Лада Зорина – Предатель. Ты нас (не) вернешь (страница 37)

— Свои первые деньги я заработал в тринадцать, — напомнил он. — Извини, что раньше не смог.

Он не хотел лезть в этот спор. Он знал, что это несправедливо по отношению к матери. Они слишком рано остались одни — без средств к существованию и, считай, без крыши над головой.

Но мать тоже играла, на правила наплевав. Он делал всё, что в его силах, но в виду возраста просто не мог заменить умершего отца в качестве кормильца семьи.

Это не оправдание. И ни в какой мере не жалоба. Просто таковы упрямые факты, и манипулировать ими для победы в бесполезном споре он не позволил бы сейчас даже ей.

— Ты знаешь, что я не о деньгах говорю, — насупилась мать.

— Я люблю тебя и уважаю безмерно, — Артур не отводил взгляда от её застывшего лица. — И в ответ жду хотя бы отдалённо того же. Уважай мой выбор и мою независимость. Я не так уж много прошу. Тебе сложно принять, что ты так ошиблась в Ирине. Объяснимо. Но винить тут некого, кроме неё самой.

На это она не стала ему возражать, но и совсем смолчать не могла.

— Выходит, — она приподняла подбородок и распрямила плечи, — если до Ирины каким-то образом дойдёт информация о твоих планах, ты поспешишь обвинить в этом меня и откажешь мне в праве тебя навещать?

Кому-то очень хотелось оставить за собой последнее слово.

— Если я заподозрю, что эта информация исходила прямиком от тебя.

— Тогда, полагаю, мне лучше вообще сюда не приезжать, чем приезжать и каждый раз дёргаться, ожидая выговора и приговора от собственного сына!

Он собирался попросить её не драматизировать. Тем более что прекрасно знал — она делает это намеренно.

Однако ему помешали.

В дверь постучали, и на его разрешение войти в кабинет проскользнул Данил.

— Привет. Ой… — он увидел гостью и уже было попятился, но Артур остановил его.

— Входи, Данил. Всё в порядке.

И перевёл взгляд на мать.

— Так тебе действительно незачем больше сюда приезжать?

Глава 48

— Варь, у меня сейчас голова лопнет, ей богу. Пожалей! — голос подруги доносился до меня щемяще родным отголоском прежней жизни.

Жизни, которая сейчас казалась мне настолько далёкой, что уже и не припомнить, когда всё изменилось.

С тех самых пор, как я переехала жить к бывшему мужу, мы с Машей не созванивались. Мне было слишком муторно и тяжело ей всё объяснять, поэтому до сих пор я трусливо отделывалась сообщениями в чате. Всё боялась, стоит мне с ней заговорить, и я попросту вывалю на неё неподъёмный ворох своих переживаний, разревусь и наверняка ляпну что-нибудь лишнее.

Наверняка всполошу её, перепугаю. А Машка и так была для меня ближе даже самой близкой родни. С родителями я давно оставила все попытки хоть сколько-нибудь примириться. Уехав из дома в студенческое общежитие, оторвала себя от семьи. По крайней мере, так это видели моя собственная родня.

Я разочаровала их с выбором профессии, с выбором места жительства. И даже моё замужество они поначалу приняли в штыки. Но с рождением Данила оттаяли. Ну и можно только представить, как на них повлияли мои новости о разводе…

Маша — единственная, кто всегда была рядом и смогла поддержать даже в самые тяжёлые дни. И мне было стыдно вешаться ей на шею с причитаниями, когда Артур вновь появился в нашей жизни.

— Вот, понимаешь, почему я тебе до сих пор ничего не решалась рассказывать? — я вздохнула и окинула взглядом окружавшую меня пастораль.

После ухода Артура на террасе будто сразу стало просторно и… пусто. Этот человек умел создавать эффект присутствия, этого у него не отнимешь.

— Это не оправдание, — очень непоследовательно возразила подруга. — Варь, ну я же волнуюсь! Является твой бывший благоверный. Требует отдать ему сына. Потом вы вместе с Данилом буквально пропадаете с моих радаров. А потом, на тебе! Все эти дикие новости про Аверину и помощь от злобного бывшего. Да тут у кого хочешь мозг опухнет!

