Лада Зорина – Предатель. Ты нас (не) вернешь (страница 28)
— Лучше, — я не собиралась с ним откровенничать. Я ещё не была уверена, могу ли ему хоть в чём-нибудь доверять.
То, что он привёз ко мне затосковавшего сына, могло быть обыкновенной уловкой. Направленной исключительно на то, чтобы впечатлить Данила своей добротой и отзывчивостью.
Я не была готова поверить в искренность и чистоту намерений бывшего мужа. Уж точно не после всего, что успело произойти.
— Мам, правда, лучше? — обеспокоенно переспросил Данил.
И тут я не могу идти на компромиссы. К чёрту Барханова с его неясными намерениями и весь остальной мир. Со своим сыном я говорю без экивоков.
— Правда, Дань. Намного лучше, чем утром.
И я даже душой не кривлю. Утром я какое-то время вообще провела без сознания. И то, что сейчас пребывала в сознании и могла говорить — уже великое достижение.
— Может, тогда тебя отпустят? И ты с нами домой поедешь?
Прежде, чем ответить, я заметила, как Барханов качнул головой.
— Данил, я с врачом только что говорил. Он сказал, что маму нужно оставить под наблюдением. Чтобы удостовериться, что всё действительно хорошо.
Да, пока твоя сумасшедшая невеста держится от меня подальше, всё будет попросту замечательно!
Вслух я этого, к сожалению, не могла себе позволить сказать. Слишком шатким было моё положение.
Данил в ответ на слова отца погрустнел, но не стал возражать. Он вообще редко грешил непослушанием и никогда не капризничал.
— А когда же тебя отпустят тогда?
Я подняла вопросительный взгляд на мужа, чтобы он подтвердил то, что говорил мне сегодня днём.
— Данил, я привезу маму завтра. Во второй половине дня.
— Ну, тогда ладно, — вздохнул сын. — Потерплю.
Я невольно улыбнулась его несчастному виду, погладила по волосам и неожиданно поймала на себе пристальный взгляд бывшего мужа.
Он смотрел на нас с сыном с какой-то непонятной мне жадностью, словно не мог насмотреться. Мне под этим пристальным взглядом сделалось не по себе. Поэтому я поспешно опустила глаза и предпочла сделать вид, что ничего не заметила.
Мне некогда и незачем было разгадывать эти шарады.
Сейчас мне нужно думать, как обезопасить себя и сына от рыскавшей неподалёку подколодной змеи.
— Время быстро пролетит. Ты и не заметишь, — пообещала я сыну. — Тем более что тебе есть чем заняться. Уроками, например.
— Кстати, об уроках, — неожиданно вклинился в наш диалог Барханов. — Данил, не подождёшь нас за дверью? Нам с твоей мамой нужно кое-что выяснить о твоём школьном расписании и в целом об учёбе.
Вообще-то мы эти вопросы уладили в первую очередь, ещё несколько дней назад всё утрясли.
Но по взгляду Барханова я поняла, что речь пойдёт совсем не об учёбе.
О чём это ему вдруг приспичило так срочно поговорить?
Данил в ответ на просьбу отца кивнул, а Барханов сунул руку в карман брюк, вынул оттуда свой телефон и безо всяких колебаний передал его сыну.
— Держи. Чтобы не заскучал, — пояснил он, следя за тем, как сын не без колебаний берёт из его руки айфон последней модели в минималистичном чехле. — Разберёшься? Там есть несколько игр. Выбирай любую. И не бойся побить мои рекорды.
Данил с лёгким сомнением посмотрел на отца, будто не верил, что он с такой лёгкостью шутит и безо всяких указок и предостережений доверяет ему свой дорогущий телефон.
— Хорошо, — ответил он и, держа телефон обеими руками для надёжности, вышел из палаты.
Мы с Бархановым остались одни.
— И что это за приём? — не сдержалась я, когда дверь за Данилом с мягким щелчком затворилась.
Барханов опустил на меня взгляд. Меж густых тёмных бровей залегла вертикальная морщина:
— О чём ты?
— Брось, — я подтянулась на руках, чтобы выровнять плечи и спину. К тому же в лежачей позе я чувствовала свою максимальную уязвимость. — К чему эти игры в щедрого папочку? Хочешь его таким поведением впечатлить?
Тяжёлая челюсть напряглась, а во взгляде мелькнуло что-то затаённое. Что-то, чего он, кажется, не хотел, чтобы я замечала.
Возмущение? Негодование?..
Не может быть, чтобы я так легко задела в нём что-то.
— А я смотрю, тебе и впрямь полегчало, — задумчиво отозвался Барханов, так и не дав мне понять, что именно я успела в нём зацепить. — Хорошо. Тогда у нас действительно есть возможность поговорить.
Глава 37
— Поговорить? — переспрашивает. И её взгляд вдруг делается сосредоточенным.
От более или менее расслабленной позы не остаётся и следа. Она вся подбирается, будто готовится вскочить и бежать.
Всё это и кое-какие друге нюансы продолжают сгущать краски в этой странной картине.
Вроде бы всё и так в ней понятно, но вот эта исключительная ясность почему-то его и не оставляет в покое.
А ещё ему почему-то никак не верится в то, что Варвара могла переборщить с седативным.
Он не мог бы припомнить, чтобы его жена…
Бывшая жена.
…чтобы его бывшая жена вообще седативные принимала.
Да, конечно, можно было бы возразить, что времени с тех пор, как она была его женой, прошло предостаточно. Многое могло измениться.
Всё верно. И всё это так. Если бы не одно очень важное «но».
Артур не мог бы с чистой совестью, положа руку на сердце, повторить всё то, что говорил ей в лицо.
И не мог бы игнорировать тот факт, что даже
Он не припомнил бы ни одного отчёта от своих самых доверенных людей, в котором бы сообщалось, что Варвара подсела на седативные.
А тут вдруг едва ли не целую пачку с утра проглотила.
Конечно, можно было бы возразить, что нынешние обстоятельства к тому располагают, но до этого они почти неделю прожили в относительном перемирии. Тогда откуда взялась эта тема с успокоительными?
— Варвара, я снова пообщался с врачом…
— Зачем? — нахмурилась она и безотчётно провела ладонью по одеялу, словно пыталась ухватиться за что-то невидимое. — Он сообщил тебе что-нибудь новое?
— В целом повторил уже то, что сказал накануне. Завтра я отсюда тебя заберу. Но вот список препаратов, следы которых в твоей крови обнаружили… — он не сдержался и в замешательстве качнул головой. — Там и правда какая-то адская смесь.
Он успел заметить, как вытянулись в полоску её губы, на которые успела вернуться краска.
— И зачем ты это мне сообщаешь?
А взгляд по-прежнему настороженный, немигающий. Будто ждёт от него какого-то подвоха.
— Разобраться пытаюсь.
— В чём?
— В том, что действительно произошло.
— Произошло то, что я очень надеюсь поскорее со всем этим покончить.