Лада Зорина – Предатель. Ты нас (не) вернешь (страница 44)

— Ну конечно, — хмыкнула я. — Теперь я понимаю, к чему вёл этот наш долгий и наполненный открытиями разговор.

Барханов бросил на меня взгляд через плечо, но ничего говорить не стал. Терпеливо дожидался, когда я окончательно выскажусь.

— Теперь понятно, для чего ты тут так расстарался. Пытался меня задобрить. Переубедить. Раскаялся и получил за это желаемый приз — моё согласие оставить тебе сына.

И пару коротких мгновений я даже умудрилась насладиться гордостью за себя. За своё умение так ловко прийти к верному ответу.

Ровно до тех пор, пока устремлённый на меня синий взгляд, брошенный из-за плеча, не потух, будто его тучами заволокло.

— Дура ты, Варвара Лисина.

Эта фраза застала меня врасплох, и я не придумала ничего лучшего, как в ответ огрызнуться:

— Ты не лучше!

— Нет, не лучше, — согласился Барханов, берясь за дверную ручку. — Я ещё больший дурак.

Глава 57

Ну вот и пообщались. Вот и поговорили…

Я смотрела на закрывшуюся дверь столовой, за которой скрылся Барханов, и пыталась честно и без предубеждений проанализировать наш разговор. А пищи для размышлений в нём было более чем достаточно.

Если верить Барханову, с секретаршей он мне не изменял. А приступ ярости и последующую катастрофу спровоцировала его святая вера в то, что это я ему изменяла, притом не единожды. Спасибо россказням моего бывшего начальства, которые подогрели подозрения мужа.

Ну что ж, даже если всё это так, прошлое останется в прошлом. Ведь он интересовался моим мнением по этому поводу, не так ли?..

По ошибке или нет, он поступил со мной несправедливо. А незнание, как известно, не оправдание. От ответственности не избавляет.

Впрочем, и Барханов никаких мне новых условий не ставил. А за то, что не стал в лицемерные игры играть и прощения выпрашивать… за это ему даже спасибо. Вот в такое я бы уж точно ни за что не поверила.

Умом я всё это хорошо понимала. И могла, наверное, даже порадоваться тому, что многое в нашем с бывшим мужем конфликте стало ясно.

Но что говорило мне сердце?

Я ему как будто легче не стало. И обида на то, как всё по-идиотски сложилось, тоже никуда не ушла. И ситуацию наш разговор не изменил. Барханов по-прежнему не собирался прощаться с Данилом и на все мои попытки переиграть ситуацию реагировал едва ли не болезненно.

Но как бы мне ни претило это за ним признавать, в одном мой бывший муж был всё-таки прав. Последнее слово оставалось за нашим сыном. Данил уже не младенец и не малютка, который не в состоянии что-либо решить. У моего сына есть голос, и с этим голосом нужно считаться.

Как минимум ради того, чтобы спустя несколько лет он не обвинил меня в том, что я лишила его права принять это важное решение самому.

Поэтому да, в первую очередь я должна поинтересоваться, что чувствует, что думает и что считает мой сын.

Правда, мне пришлось набраться терпения и дождаться, когда Данил вернётся из школы. Сейчас ввиду удалённости нового места жительства от места учёбы в школу его возили.

Отдельное авто с собственным шофёром. Мне не нравилось такое положение дел. Я почти тайком наблюдала через окна первого этажа, как чёрная Audi подкатила к крыльцу. Шофёр вышел из авто, открыл заднюю дверцу, и Данил, уставший, но явно довольный, выбрался наружу.

Он по-взрослому попрощался с водителем за руку и потопал к ступеням, таща на плече свой тяжёлый рюкзак.

Всё это выглядело так… обыденно, так естественно, будто он всю свою жизнь именно так и жил.

И на мгновение что-то кольнуло меня в самое сердце.

Если судьба руками раскаивавшегося бывшего мужа предлагала моему ребёнку безбедное существование, то кто я такая, чтобы лишать его беззаботного детства? Да, мы с Данилом не нищенствовали, но и назвать нашу жизнь жизнью в достатке я не могла.

