Лада Зорина – Измена. Я тебя разлюбил (страница 24)

Однако эта иллюзия рухнула, когда он оказался в уютном зале ресторана и без особого труда выцепил взглядом за одним из немногочисленных занятых столиков ворковавшую парочку.

Дарья светилась. Вот натурально, мать твою, сияла от удовольствия.

Что за патоку этот хмырь лил ей в уши? Какие перспективы ей обещал?

Игорь двинулся к их столу, успешно заглушив пискнувший напоследок голос разума, что затея по всем фронтам идиотская. Ему не стоило вообще сюда являться. Он мог решить вопрос как-нибудь по-другому. Он мог в конце концов хотя бы позвонить для начала и сообщить своей пока что жене, что в курсе, где она и с кем ужинает. Просто чтобы дать ей понять, что любые её необдуманные действия, которые могут привести к его сложностям, он без внимания не оставит.

Он ведь именно поэтому в итоге всё-таки явился сюда? Ведь других причин быть не могло?

Но Добровольский отказался отвечать на этот вопрос даже мысленно.

— Надо же, какая приятная неожиданность, — заявил он, разглядывая ошарашенную парочку. — А я как раз ехал мимо. Думаю, дай заскочу перекусить — и такое приятное совпадение.

Никто из них троих и не поверил бы в честность такого определения. Эта встреча могла быть какой угодно, только не приятной.

— Дарья, замечательно выглядишь, — отвесил он жене комплимент. — Ты не против перекинуться парочкой слов?

— Против, — ответила она, даже не подумав тратить усилия на притворство. — За рамками вполне конкретных тем у нас с тобой нет общих тем для разговоров.

Прелесть какая. Соколов внушил ей чувство уверенности в своей неуязвимости? Это он зря. Нельзя так беспардонно вводить женщину в заблуждение.

— И всё-таки я настою.

— Добровольский, я, конечно, взаимно рад тебя видеть, — нагло соврал Соколов. — Но не похоже, чтобы твоя супруга горела желанием прерывать наше общение.

Хо-хо-хо, дерзим. От предчувствия назревавшего под тонкой плёнкой приличий конфликта его азарт заметно усилился.

— Может, мне стоит вызвать метрдотеля? — прозрачный намёк в голосе жены заставил его усмехнуться.

— Ни в чём себе не отказывай, душа моя. Я сам с удовольствием с Никитиным пообщаюсь. Сто лет не виделись.

Дарья поджала губы, понимая, что этот раунд она, скорее всего, проиграла. Но, пожалуй, стоило додавить, чтобы прояснить ситуацию окончательно — он не уйдёт отсюда, пока не получит желаемое.

— Если ты не горишь желанием перекинуться парой слов, сердце моё, это не проблема. Составлю вам, пожалуй, компанию. Поужинаем, и я откланяюсь.

— Нет, — Дарья отшвырнула сдёрнутую с колен салфетку и обратила взгляд на Соколова. — Прошу прощения. Всего на пару минут.

— Без проблем, — кивнул Соколов и взглянул на Добровольского с таким превосходством, словно его такой поворот нисколечко не тревожил. Он всем своим видом давал понять, что у него уже давно всё схвачено — и совершенно не важно, что там собирается предпринимать Добровольский.

И кстати, вполне возможно, у него были причины ввести себя так нахально. Последние инсайды, которые собрал для него Рамеев, намекали на эти самые причины. Ещё и поэтому Добровольский не мог пройти мимо того, что творила его пока ещё супруга. Понять бы, посвящена она в эти схемы или просто становится пешкой в большой игре.

Стоило им отдалиться от столика и выйти в уютный коридорчик, ведший в соседнюю залу, как Дарья накинулась на него.

— Мне на тебя в суд подать за преследование?

— Попробуй, — хмыкнул Добровольский. — Даже любопытно, что из этого выйдет.

— Что ты творишь, Добровольский? — процедила она.

— А ты что творишь, Добровольская? — спросил он ей в тон. — Я предупреждал тебя, что общение с Соколовым аукнется. А я привык держать своё слово.

 

Глава 39

— Добровольский, ты посчитал, мне есть хоть какое-то дела до твоих угроз? — мне пришлось очень постараться, чтобы не повышать голос.

Не хватало ещё привлечь внимание здешней публики. Как будто и без того о нас мало судачили. Пару дней назад Марина пыталась мне сунуть под нос какую-то статью из интернета, но я отмахнулась, даже мысли не допустив о том, чтобы окунаться в эти нечистоты. Худшее, что можно придумать в это время — интересоваться слухами и досужими вымыслами.

А я уверена в том, что именно они по сети и гуляли. Потому что правду могли рассказать только непосредственные действующие лица. Но ни я не давала комментариев по этому поводу, ни Добровольский, насколько мне было известно.

— То есть ты решила поступать мне назло, — муж окинул меня испытующим взглядом. — Или тут всё печальнее? У тебя к нему личная симпатия, может?

