Лада Зорина – Измена. Я (не) смогу без тебя (страница 2)
— Контекст мне более чем понятен, — хмыкает муж. — Контекста там предостаточно.
— Это что ещё значит?
— Ничего, — с неожиданной горечью обрубает муж, отталкивается от меня, отворачивается, и не глядя подхватив со стула халат, натягивает его на свои мощные плечи. — Уходи, Милена. О наших взаимных претензиях мы поговорим завтра утром.
Сдерживаюсь, чтобы не взвыть от этой стремительной смены его настроения. Внутри всё горит от боли и унижения.
Но я заставляю себя не сломаться:
— Завтра утром мы не только о претензиях поговорим.
— Что, уже думаешь, как будешь от меня избавляться? — муж завязывает пояс халата на талии. — Нет, Милена. Об этом можешь забыть. О возможном разводе даже не заикайся.
Глава 3
— Ты мне не указ, — голос дрожит и прыгает.
Чувствую себя жалко, но подбородок не опускаю.
Он не имеет права вот так, безапелляционно заявлять мне подобное.
Марат снова на меня наступает. Я упираюсь лопатками в дверь, которую за собой так предупредительно закрыла его безымянная наложница.
— Надо же, — он неожиданно подхватывает прядь моих растрепавшихся по плечам волос и пропускает её между пальцев. — Откуда только это берётся? Столько огня я в тебе и не припомню. Что вдруг случилось? Это тебя так чужая девка под нашей крышей вдруг завела?
Он умел это делать. Умел выводить меня из себя. Знал, как вывести на эмоции. Как заставить меня реагировать. Марат сам сдержанностью не страдал и других провоцировал на откровенность.
— Ну, что молчишь? — он легонько потянул меня за прядь, понукая не отмалчиваться, ответить. — Или, может, всё дело в твоих неуёмных фантазиях, которые ты готова доверять кому угодно, только не мне?..
Это зашло непозволительно далеко. Слишком глубоко и слишком больно.
На этот раз я всё же успела. Размахнуться как следует не удалось, но ладонь всё равно огнём обожгло.
Словно о скалу гранитную приложилась.
Отдёрнула руку и зашипела от боли. Но хотелось ударить ещё. И ещё. Бить, пока рука совсем не отсохнет.
— Полегчало? — оскалился. — Я надеюсь. Потому что дальше легче не будет. Это я тебе обещаю.
— Ты многое себе позволял. Многое! Прощала я тоже многое. Но это… это уже за всякой гранью!
— Что именно? — Марат смерил меня обжигающим взглядом. — Что именно? Уточни. Чужая в моей постели или моё вмешательство в
На глаза навернулись новые слёзы. Он ещё и издевался!
— Всё! — крикнула я. — Всё это вместе!
— Знаешь, — он обвёл меня взглядом и вздохнул с притворной усталостью, — а ничего ведь этого не случилось бы, если бы не твои уговоры.
— М-мои уговоры?.. — заморгала я слипшимися от слёз ресницами. — Какие мои уговоры?
— Это ведь в твою красивую голову пришла замечательная идея отправиться на семейную терапию. Это ведь тебе пришло в голову меня исправлять. Будто я сломанный механизм, а ты идеальна!
Господи, да к этому-то как всё случившееся относилось?
— Причём здесь с-семейная терапия?.. Марат, при чём здесь…
— Твоя дебильная одержимость доводить всё до идеала. Чинить то, что ещё не сломалось! — рычит он, склоняя своё разъярённое лицо к моему. — Всё держать под контролем, всё мониторить, всё — под линеечку!
— То, что не сломалось? — задохнулась я, чувствуя, как в лёгких не хватает спасительного воздуха. — Не сломалось? А твой трудоголизм? Дни и ночи напролёт на работе! А твои подозрения? Твои припадки ревности? Это всё в пределах нормы? Так быть положено?
— Так ведь выясняется, что ревность и подозрения не из воздуха родились, — прищуренный синий взгляд ощупывает моё лицо. — Кто знает, может, для них даже есть основания.
Это он о переписке. Он смеет обвинять меня в подобном, прочитав мою переписку… Мои сумбурные, порой не до конца оформившиеся мысли. Мои заблуждения, опасения, сомнения и печали. Мои радости и мои наблюдения. Всё то, что ни в коей мере не претендует на истину. Всё то, что что должно было быть инструментом нашей общей с ним терапии. Нашего исцеления.
