Лада Зорина – Предатель. Ты нас (не) вернешь (страница 21)

Но пока всё, на что меня хватило, это прикрыть горевшие веки и осторожно сглотнуть, принимая неизбежное.

Моя «сиделка» уже было засобиралась покинуть палату, чего я ждала как спасения, но тут что-то вспомнила. Щёлкнула пальцами и улыбнулась:

— Да, извини, дорогая, чуть не забыла. Ты, конечно, очень смахиваешь на оранжерейный цветочек, но я научилась не доверять поверхностным впечатлениям. Поэтому давай проясним кое-что прямо сейчас.

Господи, что ещё пришло в голову этой Горгоне…

От страха и напряжения меня начинала мучить нестерпимая жажда, но я скорее умерла бы, чем попыталась просить помощи у неё .

— Я же понимаю, что стоит тебе хоть немного прийти в себя, ты тут же забьёшь тревогу. Забьёшь во все колокола. Это совершенно понятный, объяснимый порыв, — в сером взгляде сверкнула холодная сталь. — Ты всё расскажешь Артуру. И совершенно неважно, в каких вы сейчас отношениях. Ну у кого тебе ещё просить помощи?

Хорошо, что сейчас моё лицо попросту не могло выражать ничего. Иначе эта сволочь прочла бы на нём весь тот ужас, что клокотал у меня внутри.

— Так вот… — Ирина снов подалась вперёд и провела длинным ногтем по коже моего предплечья. — Не советую этого делать. Это не даст тебе ни-че-го. К тому же, в таком случае я буду вынуждена сделать ответный шаг. И каким он будет, можешь вообразить. Прошу, не сдерживай свою фантазию

Господи…

— У меня есть деньги и связи, Варвара. У меня очень много и того, и другого. А ещё целая армия юристов и финансируемые мною СМИ. Ты понимаешь, насколько женщине моего статуса и положения обидно, что её пытается обскакать девочка с улицы? Я не терплю выскочек, Варя. И я не позволю тебе отнять у меня мужчину, которого я давно считаю своим.

Она цокнула языком:

— Но если ты заупрямишься… тогда всё будет просто — твоё слово против моего. И если твои слова таки прозвучат… не обессудь. Ты причинишь мне неудобства, и тогда в опасности можешь оказаться не ты одна. Мы друг друга услышали?

Умирая внутри, я сподобилась на очередной едва заметный кивок.

— Вот и прекрасно. Будешь молчать, и я никого и никогда не трону. Я же не зверь, дорогая. Видишь, со мной всегда можно договориться.

Она поднялась из своего кресла, на миг застыла и, устремив взгляд в потолок, постучала указательным пальцем по губам, имитируя задумчивость.

— Сделаем так… Чтобы твоё исчезновение из жизни Артура не выглядело подозрительным, даю тебе… ну, скажем, месяц. Максимум полтора. Тянуть нам некогда, пора готовиться к свадьбе. Но за это время ты успеешь и сыну всё объяснить, и с неизбежным смириться. У тебя будет достаточно времени, чтобы отыскать пути отхода и по-тихому съехать.

Я кое-как проглотила горькую слюну, не в состоянии придумать хоть что-нибудь для ответа.

Ирине он и не требовался.

— Обещаю, никто не пострадает, — она закинула на плечо свою крохотную сумочку. — А я по итогу даже выплачу тебе компенсацию. Скажем… тысяч пятьсот устроит? Или… что это я мелочусь. Миллион. За ущерб и на сладкое. Договорились?

Не дождавшись реакции, она в последний раз потрепала меня по руке и ухмыльнулась:

— Ну вот и умница. Поправляйся. Пока!

Я лежала какое-то время в полной прострации. Не могла ни с мыслями собраться, ни осмыслить завершившийся разговор.

Палата давила на меня со всех сторон, душила своими уютными стенами.

Я беспомощно замычала, и горячие слёзы проложили дорожки по вискам, скатившись в волосы, рассыпанные по подушке.

Ощущение надвигавшейся катастрофы вдавливало меня в постель, вызывая дичайшее напряжение. Тело куда-то рвалось, но оставалось лежать неподвижно.

Спустя приблизительно четверть часа ко мне заглянула дежурная медсестра, и я кое-как промычала ей просьбу.