А здесь… здесь у него будет всё и даже больше. Отец об этом наверняка позаботится.

Поэтому спустя четверть часа я задумчиво следила за тем, как Данил усаживается за свой ранний ужин.

— Ой, ма, я тебе сейчас такой прикол расскажу! — сын плюхается на стул и придвигает к себе тарелку с запечённым картофелем.

Все мысли Данила, видимо, забиты тем, чем он так спешит со мной поделиться, поэтому до поры он не замечает моего задумчивого состояния.

— Мы сегодня на физре так смеялись! У нас сегодня соревнования были…

И он посвящает меня в историю, над которой мне действительно удаётся вместе с ним похихикать. И я вижу, как он доволен, что ему удалось меня рассмешить. А пока уплетает свой ужин, интересуюсь:

— Уроков много задали?

— Многовато, — хмурится он. — Но там же не всё на завтра. Поэтому разберусь.

На долю мгновения я позволила себе помечтать. Вот бы хоть на денёк вернуться в своё беззаботное школьное прошлое. Туда, где самой большой моей головной болью могла стать невыученная домашка…

— Дань, я вообще-то хотела с тобой поговорить, — позволяю я себе приступить к самому главному, когда сын наконец пододвигает к себе кружку чая.

И я сама, до странного нервничая, не отказываюсь, когда Евгения, принёсшая из кухни разнос со сладостями и чаем, предлагает мне кружку.

— О чём? — сын тянется к тарелке с печеньем, не подозревая.

— О нашем… о том, как мы дальше поступим.

Слова вдруг кажутся мне жутко нелепыми, почти неподходящими. Я боюсь сказать что-нибудь невпопад.

Это странно.

— С чем поступим? — Данил надкусывает печенье и увлечённо жуёт.

— С нашей жизнью тут. Это ведь… ну, сам понимаешь, не совсем правильная ситуация. Не совсем стандартная.

Данил опускает печенье на край блюдца.

— А что в ней прямо такого неправильного?..

Кажется, этого я и боялась больше всего.

— Ситуация в целом. Мы с твоим папой уже давно не муж и жена. Это не совсем нормально — вот так жить под его крышей в состоянии полной неопределённости.

Сын вдруг округлил глаза, что-то сообразив, а вопрос свой задал едва ли не шёпотом:

— А это, что ли… это незаконно?

— Что? — изумилась я.

— Ну, жить вместе, если вы не муж и жена.

— Господи, — едва не поперхнулась я своим чаем. — Да нет, нет, конечно! Ничего незаконного в этом нет! Просто… в этом нет никакого смысла. Мы — твои родители, тут всё без изменений. Но друг другу мы… мы — никто, понимаешь?

Оказалось, мне не так уж и легко это далось — озвучить очевидную истину.

И сын облегчать задачу мне не собирался.

— И это, получается, уже навсегда? Вы с папой друг другу никто навсегда?

Глава 58

— И это, получается, уже навсегда? Вы с папой друг другу никто навсегда?

Как я могла этого не предугадать? Как могла совершенно об этой вероятности не подумать, прежде чем взялась обсуждать с сыном этот важный для нас обоих вопрос? Ну конечно же, он не глупыш несмышлёный и от отца не бежит. Я ведь видела, что Данил к отцу тянется. Поэтому ничего странного в его вопросе, в общем-то, нет.

— Даня, я… знаешь, говорят, что такими громкими словами, как «всегда» и «никогда», разбрасываться нельзя. Мало ли что может в жизни случится, — я непроизвольно сглотнула. — Но мы с твоим папой… у нас история непростая. Слишком много ошибок наделали.

Сын рассматривал содержимое своей кружки, будто внезапно обнаружил там нечто исключительно интересное. Он часто так делал — не смотрел мне в глаза, когда собирался в чём-то мне возражать, но боялся получить от меня замечание.

— Но ведь ты сама мне много раз говорила, что все могут ошибаться. И что это нормально. Потому что идеальных людей не бывает.

Я приподняла брови, пытаясь припомнить, когда в последний раз озвучивала ему такую истину.

— И… и когда же я тебе говорила такое?