Всё это становится источником моего сбывшегося кошмара.
— Не молчи, Милена, — муж смотрит на меня с хищной усмешкой. — Ты ведь жаждала поговорить. Так говори!
Глава 4
— Говорить? — пытаюсь избавиться от хватки его тяжёлого взгляда. — А нам разве есть о чём говорить? Теперь, когда ты прёшь в лобовую атаку и мои слова для тебя будут звучать как попытки перед тобой оправдаться! И это при том, что
— Знаешь, — склонился ещё ниже надо мной Марат, — говорят, измена начинается на уровне мысли. Так что не тебе меня в неверности уличать.
— Ты совсем спятил, — шепчу одними губами. — Сдурел. Окончательно. Вбил себе в голову какую-то чушь…
Тяжёлая ладонь с громким хлопком впечаталась в дверь у моего виска:
— Не беси меня, Милена, — прорычал муж. — Не пытайся всё выставить так, будто я один виноват! После рождения Сашки всё пошло наперекосяк. Тебя будто подменили. А это, всё это — закономерные последствия.
Нет, вот так всё выворачивать несправедливо. Несправедливо!
— Как ты можешь заявлять мне подобное?.. Марат, я же тебе объясняла…
— Вот только послеродовой депрессией прикрываться не смей! — пригрозил муж. — Мы с тобой что, зря по докторам таскались? Не было у тебя ничего такого. Никаких депрессий у тебя не было! Или что, выходит, ты докторам врала? Прикидывалась?
— Да ничего я не прикидывалась! Или ты думаешь, мы к психологу просто так потащились?
Муж медленно выдохнул, через ноздри, будто породистый жеребец. Желваки так по челюстям и катались. Он собирался что-то сказать, но передумал. Очевидно, на его язык рвалось нечто настолько обидное, на грани в принципе допустимого, что он не позволил себе этого даже сейчас, когда был взбешён.
— Да, к тому самому психологу, который посоветовала тебе завести эту свою переписку, — рыкнул он, снова приложившись ладонью к двери.
Я моргнула, но скорее от неожиданности, чем от страха.
Потому что бояться мне нечего. В тех сообщениях не написано ничего, что могло бы уличить меня во лжи или, упаси боже, неверности. Но эти сообщения были отражением личной, потаённой правды. Они отражали непростую ситуацию
И на собственную позицию во всём, что происходило последние несколько лет, я имела, чёрт возьми, право!
Но Марат рассудил по-другому. Потому что пал жертвой собственной недобросовестности.
Все знают, что читать любые чужие записи — дурной тон. И это ещё мягко сказано!
— Моя переписка — инструмент терапии. Попытка всё между нами наладить, разобраться в себе, спасти наш страдающий брак. А ты сейчас собственными руками уничтожил эту попытку!
— Сколько громких слов. Громких и абсолютно пустых, — ладонь, упиравшаяся в дверь, опустилась на мою талию, и я снова оказалась прижата к его напряжённому телу. — Послушай меня, Милена. Послушай внимательно. Мне плевать на все эти слова. Мне плевать на то, что сегодня случилось. В нашем статусе это ничего не изменит. Ты услышала? Мы по-прежнему муж и жена.
Я смотрела на него. Смотрела в любимое лицо и пыталась понять, как он может такое мне заявлять, когда всего полчаса назад развлекался здесь с какой-то девицей. Когда только что сам осыпал меня обвинениями!
— И ты считаешь, что имеешь хоть какое-то право подобное говорить?.. — по лицу снова заструились горячие слёзы. — Ты втихомолку влез в мой ноутбук, взбесился, ты
Отчаяние породило всплеск неожиданной силы.
Я оттолкнула мужа и дёрнула ручку двери.
От неожиданности он покачнулся и отступил.
— Плевать? Так и плюй сколько угодно, — я выскочила за порог и бросила ему напоследок. — А я плевать не собираюсь!
Я захлопнула дверь, оставив невысказанной самую главную фразу.
Фразу, из-за которой он ни за что не дал бы мне сейчас сбежать.
Глава 5
— Ты всё решила?