Лада Зорина – Измена. Я тебя разлюбил (страница 23)

— Соглашусь, — я кивнула. — Но я уже свою позицию объяснила. В его бизнесе я ни черта не смыслю, а чтобы выгрызть у него кусок и потом попытаться его кому-нибудь перепродать... ты же должен представлять, сколько это моих собственных ресурсов сожрёт. Егор, я в бизнесе ни черта не понимаю. И амбиций никаких в этой сфере у меня никогда не было. Сейчас я сосредоточена на задаче минимум — развестись без утраты последних нервных клеток. Здоровье дороже.

— Но никто ведь не заставляет тебя воевать в одиночку, — сделал свой главный шаг Соколов.

— Ох, ты это так говоришь, будто у меня изобилие вариантов! — усмехнулась я. — Егор, бодаться с Добровольским могут позволить себе очень немногие. И это либо очень отчаянные, либо очень смелые люди. Ну или всё вместе. И если честно, я очень далека от мысли бегать по знакомым в поисках помощи.

Соколов в ответ одарил меня такой многозначительной улыбкой, что сопровождать её какими-либо пояснениями и не требовалось.

‍Да и не получилось бы, потому что мой взгляд с его лица взметнулся вверх уловил какое-то движение.

И уловил очень вовремя — потому что к нашему столику направлялся чёрт пойми откуда взявшийся Добровольский!

 

Глава 37

— Что, притихли? — Добровольский даже не пытался скрыть своего довольного вида, когда докладывавший ему помощник передал последние актуальные новости.

— Похоже на то, — кивнул он, сверяясь с планшетом. — Во всяком случае, паломничество, как вы его называете, в приют уже не такое активное. Вчера заезжал некто Быстрицкий. Я его пробил. Это совладелец фирмы по производству спорттоваров… Сейчас гляну её название.

— Не нужно, — отмахнулся Добровольский. — Быстрицкого я знаю. Дарья на него и не взглянет.

Краем глаза, он заметил, что помощник бросил на него недоумённый взгляд, но решил его проигнорировать, сделав вид, что вовсе не проговорился.

Мало ли какие у него могут быть мысли вслух?..

Но дело ведь не в личных симпатиях, чёрт возьми! И это напоминание самому себе заставило Добровольского сжать челюсти.

Нет, дело как раз в том, кто ей выгоден с юридической точки зрения. А Соколова в этом плане Быстрицкий не переплюнет. Вряд ли тот сможет подсунуть ей каких-нибудь элитных юристов на блюдечке. Нет, Быстрицкий вполне мог заезжать в их приют по прямому, что называется, назначению — собакена себе подыскать

Чёрт с ним. Он не угроза.

Добровольский даже фыркнул, чем заработал ещё один взгляд помощника. Твою-то мать, только представить Дарью под ручку с Быстрицким. Умора!

От разыгравшегося воображения у него даже настроение улучшилось. А это плюс не только ему, но и подчинённым, которым с ним в последнее время было не слишком-то приятно общаться.

Что поделаешь, издержки сложившейся ситуации. Всем приходилось сцепить зубы и терпеть.

— Ну, тогда это отличные новости. Раз никакой подозрительной активности не наблюдается и доложить тебе больше нечего, то свободен.

Видимо, тот поначалу даже не поверил, что так легко отделался. Закрыл свой планшет, кивнул и умчался.

— Какие все нежные, — проворчал Добровольский, про себя гадая, как проведёт остаток сегодняшнего дня.

А день сегодня выдался на редкость спокойный, не загруженный ни поездками, ни встречами. О том, как продвигается процесс оценки имущества, ему отзвонились ещё с утра. Пара деловых встреч завершилась ещё до обеда, и Добровольский почти маялся от непривычного безделья.

Он всё-таки предпочёл бы рабочую суету. Уже давно привык жить в режиме перманентной занятости. Трудголизм это или нет, но так его жизнь наполнялась вполне конкретным смыслом.

На днях Марго на это ему попеняла. Добровольский подозревал, на такие мысли её натолкнуло новое приобретение — его любовница так сильно привязалась к взятому из приюта щенку, что тот, кажется, заставил её преисполниться и осознать тщету мирского бытия.

Оказывается, для полноты жизни нельзя забывать об отдыхе. А ещё нужно проживать свои чувства и эмоции в состоянии тотальной осознанности. Что означала вся это хрень, Добровольский понятия не имел.

Он жил по правилам, графикам и режиму. С этим годами приходилось жить не только ему, но и семье. И никому из родных ни разу не приходило в голову упрекнуть его в таком образе жизни.

Ещё бы они упрекнули! Такому образу жизни они были обязаны всеми благами, которыми наслаждались. Ни дети, ни Дарья его не попрекали.

