Лада Зорина – Предатель. Ты нас (не) вернешь (страница 9)
— Ни за что не отдашь? — растягивает он слова и наблюдает за тем, как прищуриваются её, яркие и блестящие от закипающих слёз. — Какие громкие слова, Варвара. А кто тебя спрашивать будет?
Ты же называешь меня чудовищем, золотко. Ну так ты его и получишь. Получишь эталонного представителя вида. Которого взрастила сама!
Взрастила и до сих пор этого не понимает.
Как вы, женщины, вообще устроены? В чём-то — дико прозорливые и почти сверхъестественно точные. В чём-то — словно слепые котята. Даже то, что лежит на поверхности, не видите. Или просто замечать не хотите.
— А я твоих вопросов не жду, — она сжимает кулаки, словно была бы её воля, и в ход бы с удовольствием их пустила. — Я уже объяснила тебе, что не отступлю!
— Варвара, — с обманчивым спокойствием отозвался Артур. — Оглянись, будь добра. Ты
Она вдыхает так резко и глубоко, будто вот-вот задохнётся.
Он знает, что бьёт по больному.
Так пусть она наконец-то почувствует хотя бы крупицу того, что чувствовал он, когда всё узнал… Почти восемь лет назад. Перед самым её приездом…
И мир перед глазами снова делался алым. Горел и пульсировал, будто он всё переживал снова, впервые.
— Думаешь, угрозы меня остановят? — срывающийся голос силы не потерял. — Я позволила привезти нас сюда, потому что не хочу лишний раз травмировать сына. Сына, о котором ты не вспоминал все эти годы! А теперь явился и делаешь вил, что имеешь на него какое-то право!
Они ходят по кругу. Она не оступится. Он, конечно же, тоже. Нужно рубить этот гордиев узел и двигаться дальше. Ни к чему продолжать прошлое ворошить.
— Я, как ты выразилась, явился тогда, когда посчитал нужным.
— Ну конечно. Тебе же виднее, — тихонько фыркнула она, задрав губу, и его невольно отбросило прочь, снова окунуло в воспоминания.
Ему нравилась её мимика. Забавляла, смешила, очаровывала. Всегда. Ровно до того дня, когда он вычеркнул её из своей жизни.
Он был уверен, что сейчас уже ничто в ней не могло его впечатлить. Но вот эта характерно подпрыгнувшая к носу губа шарахнула по нему, словно молния.
И это бесило. Бесило, что эта лживая дрянь до сих пор так легко могла влезть к нему в голову!
— Давать оценку моим решениям я не просил, — отрезал он, стремясь погасить неуместные ощущения. — Оправданий ты от меня не дождёшься.
— Как будто я их ждала! — всплеснула руками она. — Восемь лет без них прожила и дальше как-нибудь справлюсь. Артур, я давным-давно смирилась с невозможным. С тем, что ты бесчеловечно отказался от ещё не рождённого сына ради... ради чего? Ради интрижки со своей секретаршей? И ладно бы действительно её полюбил! Но ведь после неё у тебя десятки в постели перебывали! Светская хроника до сих пор только о твоих романах и пишет!
Она проговорила всё это с такой скоростью, словно стремилась как можно скорее вытолкнуть из себя накопившуюся боль.
А он пытался осознать только что сказанное.
— Ради… интрижки? — проговорил он, сам не веря, что произносит подобную ересь.
То ли он совсем крышей поехал, то ли…
— А как ещё это можно назвать? — на её красивом лице снова проступила тень неподдельного омерзения. — Или у вас с Леной всё действительно было серьёзно? Серьёзно настолько, что ты вконец ополоумел и от ребёнка своего из-за неё отказался!
А вот это было уже каким-то новым уровнем коварства.
Артур втянул в себя воздух, пытаясь сдержаться от того, чтобы его окончательно не понесло.
— Ты, — он переждал, пока первая волна гнева затухнет, — ты считаешь, будто я
Варвара смотрела на него, как на умалишённого.
Несколько долгих мгновений они таращились друг на друга, силясь понять.
Её губы чуть шевельнулись, но поначалу она не издала ни звука, будто что-то мешало ей говорить.
