзол. Не знаю, где его раздобыл. Но мне стало легче.

Длинные черные волосы перетянуты шнурком, лицо спокойно. И даже кажется приветливым.

Он поднял взгляд, когда я переступила порог. И улыбнулся.

— Арнела, ты выбрала чёрное.

Я не ответила. Прошла к столу. Не опуская глаз. Мне казалось, что стоит лишь на миг упустить его, как произойдёт что-то страшное.

Он тоже не отрываясь смотрел на меня.

Я могла сесть рядом с ним, на расстоянии удара ножа. Один короткий взмах и ядовитое лезвие пронзит его сердце. И все будет кончено.

— В твоих глазах я вижу ненависть и страх, — произнес Тионисий.

— Ничего другого ты не заслужил!

Его ресницы дрогнули, опустились, в глазах блеснуло удовольствие. Мерзавец.

4.1

Тионисий плавно откинулся на спинку стула. Руки сложил на краю стола: пальцы спокойны, ногти чистые, без следов крови. Прямо как настоящий герцог.

— Страх — полезен. Он учит. А ненависть… — он сделал паузу, будто обдумывал фразу, — ненависть — хорошее начало для отношений.

Я вскинула голову, прищурилась.

— Все зависит от того, какие отношения тебе нужны.

Не стала добавлять, что мне невыносимы отношения построенные на ненависти и страхе. Он и сам должен это понять. Не смотря ни на что, он вовсе не глуп.

— Ты права, все зависит от меня, — сказал Тионисий.

Я смогла сесть рядом с ним. Противно и страшно!

Прошлась вдоль стола, и опустилась на стул напротив. Платье тихо зашуршало. Ладонь скользнула к карману. Нож на месте.

Тионисий во главе стола, а я с другой стороны, как это делают в чопорных аристократических семьях.

В моей семье такого никогда не было. Пока была жива мама, она всегда сидела рядом с отцом. Они не хотели разлучаться никогда.

Наш старый слуга Кифлей вошел в гостиную, поставил передо мной блюдо: тонкий кусок мяса, жареные грибы в мёде, лепёшки с тимьяном. Перед Тионисием — только кусок мяса с кровью, хлеб и вино.

Не глядя на нас Кифлей вышел. Обычно он улыбался мне. А сейчас был запуган?

Тионисий выглядел спокойным и даже расслабленным. Явно не боялся, что кто-то из наших слуг попытается отравить его. Он отрезал себе кусочек мяса, аккуратно воткнул вилку. Подхватил со стола салфетку и промокнул губы.

У меня появилась тошнота.

Я ничего не могла с собой поделать, вспомнила, как вчера мне швырнули мясо на пол. Слишком живо стояла картина унижения. А теперь он думает, что я смогу завтракать вместе с ним.

Так старательно демонстрирует, что умеет держаться за столом. Тионисий жестокий захватчик. Чудовище под видом утонченного аристократа.

— По традиции драконы должны перед свадьбой лучше узнать друг друга, — сказал Тионисий.

— Я знаю про тебя достаточно. Мне больше ничего не нужно.

Его губы изогнулись в усмешке. Глядя в его желтые глаза, я ужасно хотела вскочить из-за стола и убежать. Вот только бежать мне было некуда. Даже если каким-то чудом удастся выскочить из гостиной, замок захвачен.

— Ты так считаешь? — тихо спросил он. — Ты видела лишь несколько моих поступков.

— Я видела достаточно.

— Серьезно? — он снова усмехнулся. — Боюсь, ты слишком быстро судишь и делаешь неверные выводы.

Я сверкнула глазами. Он на это никак не отреагировал, продолжил завтракать.

— Мясо вашему повару удается на славу, — непринужденно сказал Тионисий. — Рекомендую попробовать.

Я отшатнулась от стола. С трудом удержалась, чтобы не швырнуть мясо на пол.

Нет, нельзя проявлять эмоции. Он мерзкое чудовище, но я не должна выходить за рамки.

— Я не голодна. — Я отодвинула от себя тарелку.

На его лице ничего не изменилось, ни один мускул не дрогнул. Продолжал подчеркнуто аристократично завтракать.

— Мне интересно узнать про тебя многое, — сказал Тионисий. — Ведь ты моя будущая жена. Я буду внимательным супругом.

Он посмотрел на стену за моей спиной. Туда, где раньше висел портрет моего отца — теперь на этом месте был лишь светлый квадрат на тёмной ткани.

Я не шевельнулась.

Тионисий отломил кусок хлеба. Не ел, принялся мять его пальцами.

— Говорят, ты не плакала в день похорон своей матери, —внезапно сказал он. — А ведь тебе было всего лет семь. Надо же, девочка не печалится о такой потери!

Отвечать на такое я не стану.

Он продолжает издеваться, но теперь не физически, теперь он пытается морально уничтожить меня.

Что он может знать про боль? Когда вдруг мне сообщили о ее смерти, мир вокруг померк. Тогда весь мир остановился. Звуки смолкли, словно кто-то накрыл мне голову плотным мешком. Цвета потускнели, почти исчезли: зелень стала грязно-серой, небо мутно-белым.

Я тогда не закричала, ничего не ответила и просто ушла. Меня нашли через два часа — сидящей на скамейке у пруда, спиной к дому. Глаза открытые, но пустые, губы синие.

Меня отнесли в постель и позвали лекаря, но и он был бессилен. Целый месяц я лежала в постели и смотрела перед собой.

И да, я не плакала.

— Ответь мне, — потребовал Тионисий.

— Тебе сказали правду, ни одной слезы у меня не было.

Он кивнул. Пальцы уже не мяли хлеб, а крошили в мелкую крошку.