— А представь, если так? — прищурилась я. — Тебя это за какие мягкие места может трогать?

— Грубим.

— С большим удовольствием. Я тебе вообще, Добровольский, до сих пор мечтаю съездить как следует по зубам. Особенно после твоих последних выкрутасов!

На его лице мелькнуло удивление. Кажется, он пока ещё не сообразил. Что ж, возможно, я поспешила записать собственных детей в двойные агенты.

— Что, никак не сообразишь? — вскинулась я.

— Готова мне какой-то новый грешок приписать? — проворчал Добровольский, явно недовольный тем, что я умудрилась пойти в контратаку.

Ну да он-то привык, что инициатива в наших ссорах почти всегда была на его стороне.

— Ты сам его себе приписал! Что может твориться в башке у человека, подославшего собственных детей шпионить за матерью?

К моему великому сожалению, замешательство Добровольского продлилось до обидного недолго. Стоило мне озвучить причину своего возмущения, как он хмыкнул и кивнул.

— Ну, ё-моё, наконец-то. Значит, не всё ещё потеряно для этих двоих. Я ждал худшего.

— Что?.. — заморгала я, сбитая с толку такой реакцией.

Добровольский, на мгновение стряхнув с себя всю суровость, хмыкнул.

— Я ж понимал, что они будут выжидать до морковкина заговенья. Подгадывать момент для примирения. Так они не раньше твоего дня рождения сунулись бы с извинениями.

На этих словах мне вспомнилось, что именно так мне примерно и ответили.

— И ты их решил подтолкнуть? Во таким оригинальным способом?

— Ну а что? — пожал он плечами. — Я потребовал от них помириться с тобой и типа следить. Я же даже никаких конкретных задач им не ставил, просто попросил за твоим настроением присматривать.

Я растерянно молчала, пытаясь как-то переварить услышанное.

— Добровольский… надеюсь, ты понимаешь, как это всё воспринимается со стороны?.. Это… это какой-то бред сумасшедшего.

— Да мне плевать, как это воспринимается со стороны, — раздражённо передёрнул плечами муж. — Я решил вопрос так, как посчитал нужным. Всё, они примчались к тебе и покаялись. Их гложет раскаяние и совесть. Ну и тебе не так тяжко оттого, что мы с тобой таких бесхребетных и трусливых созданий воспитали.

— Го-о-осподи… — простонала я. — Да ничего бы вообще решать не пришлось, если бы ты в первую очередь не стал бы от них требовать сторону выбирать! Это ты понимаешь? Ты понимаешь, что сам создаёшь проблемы, а позже хлопаешь себя по плечу за то, что так удачно их порешал! И к твоему сведению, я не стала бы утверждать, что у нас с детьми произошло тотальное примирение.

— Это уже частности, — буркнул Добровольский. — И вообще, мы здесь не для того торчим.

— Мы здесь вообще торчим зря! — отрезала я. — За пояснения с детьми благодарна. Не придётся спать вполглаза и гадать, в какой из визитов ты заставишь их жучки в моей квартире поставить. Насчёт всего остального… я советую тебе не лезть в мою личную жизнь. Ты можешь сколько угодно параноить по поводу чужого влияния на наш с тобой развод, но меня твои навязчивые страхи не касаются. Я встречаюсь с кем угодно, когда угодно и где угодно. Это не твои заботы, Добровольский. Ты уж тем более не имеешь никакого права указывать мне, что я делать могу и чего не могу.

После такой длинной речи пришлось перевести дух. Зато я могла быть довольна собой — я высказала ему всё начистоту.

— Значит, ни шага назад, — кивнул Добровольский. — Будешь настаивать на своей независимости.

— Я надеялась, ты это понял давно. Но очевидно, переоценила твои умственные способности.

— Ох, Дарья не заводи меня своей агрессивностью, — саркастично отозвался супруг. — Ну что ж… ты права. Теперь ты сама по себе. Твоя жизнь, твои правила. И даже если ты действительно решишь воспользоваться посторонней помощью при разводе, запретить я тебе этого не смогу.

Мы смерили друг друга пылающими взглядами, но пока я боялась верить, что он добровольно готов отступить.

— И раз уж никакие уговоры на тебя явно не действуют, разреши мне кое-что тебе пояснить насчёт твоего нового ухажёра. Не знаю, известно это тебе или нет, но от Соколова жена ушла не просто так. Это такой мстительный мудила, что имей в виду — если он реально нацелился на меня, а ты его сейчас прокатишь, он отыщет способ тебе напакостить. А меня рядом не будет. Поэтому продолжая заигрывать с ним, имей в виду, либо ты к нему в койку ложишься, либо готовься к неприятностям. Я предупредил. Развлекайся.

 

Глава 40

— Я предупредил. Развлекайся.

Бросив эти последние слова, Добровольский развернулся и пошагал к выходу.

Только позже он, возможно, сумеет признаться себе, для чего на самом деле затевал этот визит.