Лада Зорина – Предатель. Ты нас (не) вернешь (страница 16)

— Просто не хочу быть голословной, — я пожала плечами и отыскала на почте отправленное письмо. — С тех пор, как мы развелись, много воды утекло. Мой круг знакомств порядочно увеличился. И среди этих знакомых есть, например… журналисты.

Я выдержала эффектную паузу.

— Одной из них я вчера написала.

Глава 22

— Написала? — на суровое лицо Барханова набежала непроницаемая тень. — Что ты ей написала?

Поджилки начинали трястись, но я приказал себе держаться. Ради сына. Ради Данила.

— Можешь прочесть. Чтобы в очередной раз не обвинять меня во лжи.

Я без колебаний сделала два смелых шага вперёд и сунула телефон с раскрытым текстом письма ему в руки.

Меня слегка тряхнуло от того, что я так внезапно оказалась слишком близко к нему.

Высоченный Барханов с могучим разворотом плеч и без того устрашал, а совсем рядом с ним и вовсе было легко потеряться.

Раньше его близость сводила с ума и дарила ни с чем несравнимое ощущение защищённости.

Сейчас эта близость скорее пугала. Но я понимала, что нельзя давать слабину. Потому что он не преминет воспользоваться любой моей слабостью.

Я вела сокрушительно неравную борьбу. Но выбирать не приходилось.

Барханов не стал сопротивляться. Опустил взгляд в мой телефон, потерявшийся в его огромной ладони.

И чем дальше читал, тем мрачней становился.

Дочитав, поднял на меня взгляд, в котором пылало адское пламя.

— Ты совсем сдурела, Варвара?

Я выдержала его убийственный взгляд и даже не поморщилась.

— А в чём дело? Разве я написала что-нибудь противозаконное?

Он молчал, и в ответ на его молчание я, выпрыгивавшая из собственной кожи от нервозности, затараторила.

— Не вижу в этом письме ничего криминального. Наташа уже полгода ведёт цикл репортажей о финансовой верхушке столицы. Ей интересны все аспекты их жизни. За мою эксклюзивную информацию она меня расцелует.

Барханов уничтожал меня взглядом. Мне чудилось, ещё секунда — и он запустит мой телефон прямиком в стену.

Но здравый смысл в нём, по-видимому, всё-таки возобладал.

Несколько долгих мгновений он практически не шевелился. Уверена, призывал все внутренние силы, только бы не сорваться и не натворить того, о чём впоследствии пожалеет.

Что, не ожидал? Наверняка и предположить ведь не мог, что я на такую наглость сподоблюсь.

— Ты собиралась рассказать ей о нас?

— Собиралась. Думаешь, я блефую?

Барханов снова опустил взгляд в телефон. Словно для того, чтобы проверить, что моё отправленное письмо ему не привиделось.

— Я знаю Теплицкую. Она репортёр с именем.

— Ага, — я кивнула, предвкушая победу. — И в соцсетях у неё полным-полно подписчиков. Это не говорящая голова. Это человек с весом.

— Помню, мы этому человеку с весом не так давно обзорный репортаж заказывали. К открытию крупного торгового центра. Сработали профессионально.

Это был хорошо выверенный удар. Но я и его умудрилась выдержать.

— И как ваш репортаж отменяет нашу с ней договорённость? — я пожала плечами. — Извини за простонародное сравнение, но мухи — отдельно, котлеты — отдельно. Наташа не упустит такой жирный кусок. Но даже если откажется, я ещё кого-нибудь отыщу.

— Чтобы всё-таки вывалить всё грязное бельё на общее обозрение?

— Именно, — огрызнулась я. — Я на всё пойду, Артур. На всё. Я от твоей репутации камня на камне не оставлю, если потребуется. Костьми лягу, но не позволю тебе отобрать у меня Данила.

— А о его жизни после таких публичных откровений ты подумала? — жестоко усмехнулся Барханов. — Делаешь его заложником своего крестового похода против меня.

— Заложником его делаешь ты! — парировала я, но внутри всё сжималось от того, что его выпад всё-так достиг цели.

И что же я за мать, если о последствиях для сына не думаю? В грязи я изваляю не только бывшего мужа. Не только себя, потому что не ожидать ответки было бы слишком наивно. Его пиарщики сделают всё, чтобы отмыть своего влиятельного клиента.

Но Данил-то… Данил-то чем всё это заслужил? Чем заслужил внезапно разгоревшуюся из-за него войну, где, как известно, все средства хороши и допустимы?..

— Ты грозишься разрушить публичный образ и навредить моему бизнесу, — Барханов свернул почтовое приложение, отключил экран и с преувеличенной аккуратностью вернул мне телефон так, чтобы наши руки ненароком не соприкоснулись. — Но даже на самом дне своей репутации я буду сильнее и эффективнее, чем ты, даже если получишь свою минуту грязной, сомнительной славы. И знаешь, чем тебе это аукнется, Варвара Лисина?

Я промолчала.

Поэтому Барханов продолжил.

— Всё просто. Я сделаю ответный ход. Лишу тебя всех доходов и перспектив. А если будет совсем скверное настроение, то и репутации. В конце концов это приведёт к тому, что тебя лишат родительских прав, и я заберу у тебя сына, но уже по-плохому. Ты к этому стремишься, Варвара? Ты этого хочешь?

Глава 23

— Я хочу, чтобы ты оставил нас с сыном в покое. Вот чего я хочу!

Артур выгнул бровь, стараясь, чтобы Весь его вид сейчас говорил: «Не позорься. Сдайся! Ты ничего выторговать у меня не сумеешь» .

— Надеюсь, ты понимаешь, что этот вариант невозможен.

— Я понимаю, — сейчас её голос звучал, будто струна под большим напряжением. — Но раз ты продолжаешь стоять на своём, я потакать твоему упрямству не собираюсь. Мне терять нечего. И я тоже пойду до конца. Встреча с Натальей назначена. Я её предупредила, что ты можешь постараться мне помешать, поэтому к форс-мажорам она подготовлена. И наверняка сделает выводы, если ты захочешь вмешаться.

Он видел, как она волновалась.

Блефует. Но хочет, чтобы он удостоверился в серьёзности её намерений.

Храбрая.

Всегда такой была. Он просто не любил за ней этого признавать. Ему всегда казалось, что быть сильным — его прерогатива. Для мужчины это важнее, полезнее, правильнее.

Женщинам же заигрывания с силой дарят иллюзию едва ли не безграничной самостоятельности, и они начинают воображать, что обойдутся без крепкого чужого плеча, на которое можно было бы опереться.

Он в её самостоятельность не верил. Раньше.

— То есть продолжим войну? — уточнил он на всякий случай. — Продолжим и в итоге, вполне вероятно, уничтожим друг друга. Так с кем же тогда останется наш сын?

— Н-не называй его нашим! — из её глаз за малым не посыпались искры. — Ты его не воспитывал. Ты его не растил. Он мой сын! И только мой!

— У ребёнка должен быть отец.

Он знал, как цинично звучит эта избитая фраза, и, конечно же, тут же поплатился за этот пассаж.

— Скажи это самому себе восемь лет назад!

Уела.

Умница. Можешь собой гордиться. Только это всё равно ничего не изменит.

— В любом случае, взаимное уничтожение это не выход.

— Я уже сказала тебе, что не отступлюсь!

— Я тебя услышал, Варвара.

Он был бы очень недальновидным и поверхностным человеком, если бы не рассматривал несколько выходов из ситуации. Просто тот, который сейчас напрашивался, был наименее предпочтительным. Но он как минимум был. Наверное, для старта это тоже в целом неплохо.