Жена время от времени, конечно, напоминала ему о необходимости передохнуть. А он обычно в ответ на её слова склонял ей голову на плечо или, при возможности, укладывал на колени и предлагал помочь ему хоть немного расслабиться

Дарья тихонько смеялась и делала то, что он обожал — запускала свои тонкие, нежные пальцы в его шевелюру, и на время он попросту отключался…

— Игорь Александрович…

Он вздрогнул, выдернутый из коварно накативших на него воспоминаний и уставился на приоткрытую дверь кабинета. Из приёмной с виноватым видом выглядывала его секретарша.

— Прошу прощения, но ваш селектор, кажется, отключён. Я стучала, и вы не ответили. Поэтому…

Твою мать! Что это на него нашло-то?

— Всё в порядке, не извиняйся, — он выпрямился в кресле. — Задумался просто. Что-то случилось?

— К вам Рамеев приехал. Говорит, есть какая-то важная информация.

У начальника его охраны была дурацкая привычка часть информации докладывать исключительно лично — он почему-то не доверял, системе его кибербезопасност, свято уверенный в том, что гении-хакеры всегда отыщут способ обойти любые преграды.

И раз уж Рамевв тут, значит, информация действительно важная.

— Зови, конечно.

Секретарша кивнула, и через минуту Рамеев уже входил в его кабинет.

— Вечер добрый, — поздоровался он и пожал Добровольскому руку.

Ох ты ж чёрт, он как-то и не заметил, что близилось время окончания рабочего дня. Совсем потерялся в воспоминаниях.

Может, стоит Марго позвонить перед отъездом. Пригласить её куда-нибудь, что ли? Почему-то ему было лень думать об этом прямо сейчас. Позже. Сначала разберётся с Рамеевым.

— Точно добрый? — хмыкнул он, разглядывая хмурое лицо подчинённого. — Выглядишь ты, Кирилл, грустновато.

— Я всегда так выгляжу, — напомнил он и протянул ему конверт. — Во-первых, вот информация по Лузину. Там развёрнуто, но если суммировать, то он вне подозрений. Никаким шпионажем его компания не занимается. Мой инсайдер поклясться готов.

— Давно ли ты веришь клятвам? — хмыкнул Добровольский, но кивнул. — Принято. А во-вторых?

— А во-вторых, ваша супруга сегодня отправилась в ресторан с Соколовым. Только что об этом узнал от наблюдения.

— В ресторан? — раздул ноздри Добровольский.

— Так точно. Судя по тому как всё выглядит, у них сегодня свидание.

 

Глава 38

— Ты уверен, что вообще никак не получится?

Игорь сдержался, чтобы не нагрубить.

И это она у него спрашивает. Звонит в самый неподходящий момент и спрашивает.

— Маргарита, ты случайно не помнишь, сколько раз я тебе за последние пару недель предлагал куда-нибудь выбраться? Ты мне что отвечала? — он лихо обогнал маячившее у него перед носом Порше и вдавил педаль газа. — Если правильно помню, то у тебя сейчас свет в окошке — это твой щенок. Ему нужно время на то, чтобы привыкнуть, и ты от него не отходишь. А тут вдруг именно сегодня на тебя снизошло желание куда-нибудь выбраться.

— Я так понимаю, ты не в офисе, — проницательно заметила Маргарита.

— Правильно понимаешь. Я отправился по делам. И теперь у меня уже нет времени на то, чтобы куда-то сегодня выбираться. Теперь мне надо со своими вопросами разобраться.

— Это что-то неотложное, как я понимаю?

— Ты даже не представляешь, — процедил он сквозь сжатые зубы.

Пока он прокладывает себе дорогу в этом раздражающе густом потоке наводнивших улицы столицы авто, его супруга, вполне вероятно, обсуждает с Соколовым перспективы взаимовыгодного сотрудничества. И зная намерения этого хитро сделанного деляги, несложно догадаться, в каком русле потечёт их беседа.

Он же её предупредил. Он настоятельно посоветовал ей не путаться с Соколовым. После развода может общаться с ним сколько угодно!

— Хотя на хрен бы он ей сдался, — пробормотал Добровольский едва слышно, когда отключился и в салоне авто вновь повисла гнетущая тишина.

Его даже самая ненавязчивая фоновая музыка сейчас раздражала, поэтому он предпочёл остаться наедине со своими мыслями.

Не лучшее, как выяснилось, решение, но ничего более дельное в голову ему не пришло.

В нём ещё теплилась слабенькая надежда на то, что Рамеев ошибся. Что, конечно, со стороны целого начальника охраны халатность, но Добровольский бы его за эту промашку охотно простил.