Лада Зорина – Измена. Я (не) смогу без тебя (страница 48)
Но из памяти будто сами собой принялись дружно всплывать отдельные памятные слова и фразы. Советы и наставления. Ремарки и замечания. Таинственные, как мне казалось тогда, комментарии.
И сейчас все они складывались в очень стройную, предельно понятную картину. Потому что отыскался тот самый «клей», который надёжно склеил их воедино.
— Как давно ты к нему неравнодушна?
Наконец-то. Впервые за очень долгое время я почувствовала себя хозяйкой положения. Не измаявшимся созданием, успевавшим лишь реагировать на всё, что подбрасывала мне беспощадная жизнь, а человеком, чуть лучше разбиравшемся в ситуации.
— Я не понимаю, о чём ты говоришь. Это совершенно некорректная постановка вопроса. Милена, эти последние месяцы вы с мужем для меня в первую очередь были клиентами, которым я пыталась помочь. И предполагать, что я буду пользоваться…
— Этому вряд ли можно сознательно сопротивляться, — напомнила я. — Ты же сама мне говорила, что любые эмоции следует переживать. Что чувства неподвластны контролю, мы не должны пытаться их подавить. Их проживать нужно и принимать такими, какие они есть. Разве не так? Почему же тогда ты от своих чувств бегать решила?
Я видела, что в первые мгновения Вероника всё-таки собиралась мне возразить, но когда я закончила, её лицо изменилось. Должно быть, она тоже устала. Притворяться и бегать от правды.
— Милена, моё отношение к Марату… оно никак не отменяет того факта, что ваша совместная жизнь не удалась. Вам стоило бы отпустить друг друга, чтобы не мучиться. К тому же…
— Что? — не выдержала я.
Глупо было бы притворяться, что моё шокирующее открытие подействовало на меня сугубо положительно. Да, оно придало мне уверенности и сил надавить на подругу, вытянуть из неё признание. Но оно же и ранило. Ранило глубоко.
— К тому же, ты знаешь, что Марат — человек очень сложный, со своими травмами и тревогами.
— Как подробно он с тобой ими делился?
Фантазия начинала работать в явно деструктивном для меня направлении. А что если чувства Вероники взаимны? Ну даже если и не взаимны, то… кто мог поручиться, что она не побывала в его постели, как и та безымянная блондинка?
От этих догадок меня бросило в жар, потом в холод. И Ника, конечно, не спешила мне по этому поводу исповедоваться.
— Не могу сказать, что он мне всё рассказал. И нет, я не считаю, что рассказ был подробный. Всего несколько фраз. Я в курсе, что ты о его прошлом знаешь куда больше, чем я.
Меня эта мысль успокоила. Но ненадолго. Потому что подруга продолжила:
— А я знаю больше, чем ты, о Марате сегодняшнем.
— Что это значит?
Вероника чуть склонила голову, и лившийся из окна солнечный свет выхватил из её пряди огненные искорки.
— Как сложилось твоё общение в чате? С заместителем Лены.
Сбитая с толку такой резкой сменой темы нашего разговора, я неуверенно пожала плечами.
— Не думаю, что это сейчас так уж важно. Мы несколько раз пообщались.
— Какое мнение у тебя сложилось о нём? Он представился?
— Он не стал мне своего имени называть.
Я не захотела выкладывать Веронике всю правду, даже если это была такая в сущности безделица, как его прозвище.
— Любопытно, — печально усмехнулась она. — Решил разыграть с тобой карту незнакомого собеседника. И, кажется, ему удалось.
— О чём ты? Я его знаю? Не могу я его знать. По общению…
— Вот тебе и ответ, Милена, — печальная улыбка не сходила с лица подруги. — Ты его не узнала. Ты не знаешь его. Он для тебя незнакомец. Столько лет прожили вместе, и всё равно незнакомец. Это ли не повод задуматься?
С макушки до самых пят меня окатила ледяная волна. До сознания информация добралась, но разум не был готов принять её за правдивую.
— Это… как понимать?
— Буквально, — безжалостно отозвалась Ника. — Твой муж явился ко мне после твоего отъезда и потребовал доступ к вашему чату. Хотел с тобой пообщаться. Инкогнито. Почему-то я ожидала, что он быстро признается. Но насколько я понимаю, этого так и не произошло. Думаю, Марат переоценил свою способность завоевать твоё доверие. Не знаю, почему он решил, что ты доверишься незнакомцу…
Полуночник и есть Марат?..
Но к чему это притворство? Кому и как оно могло бы помочь? Он действительно думал, я доверюсь первому встречному? Опять меня проверял?
Гнев уже привычно охватил меня, будто пламя лесного пожара.
— Зачем он это сделал? — потребовала я ответа от Ники.
— О, это ты у своего супруга спроси, — развела руками подруга. — Он, к сожалению, оставил меня без ответа.
И я поняла, что нам говорить больше не о чем. Ника нарушила все возможные правила, воспользовалась моим доверием и решила, что ей сойдёт это с рук.
Холодно с ней попрощавшись, я навсегда покинула порог её дома. Но это не значило, что я оставлю её поступки без ответного действия.
И оказалось, что без ответа я попросту не смогу обойтись.
Потому что вечером случилось уж совсем неожиданное.
После раннего ужина я отправила Сашку в детскую и собиралась написать сестре, но неожиданно ожил дверной звонок.
Гадая, кто это мог быть, я отворила двери и остолбенела.
На пороге пока ещё нашей с Маратом квартиры стояла… та самая блондинка, которую я застала в его постели.
Глава 64
— И-извините, — еле слышно проговорила блондинка.
И я даже вздрогнула от её тихого голоса.
Стоп, может, я всё же ошиблась? Может быть, перепутала?
Что она вообще может тут делать? Это было бы уж какой-то совсем запредельной наглостью с её стороны.
И это при том, что я ещё от разговора с бывшей подругой не отошла. А тут… это.
— Я понимаю, это выглядит, наверное, очень странно, но я пришла… Мне очень нужно с вами поговорить.
— Со мной?..
От такого поворота я ещё больше опешила. Мне-то подумалось, что она надеялась застать тут Марата. Может, знала откуда-нибудь, что мы с сыном в отъезде и…
— С вами, — кивнула она. — Это очень важно. Пожалуйста.
Во мне ещё боролись смертельно раненая гордость и холодная рациональность, подбивавшая узнать, за каким чёртом её сюда принесло, а рука уже распахивала дверь шире.
— Ну… войдите тогда хотя бы.
Позже, вспоминая этот нежданный визит, я решила, что не последнюю роль сыграло то, как держалась блондинка. Она не пришла заявить мне что-нибудь в духе слов Вероники. Не явилась анонсировать, что собирается бороться за моего мужа, что у неё на него столько же прав, что они, в конце концов, любят друг друга или что-нибудь в том же роде. Я ведь понятия не имела, чем тут занимался Марат, пока мы были на море. Где гарантии, что он снова её не навещал?
Но я отмахнулась от него, не желая даже прислушиваться. Не хватало ещё прямо сейчас поддаваться наплыву сомнений и страхов.
Блондинка, пряча глаза, юркнула за порог. Я затворила за ней дверь, заглянула в комнату к увлечённому рисованием сыну и провела незваную гостью на кухню.
— Я не хотела визитом тревожить, но говорить о таком по телефону или в письме… это как-то неправильно.
Да уж, тут с ней нельзя было не согласиться.
— Чаю? — бесстрастно предложила я.
В её голубых глазах отразилось безграничное удивление.
— Что, чай не пьёте?
— Н-нет, почему… пью. Я просто… да, спасибо. Не откажусь.