Лада Зорина – Предатель. Ты нас (не) вернешь (страница 13)

— Ну… он же мой папа.

Которому ты был всё это время не нужен! Который вообразил, что ты — чужой ребёнок, и поспешил вычеркнуть нас с тобой из свой личной жизни.

Но что, кроме боли, обиды и непонимания, моя правда принесла бы Данилу сейчас? Тем более что я понятия не имела, как собирался повести себя бывший супруг, встреча с которым была неизбежной.

— Это верно. Но ты не обязан…

Я не успела договорить, потому что… помяни дьявола.

Двери серой гостиной раскрылись, и в комнату вошёл Артур. Окинул нас бесстрастным взглядом.

— Прошу прощения, что заставил вас ждать. Нужно было решить один важный вопрос.

Ну да, выволочь для воспитательной беседы свою возомнившую о себе чёрт знает что светскую львицу.

— Надеюсь, всё удалось, — метнула я в него шпильку.

Барханов едва слышно хмыкнул, но комментировать мой выпад не стал. Смотрел на нас пристально, наверняка пытаясь представить, о чём мы могли говорить. Возможно, даже сдерживал гнев, вызванный моим самоуправством. Он-то не распоряжался меня сюда отводить. Но даже если его взбесила моя инициатива, он этого не показал.

— Время покажет, — туманно ответил он и плотно закрыл за собой двери гостиной. — Но сейчас меня волнуют дела поважнее.

Глава 18

— Нас — тоже, — в тон бывшему мужу ответила я. — Нас с Данилом интересует, когда мы сможем завершить наш визит и отправиться домой.

Барханов метнул на меня внимательный взгляд, но ничего не ответил. Вместо этого обратился к своему сыну:

— Данил, скажи, ты, как и мама, хочешь поскорее вернуться домой?

Сын тоже посмотрел на меня.

— Если мама хочет домой, то и я…

— Ну ведь тебе не всегда придётся принимать решения с оглядкой на маму.

Иезуит недоделанный. Думает, своими коварными и наводящими вопросами собьёт ребёнка с толку.

Но ты, кажется, забыл, Барханов, с кем имеешь дело. Это ведь твой сын, и умения вести разговор ему не занимать.

— Наверное. Но ведь сейчас-то я ещё пока не дорос.

Левая бровь Барханова приподнялась в удивлении. Не ожидал.

— То есть, выходит, не видишь ничего зазорного в том, чтобы считать себя маленьким и беспомощным.

— Я не беспомощный, — нахмурился Данил. — Я много чего умею. А вместе с мамой мы умеем ещё больше. Правда, мам?

— Правда, — я в упор смотрела на бывшего мужа, внутренне откровенно ликуя от того, что он не сумел скрыть досаду.

О да, дорогой. Сколько угодно можешь рассказывать, как ты за нами присматривал и как помогал. Благодетель. Но к тому, что творилось за пределами нашего маленького личного мира, ты не знал и знать просто не мог.

Я не беспомощная разведёнка с маленьким сыном на руках. Сын — моя опора и поддержка. Даже сейчас. Даже когда нам приходится противостоять такой величине, как ты — хозяин заводов, газет, пароходов.

— В этом я ничуть не сомневаюсь, — ответ предназначался, конечно же, сыну, но вот взгляд… взгляд Барханов устремил на меня.

И чёрт знает сколько ещё продолжалась бы это немая дуэль. Но Данил был ребёнком, который понятия не имел о нашей вражде, и правилам этой борьбы соответствовать не собирался.

Поэтому со всей непосредственностью, присущей его юному возрасту, задал вопрос:

— А это правда, что вы мой папа?

Подсознательно я ждала, что рано или поздно любопытство возобладает и он задаст этот вопрос. Но даже подспудно его ожидая, не могла не вздрогнуть, когда он прозвучал.

Моё сердце кувыркнулось и затрепетало.

Барханов, кажется, недалеко ушёл от меня. И вот это как раз удивило.

Уже и не помню, видела ли я его хоть когда-нибудь таким неготовым к ответу.

Прежде чем заговорить, он кашлянул и сейчас, наверное, в душе проклинал меня за моё самоуправство. Он наверняка предпочёл бы побеседовать с сыном с глазу на глаз, а не в присутствии ненавистной матери.

— Это правда, Данил. Я твой отец и вообще-то именно поэтому вас сюда пригласил.

Вас. Вас!

Какая наглая ложь, да как он…

— То есть, если говорить искренне, я приглашал только тебя.

Разбушевавшийся было гнев против воли поутих. Он что, в честность решил поиграть? Ни за что не поверю.

— А почему? — голубые глазёнки распахнулись от искреннего удивления. — Ты не хотел видеться с мамой?

Внутри что-то скрутило от этого прямого вопроса.

Барханов помедлил с ответом. Странно, но сейчас я прекрасно понимала, как он себя чувствовал. Как человек, под которым неумолимо трещал и разъезжался рискованно тонкий лёд.

— Я хотел.

Этот неожиданный и слишком короткий ответ заставил меня впиться в него ненавидящим взглядом.

Как его понимать?

— Много раз хотел, — Барханов полоснул по мне нечитаемым взглядом. — У меня к твоей маме были вопросы. Они появились не сразу. Сначала я думал, что всё знаю и понимаю. Потом оказалось, что это не так.

Замечательное объяснение. Но как бы меня от него ни коробило, я по-прежнему не хотела зажимать сына меж двух огней и делать его заложником чьей-то правды. Она у нас с Бархановым была у каждого своя. А Данилу, чтобы разобраться, на чьей он стороне, сначала подрасти не мешало бы.

— А какие вопросы? — не унимался следовавший за своим любопытством Данил.

— Их мы с твоей мамой обсудим. Извини, Данил. Они слишком личные. Это вопросы для взрослых.

Обсудим? Мы уже обсудили! Никакие дальнейшие обсуждения ничего не решат.

— А-а-а-а, — понимающе и вместе с тем разочарованно протянул сын. — Ну… ладно.

— Тебе понравился дом?

Данил обвёл взглядом элегантное убранство гостиной и вежливо кивнул.

— Я не весь его видел. Но тут красиво. И очень много места. Тут как десять наших домов, да, мам?

Да уж, нашей двухкомнатной компактной квартирке с этими хоромами не тягаться. Об убранстве я и вовсе молчу.

— Дом строился для семьи, — пояснил Барханов, и мне в его словах послышался едва ли не скрытый упрёк. — Тут несколько спален, библиотека, бассейн, тренажёрка, столовая большая и даже свой кинотеатр. В общем, много чего.

А вот и реклама подъехала. Можно было бы догадаться.

— Неподалёку конный завод расположен. В окрестностях пруд есть красивый. Летом можно рыбу ловить и купаться.

— Ого… — Данила сказанное, само собой, впечатлило.

Мало кого не впечатлило бы.

— Если хочешь…

Барханов не успел закончить своё заманчивое предложение. Снаружи раздался чей-то смутно знакомый голос. Дверь отворилась.

На пороге гостиной возникла Анна Евгеньевна, моя «обожаемая» свекровь…