— Маш, ну не драматизируй, — взмолилась я. — Не пропадали мы с радаров. Мы же в чате общались.

— Ты понимаешь, о чём я! И не надо, пожалуйста, заводить старую шарманку о том, что ты меня волновать не хотела. Давай уж я как-нибудь сама буду решать, стоит ли мне волноваться.

Я закатила глаза к бледнеющему предвечернему небу.

— Ладно. Прости меня, глупую. Хорошо? Но я правда не хотела лишних волнений.

— С родителями говорила?

— А ты сама как думаешь?

— Понятно… Но они хоть в курсе, где ты и что с вами?

— В общих чертах. Правда, мама так и не поняла, как мы с Артуром можем общаться. Говорит, это ненормальная и нездоровая ситуация. Будто я сама этого не понимаю. И будто с ними у меня всё ой как нормально и здорово.

— Да уж… Варь, сочувствую. Но там-то хоть всё более или менее предсказуемо. А вот что касается твоего Барханова…

— Он не мой, — поспешно огрызнулась я, почувствовав, будто меня прямиком в больное место ткнули. Реакция была почти автоматической.

— Извини, извини. Привычка. Хотя и столько лет прошло. Думаешь, он что-то мутное таки задумал?

И во всём-то был логичен этот вопрос, но я всё равно чувствовала ожесточённое внутреннее сопротивление. Мне не хотелось в который раз об этом задумываться.

Почему Барханов предлагает мне помощь? Что он скрывает за своим благородным порывом? И почему?

— Маш, я не знаю. Потому и звоню, чтобы… не знаю. Выговориться, наверное. Услышать мнение со стороны. Не хочу заработать себе паранойю.

Подруга какое-то время молчала.

— По твоим рассказам, он бы ни перед чем не остановился, — осторожно начала она. — Но можно буду предельно откровенной?

Что ж, я сама этого попросила.

— Внимательно слушаю.

— Как бы мы его с тобой ни полоскали… Варь, подлым он никогда у тебя не был. Ну, я сейчас не беру во внимание то, что произошло после твоего возвращения из поездки. Там крышу-то у него унесло. Но опять же, ясно-то, почему. Вообразил, что ты с начальником спуталась… Извини, что бережу застарелые раны.

Я сглотнула, отмечая, как вдруг померкли окружавшие меня краски.

Но за это я Машу и уважала. Она не боялась и не избегала болезненных и неприятных тем, если знала, что правда требует того, чтобы её высказать. Если эта правда принесёт пользу.

Я очень надеялась, что и на этот раз чутьё её не подвело.

— Не извиняйся. Я ведь к тебе сегодня не за утешением, а за правдой.

— Ну, я тоже ничего утверждать наверняка не возьмусь. Но если попытаться собрать целиком эту непростую картинку… Варь, мне кажется, он искреннее обеспокоен произошедшим. К тому же, думаешь, Барханов не понимает, что без его поддержки Аверина тебя просто размажет? Уж извини, но факты есть факты. Её семейке дорожку лучше не перебегать.

Я вздохнула, понимая, что хотелось мне того или нет, подруга подталкивает меня к определённым выводам.

— Выходит, мне не стоит брыкаться?

— Смотря, что ты под этим понимаешь, — усмехнулась подруга. — Всё, что я могу посоветовать: раньше времени не нагнетай.

— Но его обещание отобрать у меня Данила…

— Варь, ты думаешь, действуй он так безжалостно, решился бы он тебя под свою крышу пустить? Это Барханов-то с его безграничными связями. Думаешь, не отыскал бы управу на решившую с ним пободаться бывшую жену?

— Ну, он ради сына на это решился…

— Что говорит хотя бы о том, что у этого чудовища всё-таки имеется сердце. Согласишься?

Соглашусь.

Знать бы только, чем сейчас действительно маялось это самое сердце…

Глава 49

— …у этого чудовища всё-таки имеется сердце. Согласишься?

Рассудительный голос подруги продолжал меня преследовать, когда я наконец-то засобиралась внутрь дома, решив, что и наговорилась вдоволь, и надышалась свежего воздуха по самое не хочу.

Вот как бывает… вроде бы идень не предполагал никаких особых активностей и мне как раз-таки прописали ради полноценного восстановления щадящий режим, а я к вечеру умаялась так, будто в поле пахала.