Мне нужно узнать, где мой сын и что с ним.

Перепуганная моим невменяемым состоянием, она пообещала, что обязательно выяснит, и попыталась меня успокоить, заверив, что в скором времени я вернусь в норму.

И я хотела бы порадоваться таким новостям, но мне нужно было быть в норме сейчас !

Медсестра помчалась исполнять мою просьбу, но её опередили.

Спустя десять минут, приказав никому не входить, в палату ворвался Артур Барханов собственной персоной…

Глава 29

— Варя…

Моё имя коротким, неуверенным выдохом сорвалось с его губ словно против его воли. Как подсознательная реакция на увиденное в палате.

Не представляю, как я сейчас выглядела и какое впечатление производила. Но раз уж даже железобетонный Барханов себя не контролировал…

Он приблизился к постели. Лицо — грозовая туча. Взгляд штормовой, челюсти сжаты так сильно, что чётко обозначились желваки.

— Что произошло?

Я на мгновение прикрыла глаза, переживая новый приступ острого отчаяния от своей почти полной беспомощности.

— Те… бе не объяс-нили?.. — кое-как вытолкнула я из себя и теперь боролась с заколотившимся от таких-то усилий сердцем.

Услышав мой трясущийся, едва различимый голос, Барханов помрачнел ещё сильнее. И я не могла понять, что значила такая реакция. Должно быть, ему ничего толком не объяснили и его взбесила необходимость мчаться сюда, чтобы выяснить, для чего его, такого вусмерть занятого человека, сюда вообще вызывали.

А тут всего лишь я. Всего лишь обессиленная от действия какого-то адского коктейля, который мне подмешала его будущая жена, которая ещё и пообещала сделать всё, что в её силах, чтобы уничтожить меня, если я даже попробую проболтаться.

Проболтаться кому? Мужу-предателю? Который бессердечно выгнал меня и своего не рождённого сына из своей жизни, а теперь пытался безжалостно его отобрать?

Да он в лучшем случае посмеётся над моими словами, а в худшем прикинет, что к чему, и решит, что ему такой исход даже выгоден!

Господи, а что если они уже заодно? Что если Ирина где-нибудь по пути отсюда решила-таки подстраховаться и посвятила его в свои козни?..

Сейчас я не могла трезво оценить, насколько правдоподобен такой вариант. Туман в голове до сих пор до конца не рассеялся. Оценить не могла, а вот поверить — за милую душу.

И от этой страшной догадки, от этого кошмарного допущения меня омывало волнами леденящего страха. И выбраться из этой ловушки пока не получалось.

— С врачом я ещё не говорил. Но мне его сейчас разыщут.

От того, каким тоном он произнёс вторую фразу… скажем так, мне не захотелось бы оказаться на месте врача.

— Ты… едва говорить можешь. Это… это же не инсульт?

Странно. Если бы я не помнила, в каких мы с Бархановым отношениях, мне померещилось бы в его словах беспокойство.

Но нет, ни в какое беспокойство я, конечно, не верила. Это всё проклятый туман в голове.

Я собралась с силами и качнула головой вправо-влево.

— Н-нет… Ар-тур…

Его взгляд тут же сделался цепким.

— Да?

Ну давай же, Варвара. Ты сможешь!

— Да-нил… Где? Как… он?

Тише, сердце. У нас получилось.

Барханов качнул головой, словно тем самым отметал мои сомнения и опасения.

— С ним всё в порядке. С Данилом я по телефону только что говорил. По дороге сюда. С ним весь день Беседин таскается, мой охранник. Меня выдернули с совещания…

Он замолчал, будто пытался определить, нормально ли это, что он пускается в объяснения, когда и где его застали новости обо мне.

Интересно, кто ему сообщил? Ставлю на то, что Ирина.

Я едва заметно кивнула, давая понять, что не требую объяснений.

— Он спрашивал о тебе, — Барханов явно чувствовал себя неуютно, как будто ему приходилось подбирать слова, чтобы говорить со мной буднично, без издёвки и вызова. — Я сказал, что ты по делам отлучилась. Позже всё ему объясню. Не хотел его пугать, прежде чем сам во всём не разберусь.

Ну надо же, какая заботливость…