Лада Зорина – Измена. Я (не) смогу без тебя (страница 42)

Он взглянул мне в глаза:

— Даже если и нет, имеешь полное право.

Господи, да что с ним творилось?..

Я обхватила себя руками, не в состоянии избавиться от жуткого ощущения, что сейчас говорю с незнакомым мне человеком.

— Ты считаешь, что мне лучше уехать, — повторил он и кивнул. — Я уеду.

И моё сердце пропустило удар. До конца я ещё не понимала, но нутром ощущала, что мы жжём мосты.

— Я уеду, — повторил Марат. — И это конец. Думаешь, я этого не понимаю?

Я пыталась понять, согласна ли с этим всем своим сердцем. Но оно, окаянное, сейчас билось так быстро, что спрашивать его о чём бы то ни было не представлялось возможным.

— Поэтому спрошу только одно, — Марат поймал мой затравленный взгляд. — Ты действительно этого хочешь?..

Глава 56

Какого ответа он ждал?

Сейчас я не могла угадать, провоцировал ли он меня на однозначное «да», чтобы потом с лёгким сердцем назначить меня виноватой в нашем окончательном расставании, или всё-таки искренне пытался понять, чего я желаю.

— Я действительно этого хочу, — чётко и без запинки выговорила я.

Когда в растерянности и не знаешь, что ответить, говори правду. Как бы в итоге ситуация ни повернулась, по крайней мере ты будешь знать, что оставалась честной. Уже меньше поводов корить себя за последствия.

Марат не мигая смотрел мне в глаза. Он видел в них правду. Понимал, я не лгу.

И этого оказалось достаточно.

— Значит, на этом — всё.

Я невольно поёжилась от обречённости, пропитавшей его густой, низкий голос.

— Тебе не стоило приезжать…

Он кивнул:

— Но я всё же надеюсь, ты не будешь делать вид, что не понимаешь, почему я приехал.

— Потому что не доверяешь мне и никогда не доверял? — вырвалось у меня.

Нет, он хотел сказать что-то другое. Потому что мой неосторожный ответ заставил его поморщиться.

— Глупая.

— И потому что я глупая?

В ответ на мою остроту он ничего не стал говорить. Нет, он предпочёл действовать.

Приблизился ко мне и, не встречая сопротивления, провёл ладонью по руке от плеча до запястья.

От неожиданности я втянула в себя воздух, но сил отстраниться в себе не отыскала. Я только сейчас поняла, как скучала по родному прикосновению. Как мне не хватало этой, казалось бы, мелочи.

— Потому что, — хрипло отозвался он, — ты как магнит. К тебе тянет.

Это было так непохоже на мужа… Словно и не он сейчас стоял передо мной.

Марат никогда не был особенно щедр на нежности или проявление чувств. Он мог забыться лишь в гневе, в чём-нибудь разрушительном.

А сейчас… Что же с ним всё-таки происходило?

— Я… тебя не узнаю. Вчера и утром… ты один. Сейчас…

Пытаюсь сосредоточиться и сформулировать мысль, но меня захлёстывают полузабытые ощущения. Я пытаюсь бороться со слабостью, но это оказывается совсем нелегко.

И это после всего что мы успели друг другу наговорить. После всех этих трудностей…

— Не уверен, что смогу объяснить.

— А я не уверена, что понимаю, к худу или к добру эти внезапные перемены.

Его пальцы продолжали греть моё предплечье. И я понимала, что это странно, непоследовательно, неуместно, неправильно в нашем нынешнем положении. Что это рушит хоть какую-то логику нашего, видимо, неминуемого расставания. Но продолжала стоять, впитывая в себя тепло его тела.

Я ведь совсем не ценила этих крохотных, но таких важных моментов, когда у нас всё было хорошо. Когда мы не ссорились. Когда мы понимали друг друга. Или думали, что понимали.

— Что бы во мне ни менялось, одно не изменится никогда, — его пальцы медленно обхватили мою руку. — Я всегда буду считать тебя своей .

Я непроизвольно сглотнула, но не позволила его голосу сотворить непоправимое.

— Хотела бы я сказать то же самое. Но после твоей измены утверждать этого не могу. Ты лишил меня этой возможности.

Наверное, я ждала, что он попытается себя оправдать. Кто знает, чего стоило ждать от тех неизвестных перемен, что в нём происходили. Но я зря ждала.

Его пальцы соскользнули с моей руки.

— Я знаю, что после всего, что натворил, не имею права этого говорить. Но всё же скажу. Я ведь учусь быть с тобой честным.

Мне пришлось кашлянуть и прочистить горло, чтобы ответить.

— Я тебя слушаю.

— Если решишь продолжить общение с этим… Краснозёмовым, я не могу гарантировать ему безопасность.

По спине у меня пробежал холодок — до того откровенной угрозой веяло от его прощальных слов.

— Что… ты имеешь в виду?

— Ровно то, что сказал, — взгляд мужа пригвоздил меня к месту. — Он многого тебе не договаривает. И я его к тебе не подпущу, как бы ты меня за это ни ненавидела.

— Марат, ты не можешь…

— Могу, — с неожиданной силой возразил он.

Его руки снова вернулись, но на этот раз он обхватил меня за плечи и привлёк к себе.

— Послушай, Милена, — он склонился надо мной до опасного близко. — Чем бы всё ни закончилось, этот скользкий мудак тебя не заслуживает.

Он успел заметить, как мои губы шевельнулись в попытке что-то выговорить, и нехорошо усмехнулся.

— Да, я знаю, что ты хочешь сказать. От мудака слышишь. Всё это верно. Как верно и то, что Краснозёмов вообразил, будто ты спишь и видишь, как бы избавиться от меня и попытать счастья с ним. У меня даже есть кое-какие обоснованные подозрения на тот счёт, кто мог его надоумить.

А вот такого поворота я не ожидала.

— На… надоумить? О чём ты? Кто мог его надоумить?

Но Марат покачал головой:

— Прежде чем бросаться такими серьёзными обвинениями, я отыщу доказательства. Иначе ты окончательно меня проклянёшь. Но если мои подозрения окажутся правдой… ты много нового узнаешь о своём окружении. Возможно, поймёшь, что я не единственный такой вот мудак.

Я совершенно не ожидала, что разговор свернёт на такую крутую и скользкую тропку.

— Что-то… что-то случилось, пока мы с Сашей были здесь.

Эта мысль снизошла на меня как озарение, и я даже не смогла бы вменяемо объяснить, почему мне так подумалось. Я просто отчётливо ощущала, что муж что-то недоговаривает.

— Всё и ничего, — печально усмехнулся муж, отпустил меня и отступил. — Завтра утром меня здесь не будет. Не буду портить вам отдых. Пойду Сашке об этом скажу.