И в этой мертвенной тишине с её ресниц сорвались и покатились по гладким щекам две крупных слезинки.
Он следил за ними, как заворожённый.
— Знал?.. — наконец отыскала голос она. — Что значит… знал? А… ты сомневался в том, что я беременна
Глава 13
— Знал?.. — просипела я, и мир у меня перед глазами с тошнотворной медлительностью покачнулся. — Что значит… знал? А… ты сомневался в том, что я беременна
Барханов давил на меня своим сумрачным взглядом. В синих глазах бушевал настоящий шторм.
— Вот только не нужно сейчас добропорядочную из себя строить. Мне о твоей поездке всё до последней минуты известно. Где и с кем ты была. Как своё свободное время там проводила. И в поездке, и до неё.
Его голос начинает грубеть и ломаться. И мне это так било по нервам, что хотелось захныкать и уши зажать.
Я совершенно не понимаю, о чём он говорит. Но его слова не могут на меня не сработать — невольно выуживаю из памяти ту самую поездку и события до неё. В такой лихорадке, когда голова идёт кругом, сразу ничего как следует не вспоминается.
И уж тем более я не могу вспомнить совсем ничего, что можно было бы мне инкриминировать.
Мне начинает казаться, что он
— Господи, что ты несёшь… При чём… при чём тут поездка?..
— При том что ты отправлялась туда со своим теперь уже бывшим начальником. Хмырём, который за тобой волочился, но ты в этом мне не признавалась! С ублюдком, у которого ты в своей грёбаной командировке две ночи в номере провела!
Я не помню, чтобы когда-нибудь слышала такой надсадный, такой утробный, исковерканный голос. Будто со мной не человек общался, а зверь, едва научившийся слова выговаривать.
— Денис Ев… геньевич? — едва припомнила я имя своего бывшего шефа.
Из той мелкой конторы я уволилась спустя пару месяцев после развода и за это время умудрилась позабыть отчество моего непосредственного начальства.
— Ты у меня спрашиваешь? — вызверился Барханов. — У меня?
Денис как-то в шутку умолял меня развестись или хотя бы, на худой конец, стать его любовницей. После того как я спасла его во время аврала с отчётностью для налоговой. Один раз заплатил за мой обед на перерыве, когда я карточку в кабинете забыла. На корпоративе как-то танцевать приглашал. Было всё это, но поводы ревновать настолько пустые, что над этим в пору было бы пошутить, если бы не ситуация.
А поездка… Господи, та поездка…
— Артур… — я впервые спустя столько лет умудрилась выговорить его имя.
Но сейчас это было совершенно неважно. Потому что я пыталась осознать масштаб катастрофы. Катастрофы, разделившей мою жизнь на до и после. Да что там разделившей.
А масштаб её… он не стоил выеденного яйца. Получается, мою жизнь разрушила идиотская мелочь. Случайность. Сломавшийся водопровод.
Правда рвалась из меня. Голосила на все лады, требовала выхода.
Но у неё на пусти вставала искалеченная гордость. Гордость женщины, которую любимый мужичина так легко обвинил в жуткой измене и беременности от другого.
И я закрылась, запечатала правду в себе.
Сделанного не воротишь. Не исправишь ни страшных слов, ни страшных поступков.
Ему придётся жить с их последствиями.
А уж я постараюсь сделать так, чтобы жить ему пришлось очень и очень тяжко.
Я подняла на него взгляд — сухой и ясный.
Я наконец-то начала понимать, как выстраивать линию своего поведения.
— Что? — вымолвил он наконец, озадаченный моим долгим молчанием. — Что «Артур»? Так и не придумала оправданий?
Оправданий? Ну конечно. Кинься я ему сейчас объяснять, и вот бы как всё это выглядело. Я попытаюсь себя выгородить. Начать с чего-нибудь сакраментального. Например:
И мне захотелось расхохотаться.
Потому что всё было именно так! Он. Всё. Не так. Понял!
Но ему-то плевать. Он-то считает, что вывел меня на чистую воду. Вывел и избавил себя от тяжкой судьбы — воспитывать чужого ребёнка от неверной жены, принимая его за своего.