Лаэтэ – Витражи резных сердец (страница 28)
Касклетара видит свечение ее гнева, смотрит с мягким интересом.
– Не злись. Зато ты жива.
– А моя мать – нет, – о, она устала молчать. И устала от этих напоминаний. – И много кто еще, из-за вас и вашего голода.
Касклетара смотрит на нее так мягко, почти снисходительно, и это злит только больше.
– Когда-нибудь ты поймешь, что бороться с нашей природой бесполезно. Или не поймешь, если твое проклятье такое же, как и Его.
Она исчезает с дуновением ветерка, оставляя Торн кипящей от гнева. Листья путеводного клена отражают ее свет, делают его почти слепящим, и Торн ничего не хочет больше, чем подраться с кем-нибудь.
Листья клена создают форму, напоминающую дорогу к тренировочному полю Рашалида.
Как же кстати.
Рашалида здесь нет. Поляна пуста, и нет никого, ни единой души, ни огонька. Торн не знает, как смогла оказаться здесь сама – или, может, она просто плохо понимает, как именно живут темные Дворы. Она помнит, что хозяева местности знают, когда их хотят видеть, и ей правда, по-настоящему, нужен сейчас Рашалид. Или Туиренн, но его нет, и она даже не надеется…
– Раш на охоте.
Она оборачивается и замирает. Эрратт Туиренн перед ней, безупречный, холодный, прекрасный, как всегда. Все чаще он обнаруживается в центре ее разрозненного хаоса, каким-то образом подстраивая все под себя. Торн не уверена, что ей это нравится.
Она должна бояться его. Вместо этого она вспоминает его сражение с Воагхэнн, блеск клинков и мелькание теней. Это не то, о чем она должна думать.
Но с чувствами всегда сложно. Они никогда не бывают такими, как нужно.
– Я… – Торн запинается. Она же хотела поговорить с ним – и вот теперь у нее нет слов. Потрясающе, как и всегда, она мастерски отвратительно подает себя. – Я просто хотела… эм.
Туиренн смотрит на нее с интересом. Ей кажется, что он едва сдерживает улыбку. Еще ей кажется, что ее клинки могут позавидовать тому, какие острые у него скулы.
И еще, что совсем не нужно думать о его скулах сейчас. Вообще думать о его скулах. Или о других частях. Не то чтобы она вообще думала о каких-либо его частях. Нет, только о руках. Но только в контексте оружия! Потому что ее интересует оружие.
– Я просто, – она снова запинается. Потом, сама не понимает, почему, взмахивает рукой, будто только что о чем-то вспомнила. – Я не прямо уж целенаправленно искала его…
Полная правда, она не искала его намеренно. Она искала поляну, где он всегда есть. Совсем даже не попытка солгать.
Туиренн больше не сдерживается. Он улыбается, и его клыкастая улыбка не предвещает ничего хорошего.
– Ты хотела его видеть, не пытайся отрицать.
– Да, но…
– Ты также хотела видеть меня. Я ведь здесь.
Она запинается. Ей кажется, что ее лицо начинает предательски краснеть. Она должна немедленно прекратить краснеть, сию же секунду.
Не потому что ее это волнует. А потому что за покраснение ведь отвечает кровь, так? А здесь везде реликты, и…
– Я подумала, что после того боя мы не говорили. Но я не хотела звать или отвлекать от чего-то важного. Я просто хотела выпустить пар и…
– Выпусти его со мной.
Она запинается. Забывает обо всем, встречается с его голодным взглядом и понимает, что не может сформулировать ни одной внятной мысли. Что он…
Торн не по себе. Ей почти страшно. Они здесь наедине, в темной глуши вековых деревьев. Она понимала, что в этом Дворе она везде в его власти, но отчего-то сейчас ей особенно жутко.
Туиренн слегка наклоняет голову набок, отходя от дерева. Всего один шаг, но кажется, будто он разрезает мир и сразу оказывается рядом.
Он такой высокий. И она должна хотеть убежать. Не стоять здесь. Почему она просто стоит и смотрит?
– Станцевать со мной можно не хуже, чем с Рашем.
Она, кажется, забыла дышать. Оцепенела, как под Воагхэнн, только в этот раз – с полным осознанием того, что происходит.
