Лада Зорина – Измена. Я (не) смогу без тебя (страница 33)

Краснозёмов спокойно пожал плечами:

— А я на этом и не настаиваю. Мне вообще кажется, что этот вопрос был риторическим.

— Это почему вы так решили? — меня начинало душить возмущение.

— Просто вижу, что вы очень задумчивы и часто печальны. Особенно если речь о муже заходит.

Мне вдруг совершенно по-детски захотелось стукнуть его, да посильнее! Какое право он имеет быть таким наблюдательным? Его об этом никто не просил!

— А вам не кажется, что это очень рискованно — судить по вот таким косвенным показателям?

— Риск всегда существует, — усмехнулся Илья. — Но везде и всегда стоит быть готовым рискнуть.

— Допустим, — я сжала губы. — Но почему вы решили, что имеете право?

Я ожидала, что мой вопрос заставит его призадуматься. А вышло наоборот. Он будто ждал, что именно его я задам. Потому, вероятно, и ответил без паузы.

— Потому что сам прошёл через крушение брака. Через развод. И, скажем так, не совсем уж в этих делах неопытен. К сожалению.

Его слова невольно отозвались во мне ещё не притупившейся болью.

И на что это он намекает? Хочет сказать, будто верен, что и меня всё это ждёт?..

Глава 45

— Я ничего не говорила вам ни о крушении брака, ни о разводе.

Краснозёмов кивнул:

— Тоже верно. Я ведь не утверждал, что вы подобное переживаете. Я только сказал, что всякое пережил. Это даёт мне уверенность утверждать, что хоть чуточку, но в вопросе я всё-таки разбираюсь.

Ну не меряться же нам трагедиями. Я не видела смысла разводить спор на эту щекотливую тему. Хотя внутри почему-то росло чувство протеста. Наверное, я до сих пор застряла на той порочной стадии переживаний, когда тебе кажется, что такая трагедия коснулась только тебя. Что никто ещё и никогда так не страдал, как тебе довелось.

Глупость, конечно. Умом понимаешь, что это совершенно не так. Но измученное сердце требует признать за ним право болеть и мучиться.

— Я не собираюсь принижать ваши собственные переживания, — я сдула с лица выбитую ветром из причёски прядь. — Мне жаль, что у вас всё так сложилось. Но и не думаю, что вы имеете право судить.

— Ну, знаете ли… Все семьи счастливы одинаково…

— …и несчастны по-своему. Да, я знаю. Давайте обойдёмся без попыток подражать классикам.

Не хотела, чтобы мои слова прозвучали излишне грубо. Просто чувствовала, что эту беседу стоило закруглять. Краснозёмов явно пытался своим разговором вывести меня на откровенность. Видимо, предполагал, что я распереживаюсь и расскажу ему поподробнее, какие раны лечу поездкой на море.

Но жизнь научила меня осторожности. А ещё заставляла помнить о прошлых разочарованиях — и в близких людях, и вообще.

— Милена, я просто хочу, чтобы вы знали: между нами не так уж много отличий.

— Это очень смелое утверждение.

— На истину я не претендую. Я всего лишь хотел бы помочь.

— Делая такие вот предложения? Поразвлечься?

— За это я и готов извиниться, — отступил Краснозёмов. — Примите мои извинения.

Звучало без необходимости официально. Но я не стала цепляться к словам, потому что сама понимала — слишком раздражена, чтобы мыслить рационально.

Да, может, я не должна была злиться. Но злилась. В том числе на себя.

Нужно учиться так остро не реагировать. Ставить между собой и реальностью хоть какие-то фильтры. И научиться наконец принимать реальность такой, какая она есть.

— Давайте просто забудем. Забудем то, что вы мне говорили, — я вздохнула и поднялась со скамьи. — Ваши извинения я принимаю. И ценю вашу честность. А вас в ответ попрошу ценить важность моих личных границ.

Краснозёмов встал со скамьи вместе со мной и скопировал мою позу, засунув руки в карманы своей куртки-пилота.

— Конечно. И я ещё раз прошу прощения за то, что принёс вам столько расстройства.

Я кивнула, сдобрив кивок бледной улыбкой. Но про себя всё же решила, что наверняка ограничу общение с нашим излишне инициативным соседом.

— Сань, собирай свои инструменты! — крикнула я почти завершившему свой песчаный шедевр сыну. — Обедать идём!

И это стало сигналом к завершению разговора.

Но, как выяснилось, не ситуации в целом.

У дома нас ожидала Елена Дмитриевна, которая заглянула сообщить, что отыскала несколько приличных кандидатур на роль помощников в доме.

— Только вам с ними, Милена Сергеевна, всё-так лучше самой бы встретиться и поговорить. Без вашего одобрения я их не найму.

— Надеюсь, это не к спеху?

От одной только мысли о собеседовании голова у меня начинала болеть.

— А как сами решите, — улыбнулась Елена Дмитриевна, входя следом за нами в дом.

— Хорошо, — кивнула я ей. — Саш, игрушки свои сложи в умывальник — от песка их отмоем. И руки помой.

Завершив разуваться, Сашка подхватил свой инструментарий и потопал в гостевой санузел на первом этаже.

Воспользовавшись его отсутствием, Елена Дмитриевна поинтересовалась:

— Как вам здесь после недели житья, Милена Сергеевна? Поделитесь хоть. Нравится?

Наверняка нравилось бы куда больше, не притащи я с собой из Москвы неподъёмный груз нерешённых личных проблем.

Но об этом распространяться я не собиралась.

— Очень. Сашка так и вовсе в полном восторге.

Моя собеседница покивала.

— Вы погодите. Вот потеплеет, и вообще уезжать отсюда не захотите. Может, так на всё лето и останетесь.

Я улыбнулась:

— Всё лето у моря — это что-то из разряда фантастики.

— Ну а почему бы и нет? Дом полностью пригоден для жилья. К тому же, смотрю, вы и с соседом нашим поладили.

На мой изумлённый взгляд она рассмеялась.

— Видела вас на пляже, когда подходила к воротам.

Мне пришлось спрятать поглубже внезапно вспыхнувшее беспокойство.

— Да, — я послала ей нервную улыбку. — Он вроде бы неплохой человек.

Елена Дмитриевна с охотой подхватила мою скупую характеристику, принявшись хвалить Краснозёмова. Да так красноречиво, что я заподозрила, уж не попала ли она под его чары.

— Как по мне, Милена Сергеевна, то человек он замечательный. Не раз мне помогал, когда я тут сама по дому возилась.

Впрочем, все мысли о нашем соседе и возможности остаться тут на целое лето выветрились у меня из головы, когда спустя час у входной двери сработал звонок домофона. Экран к панели устройства на крыльце ещё не подключили, поэтому пока пришлось ориентироваться на голос.

Но голос, который зазвучал в динамике, я узнала бы и без дополнительных ориентиров.

Потому что это был голос моего мужа.

— Милена, открой.