Лада Зорина – Измена. Я (не) смогу без тебя (страница 32)

И только что в поле моего зрения появился тот самый чужой — Илья Краснозёмов.

Я невольно нахмурилась. Сколько бы я ни прокручивала у себя в голове произошедшее в его доме, так и не сообразила, какой ответ стал бы наиболее правильным при нашей новой встрече.

А теперь и гадать не придётся.

— Надеюсь, я не потревожил ваше уединение.

— Пляж не частный, — я пожала плечами. — Вы имеете право гулять где вам вздумается.

Илья какое-то время молчал, наверняка уловив в моём голосе исключительно прохладные нотки.

— Я увидел вас из окна. Промаялся целый час, раздумывая, стоит ли выходить. Но потом решил, что всё-таки стоит.

Илья не стал спрашивать моего разрешения, вошёл в беседку и аккуратно присел на скамью, расположенную напротив моей.

— И почему вы решили именно так? — вопрос звучал как вызов. По сути, конечно, он им и был.

— Потому что хотел бы перед вами извиниться, Милена.

Кажется, он впервые назвал меня по имени. И будто против шерсти погладил. Ничего, в общем-то, предосудительно не совершил, но меня почему-то вдруг покоробило.

— За что собираетесь извиняться? — я спрятала озябшие от ветра руки в рукавах своей куртки и в сотый раз бросила взгляд на сына, что-то мастерившего из влажного песка в приличном отдалении от воды.

Краснозёмов, кажется, понял намёк. Просить прощения придётся не только за последние слова.

— Вероятно, я повёл себя по-идиотски. Там, в торговом центре.

— Смотря что вы под этим подразумеваете, — я не собиралась облегчать ему задачу.

Мой сосед по беседке усмехнулся, понимая манёвр:

— Я влез в беседу с вашим знакомым. Проявил никому не нужную и, вероятно, даже губительную инициативу.

— Вероятно, — отрезала я и уставилась на бившиеся о пологий берег волны. — Ваши слова были как минимум лишними.

— Я это понял. И за это прошу вас меня извинить.

Ну и что мне стоило на это ответить? Я просто кивнула, тем самым обозначая своё согласие принять его извинения. Стоило ли дальше ворчать, когда дело давно сделано и ничего уже не исправишь? А плодить негатив попросту не хотелось.

— Спасибо за понимание. Рискуя прозвучать, словно провинившийся школьник, всё-таки пообещаю. Я так больше не буду.

Возможно, я даже усмехнулась бы этой незатейливой шутке. Возможно. Если бы настроение располагало. Но сейчас лишь дёрнула уголком рта.

Моего собеседника это, впрочем, не обескуражило. Он ведь, судя по всему, поставил себе непростую задачу — продолжить свои извинения.

— Ну и, само собой, это не всё. Я должен извиниться перед вами за очевидное.

Глава 44

— Извиняйтесь.

Я откинулась на спинку скамьи и посмотрела собеседнику в глаза — прямо и безо всякого намёка на лукавство. Мне хотелось бы, чтобы он по достоинству оценил мою открытость и твёрдое намерение расставить все точки над «i» в нашем коротком знакомстве.

Мне хотелось, чтобы он понял и чётко уяснил мой посыл — я не намерена спускать на тормозах никакую двусмысленность.

— А вы пленных не берёте, — оценил мою открытость Илья.

— Не сегодня.

— Я, должно быть, сильно вас своими словами обидел.

Ну вот, ещё немного, и я начну выглядеть сварливой гарпией, почти ни за что третирующей человека.

Я проследила взглядом за сыном, деловито равнявшим одну из стен песочного замка. Вздохнула.

— Вы меня удивили. Огорошили. И расстроили. Так будет верней.

Краснозёмову хватило совести ненадолго опустить взгляд. Но я всё-таки говорила со взрослым мужчиной, не с мальчишкой, которого можно было бы задавить чувством вины. При условии, конечно, что оно у этого мальчишки присутствовало. Но Краснозёмов явно не собирался зашагивать дальше собственноручно проведённых красных линий. А о том, где он их прочертил, мне только предстояло узнать.

— Мне очень жаль. Надеюсь, вы понимаете, таких целей я не преследовал.

— А какие преследовали? — ухватилась я за последнее слово. — Мне действительно хотелось бы всё же понять, почему вы так себя повели.

Тут же вспомнился наш последний диалог с Полуночником. Его ответы. И его справедливые подозрения.

Всё-таки приходилось признать — кто бы ни сидел по ту сторону монитора, он знал меня лучше, чем я могла бы признаться даже себе.

— Знаете, слово «преследовал» невольно настраивает на негатив.

— Переживаете, что я ваш ответ как-нибудь неправильно истолкую?

Илья помолчал, а потом едва заметно качнул головой, отрицая:

— Думаю, мой ответ для этого слишком прозрачен. Я позволил себе с вами подобную неосторожность, потому что, Милена, вы мне очень понравились. И я не вижу смысла это скрывать.

Ожидала ли я на подобную честность? Судя по тому, как мой рот приоткрылся, а брови поползли вверх — очень вряд ли.

Всё, что пришло мне на ум, выдавить из себя:

— Но я же… я замужем!

— Да, вы мне об этом уже говорили, — справедливо сыронизировал Краснозёмов. — Но у меня и на это есть свой ответ.

Я молчала, не зная, что мне-то на это ответить. Ладно, допустим, в глубине души я подозревала, что наш внезапный сосед слишком близко к сердцу воспринял наше соседство. Факторов много. Да к примеру, от скуки или от одиночества вообразил, что его ко мне потянуло.

Но это, конечно, ни в коем случае не оправдание и совершенно точно не повод позволять себе предположить, будто я отвечу взаимностью. Даже толком не зная о подробностях моих обстоятельств!

Пауза в диалоге затянулась, но ненадолго.

— Вот ведь… — хмыкнул Илья и задумчиво покачал головой. — Передо мной дилемма: дать вам стопроцентно честный ответ и снова отхватить по шее или врать, чтобы выглядеть раскаявшимся грешником.

Я прочистила горло.

— Кхм… Какая интересная у вас дилемма.

Он снова взглянул на меня, но уже без капли иронии:

— Милена, я считаю, что честность важней.

Стопроцентно верный, идеальный ответ. Можно сказать, беспроигрышный.

Но тут я понимаю, что мне вряд ли так уж важна эта самая честность. Вот ведь какая удивительная непоследовательность. Вот ведь парадоксальность. А разве не к честности мы стремимся в общении? Так почему мне сейчас не хочется слышать правду? Я её боюсь? Или это что-то другое?

— Тогда говорите, — слова даются с трудом. — Говорите так, как вам кажется правильным.

И ответ себя, конечно, ждать не заставил.

— Я не шутил тогда. К сожалению. Вы действительно мне очень понравились. И увы, ваше замужество не может меня остановить.

Все мои силы ушли на то, чтобы не терять невозмутимого вида. То есть он вот так запросто признавался, что собирается меня у мужа отвоевать?..

— У вас, оказывается, планы… наполеоновские. А меня вы не забыли спросить? Не хотите поинтересоваться, как я восприму подобного рода манёвры?

Краснозёмов меня удивил, не поддавшись на явный отпор.

— А вы всерьёз собираетесь? У вас в браке, значит, всё здорово?

— П-прошу прощения? — вспыхнула я, теряя всякие попытки сохранить внешнюю уравновешенность. — Знаете, Илья, вот уж что-что, а свой брак я с вами обсуждать точно не собираюсь.