– Я не… я не имела в виду…
– Дуэль? – Туиренн изобразил очень правдоподобное разочарование. Она не успела заметить, когда в его руке оказался клинок, но вот черное лезвие бликует в свете – ее свете – и он перехватывает оружие так, чтобы коснуться переплетенной рукояткой ее открытых ключиц. – Я думал, ты хочешь потренироваться. Разве нет?
…дуэль.
Он, само собой, имел в виду дуэль, да. За эти игры Торн искренне хотела его ударить. Достаточно ли она особенная, чтобы ударить лорда Двора?..
О, теперь он точно получит свою дуэль.
– А так можно? – она тоже может в это играть, изображать удивление. – Я могу надеяться на тренировку с лордом Двора?
– Почему нет? – он пожимает плечами. – Ты достаточно безбашенная, чтобы бросить вызов Воагхэнн. Чем я хуже?
– Я не бросала ему вызов. Я наткнулась на него случайно.
– Ты ткнула его ножом в лицо, нарушила маску. Я же говорил, Торн, будь внимательнее с лицами и глазами здесь, это всегда вызов и приглашение поиграть.
Он смотрит ей прямо в глаза сейчас, явно зная, что она не будет отводить взгляд. Все здесь говорят с ней как с одной из них? Хорошо.
– Так… можно считать, что ты приглашаешь меня «поиграть в дуэль»?..
Он слегка качает головой, не отводя от нее взгляда. У него мягкие, вкрадчивые интонации, когда он подается к ней ближе:
– Осторожнее. Я могу посчитать, что ты, наконец, запомнила правила, и перестану спускать тебе твою наглость.
Ей самую малость страшно, но это не сковывающий ужас. Нет, она контролирует себя.
– Ты предлагал дуэль, лорд Туиренн.
Он смеется и отступает на шаг. Его черные клинки теряются в этой темноте.
– Станцуем?
И они танцуют.
Она медленнее и слабее любого чистокровного реликта, тем более – вихря тьмы и теней, которым был Эрратт Туиренн. Но цель их дуэли не в том, чтобы найти победителя. Туиренн сходится с ней на клинках, их бой – соприкосновения лезвий. Она может позволить себе не прятаться, использовать все свои хитрости, все свои уловки, зная, что не сможет никого ранить. Может позволить себе выйти на предел собственных способностей и полностью забываться в этой схватке, позволяя чистым эмоциям наполнить ее целиком. Каждый ее удар встречает его клинок, он танцует вслед за ее движениями, следит за тем, что она делает, и награждает каждую ее ошибку почти безболезненным ударом. Туиренн не пытается учить ее, как делает с каждым ее неверным движением Рашалид; Туиренн дает ей потеряться в схватке и забыть обо всем.
И ей кажется, она может танцевать так целую вечность. Ни мыслей, ни тревоги, ни волнения. Только звон клинков друг о друга и ее собственный мягкий свет.
Ей не страшно, что она сходится так близко с реликтом. Не с ним, не сейчас – не после того, как он поймал ее в лесу.
Ей кажется, что впервые в жизни она свободна. И впервые в жизни она смогла выложиться в сражении до конца.
Крепкий ствол дерева холодит ее спину, когда Торн почти обессиленно наталкивается на него и опускает оружие. Ее руки гудят, кости почти плачут от сводящей зубы вибрации. Пепельная сталь не признает ее до сих пор, но она не позволит какой-то вещи диктовать ей, кто тут хозяин.
Туиренн замирает прямо напротив, близко, такой высокий и совершенно не уставший. Она смотрит в его лицо и не может перестать улыбаться. Это была отличная дуэль.
– Мне понравилось.
Он только кивает.
– Отличный танец, Торн.
– Я не боец. Но все равно спасибо, что подыграл.
– Тебя, может, не обучали как дуэлянта, но ты отлично чувствуешь бой. Это твое. Что меня совсем не удивляет. Если захочешь учиться – только скажи Рашалиду, он будет в восторге.
Торн смеется. Ей трудно представить Рашалида «в восторге».
– Может… – начинает она. Но слова не идут на язык.
Она, что, всерьез подумала попросить Раша учить ее? Будто планирует тут оставаться. Планирует и дальше смеяться с ними всеми, пока ее семья…
Смотреть в лицо древнему лорду, думать, какой он красивый, танцевать с ним и…