Лада Зорина – Измена. Я (не) смогу без тебя (страница 3)

— Ещё вчера.

— И ему ничего не сказала?

— Ник, ты как себе подобное представляешь? — всхлипнула я. — Мы же столько времени у тебя на сеансах провели. Ты уж как никто должна понимать, что заяви я ему открытым текстом такое, и он нас с Сашкой на замок запрёт, а ключ выкинет.

Верника вздохнула и подлила мне горячего чая. А я не спешила придвигать его к себе, чтобы ненароком не залить его слезами.

В кабинете Ники мне всегда становилось чуточку легче. В этом самом кабинете, где мы с Маратом столько сеансов провели. Столько всего обсудили. Именно здесь во мне зародилась надежда, что мы ещё сумеем всё исправить, преодолеть все наши трудности, все накопившиеся обиды и непонимания, которые безуспешно пытались затолкать под ковёр с рождением долгожданного сына…

Сына, в котором Марат души не чаял. И потому я не представляла, как смогу убедить мужа нас отпустить.

— Так… это развод? Решила без полумер?

Вчера, пока эмоции били из меня через край и я заливала слезами подушку, была уверена, что не имеет смысла о чём-то раздумывать. Предал, изменил и ни на гран не раскаялся… так что же, я позволю ноги о себя вытирать?

А сегодня с утра, пока приводила себя в порядок в притихшем доме, откуда Марат умчался ни свет ни заря по каким-то делам на одной из своих бесчисленных элитных строек. Пока смотрела, как завтракает сын и слушала, как он пересказывает просмотренный вчера мультик… В самом центре груди что-то невыносимо защемило.

Господи, я ведь даже невзирая на все наши сложности в последнее время, любила этого подонка до одури…

— Мне нужно… подумать. И, думаю, нам нужно разъехаться, хотя бы на время. Всё слишком запуталось. Слишком. И я очень боюсь этого, Ник, понимаешь? Боюсь, что сын станет свидетелем наших ссор…

— Но?..

Конечно же. Это «но» отчётливо звучало в моём охрипшем голосе.

— Но Сашка любит отца, — прошептала я, не решаясь говорить о себе. — Что ж я буду за мать, если наплюю на чувства сына? Ник, он меня никогда не простит, если я сейчас вот так…

Я разрезала ребром ладони воздух, уже не в силах продолжать объясняться.

Подруга кивнула, похлопала меня по руке.

— Понимаю. Очень хорошо понимаю. Милена, родная моя… мне очень жаль, что не удалось вам помочь.

— Ник, ну о чём ты… — всхлипнула я. — Разве же это хоть в какой-то мере твоя вина? Ты ведь и сама понимаешь, что н-невозможно насильно соединить то, что испытывает взаимное сопротивление.

Подруга печально качнула головой:

— Не говори так, Милена.

— Почему нет? Почему, если в этом вся правда…

Вероника отвела взгляд, задумчиво уставилась на укрытую рыхлым февральским снегом улицу за окном.

— Может, в чём-то ты и права, но… нет между вами никакого сопротивления. Я много раз вам говорила, ваши трудности зачастую как раз оттого, что вас уж слишком тянет друг к другу. Знаешь… — она запнулась, но после паузы всё же договорила, — знаешь, сколько бы я за подобное отдала?..

Тут бы, наверное, и порадоваться, что твой личный психолог видит ваш брак в таком розовом свете.

Но только она ошибалась.

Какое же тут притяжение, если он другую в постель притащил? Да ещё и меня виноватой выставить в ситуации попытался!

Я уж молчу о том, что муж с такой лёгкостью растоптал моё доверие, без обиняков признавшись, что читал мои личные сообщения и даже счёт мне за них предъявил…

— Боюсь, Ника, ты не права. Боюсь, всё, что между нами осталось, это любовь исключительно к сыну.

И мне показалось, я отыскала этому лишнее подтверждение, когда в тот вечер вернулась от подруги домой…

Глава 6

— …и смотри! — долетел до меня звонкий голосок Сашки.

Я застыла у громадного раздвижного шкафа на выходе из фойе. Голоса неслись из большой гостиной.

— Осторожнее, — долетел в ответ низкий голос мужа.

Я беззвучно всхлипнула, прижав руку к груди. Медленно вернула на место зеркальную створку.

Они не слышали, как я вернулась.

Очевидно, Марат вернулся с работы пораньше и отпустил няню, которую я вызывала посидеть с маленьким сыном, только по исключительно редким случаям отлучаясь из дома.

Они разговаривали, будто ничего и не случилось.

Будто и не было этого адского вечера, когда я застала мужа…

Зажмурилась и медленно покачала головой. Хватит заново растравлять и без того кровоточившую рану.

Эти мысли начинали превращаться в инструмент мазохиста.

— …кубик не сюда. Видишь же, рисунок не складывается.

— Ну па!

— Ищи другой. Этот, говорю тебе, не подходит.

— Так никакой не подходит!

— Неправда. Смотри внимательнее.

Я, словно вор, кралась навстречу этим мирным голосам, не желая нарушать идиллию.

Из кабинета Ники я вышла разбитой и вопреки надежде на то, что разговор по душам с подругой поможет мне утвердиться во всех своих смелых решениях, погрузилась в ещё более мутные воды, в самый водоворот бесконечных сомнений.

И я ведь ждала, что она хотя бы напоследок скажет мне что-нибудь утешительное.

Может, это и малодушно с моей стороны, но невозможно ведь постоянно притворяться, будто я настолько сильна, что из меня можно гвозди делать.

Но Вероника, очевидно, решила, что правда — дороже.

— Милена, я не хочу дарить тебе пустых, ни на чём не основанных надежд. Если ты чувствуешь, что вы неизбежно расходитесь. Если, выходит, бесконечные попытки выстроить диалог с супругом ни к чему не привели, ты… подумай. Конечно, не торопись и с плеча не руби, но подумай. Подумай, нужна ли тебе такая нервная жизнь. Особенно когда до такого дошло…

Она тоже избегала этого страшного слова «измена».

Может, не хотела лишний раз меня травмировать. Но только вряд ли мне уже можно было сделать больнее…

Я осторожно выглянула из-за угла, почти забыв, как дышать.

Марат, переодевшись в футболку и простые домашние джинсы, возился с сыном на полу, собирая красочные кубики.

Рядом, привалившись к дивану, пёстрой грудой лежали новые игрушки. Наверное, сегодня по дороге с работы купил, потому что я их не помнила. Громадный белый заяц, бурый мишка, коробка с конструктором и машинка на управлении.

А я стояла в полутёмном коридоре, покуда ими незамеченная, и едва не скулила от нового прилива нестерпимой боли.

— Я нашёл! — победоносно выкрикнул Сашка и потряс над головой кубиком. — Вот он, па. Правильно же? Вот, смотри. Если так повернуть, то не подходит. А если вот так — то подходит.

Марат присмотрелся и с довольным видом кивнул:

— Молодец. Вот теперь точно подходит.

Может, и не стоит им мешать?..

Я отклонилась от дверного проёма, но ненароком задела рукой дверную ручку.

Этого звука в тишине дома хватило, чтобы сын обернулся и заметил меня.

— Мама! — он поднялся и кинулся ко мне.

Не оставалось ничего делать, как выступить из тени. Сашка уткнулся в мои колени, и я обхватил его за плечи, прижала к себе.