Лада Зорина – Измена. Ты встретил моложе (страница 3)
— Не думал, если честно, что мне придётся в такие рассказы пускаться. И не вижу причин, по которым нам стоит эту тему обсасывать.
Оторвав взгляд от столешницы, он поднял глаза на меня, и я не увидела в их карих глубинах даже намёка на сочувствие. Только усталость от необходимости, вернувшись домой, вести этот тяжёлый разговор.
— Но если тебе так хочется знать всё в подробностях… Я вручил Алине свою визитку, потому что мне захотелось оставаться на связи. Она была одним из организаторов этой встречи, и мне понравилась её исполнительность, внимательность к деталям и…
— Она сама, — дополнила я, будто решила сама вбить последний гвоздь в крышку гроба нашего брака. — Ты уже даже переусердствовал с объяснениями. Она сразу тебе понравилась, и ты сунул ей свою визитку в надежде увидеться снова. Раз уж в универ тебе больше незачем было ездить. Вот так у вас всё и случилось, верно я понимаю?
Михаил помолчал, но потом с безразличием пожал плечами:
— Ну хорошо. Если чистая правда тебя утраивает, то да. Примерно так всё и было.
— Ясно, — шепнула я. — И ты так и продолжил бы жаться с ней по аудиториям, если бы наш сын вас не застукал.
Взгляд мужа тут же потяжелел.
— Свет, я понимаю, что тебе больно всё это слышать, но не стоит эту боль перевалять в яд. Само собой, долго так не могло продолжаться. Я планировал…
Он вдруг в несвойственной ему манере кашлянул, прочищая горло.
— Я не планировал отмечать новогодние дома. Собирался обо всём тебе рассказать…
— Когда? — вклинилась я. — В середине месяца меня огорошить? Или прямо на 31-е? Вместо подарка.
— Светлана…
— Ваши полчаса истекли, — мрачно оповестил с порога Александр. — Мне тоже есть что сказать.
Глава 4
— Саша… — я впилась умоляющим взглядом в сына.
Он стоял на входе в кухню — входить не спешил, но видно было, что скорее сдерживался, чем робел. Нет уж. Никакой робости не было и в помине. Он сверлил взглядом отца, словно молча требовал от него начинать оправдываться прямо сейчас, пока ещё не слишком поздно.
Я, может, и не могла наверняка предугадать, что у сына на уме, но материнское сердце чуяло, что никаких поблажек отцу не стоило ждать.
— Выходит, ты уже всё решил?
Михаил устремил на сына взгляд, полный непоколебимого спокойствия. И я с разрывающей сердце болью наблюдала за тем, как прямо у меня на глазах беззвучно рушилась крепчайшая связь отца и сына.
Сашка всегда смотрел на родителя снизу-вверх, с уважением и непоколебимой верой в правильность всего, что делает и говорит его отец. Но то, свидетелем чему он стал сегодня, что-то в нём надломило, заставило весь его мир, центром которого был отец, перевернуться.
— Александр, прошу тебя, не выдёргивай мои слова из контекста. Мы с твоей матерью ещё ничего как следует не обсудили.
Мне показалось, в его голосе прозвучал едва уловимый упрёк в сторону сына, мол, ты поспешил покинуть свою комнату и вклиниться в разговор.
— Ничего, — Сашка с насквозь фальшивой беспечностью дёрнул плечом. — Весте со мной обсудите. Или я ещё
— Саша, никто этого не говорит…
— Это упрёк? — прервал мои оправдания муж.
Сашка вздёрнул острый подбородок.
— Это вопрос. Я же могу вопросы тебе задавать? А то у меня их поднакопилось.
Я видела, как по крутой, заросшей тёмной щетиной челюсти мужа прокатился желвак. Для того, чтобы основательно вывести его из себя, нужно было ещё постараться. Михаил свято верил в то, что масштаб личности характеризует величина проблемы, способно её раздражить. Но тут всё же другое. Тут в дело вступало слишком уж личное. И тогда я ещё даже не подозревала, насколько.
Хотя мне-то казалось, я уже всё поняла...
— Тогда не стесняйся, — не меняя тона, предложил Михаил. — Задавай свои вопросы. Наш с матерью разговор подождёт.
Сашка так и вспыхнул от ироничных ноток в голосе отца.
А меня вдруг охватило странное ощущение, что меня стремительно и незаметно исключили из этого разговора. Отец и сын будто перестали замечать что-либо и кого-либо, кроме друг друга.
— Ты думаешь, я не осмелюсь? — усмехнулся Саша с такой горечью, что моё сердце нестерпимо заныло. — Знаешь, после того, что я сегодня увидел, как-то уже и нечего опасаться.
— Мне жаль, — губы Михаила вытянулись в скорбную линию. — Жаль, что всё вышло именно так. Никакой отец, если он в своём здравом уме, не захотел бы разочаровывать сына.
— Но вы с Алиной Сергеевной так увлеклись, что просто наплевали на любую предосторожность, — хмыкнул сын. — И даже не подумали о том, какие последствия ваши обжимания в незапертой аудитории могут повлечь за собой — и для вас, и для меня, и… вообще!
В отчаянии он взмахнул рукой в сторону меня, давая понять, что я тоже включена в этот скорбный список.
Рука Михаила, покоившаяся на столешнице, сжалась в кулак.
— Ты с себя-то всю ответственность за это не складывай. Ты мог бы проявить рассудительность и промолчать.
Я втянула в себя воздух, переживая этот невидимый, но оттого не менее болезненный удар.
Сашка вытаращился на отца. Его ноздри затрепетали.
— Ты считаешь, я должен был тебя покрывать? — он метнул на меня короткий взгляд и тут же отвёл его, будто ему было больно сейчас смотреть на меня. — Должен был претвориться, что ничего не произошло?
— Я считаю, перед тем как вываливать своё открытие на мать, тебе стоило взвесить все за и против, обдумать свой поступок как следует.
— И выиграть тебе время? – презрительно бросил сын. — Обеспечить тебе возможность всё подготовить и комфортно уйти на собственных условиях, так? Я же слышал, что ты маме сказал! Ты собираешься провести новогодние праздники с
На последнем слове его голос сломался, царапнув меня по самому сердцу.
— Раз уж у нас здесь разговор двух взрослых людей, предлагаю обойтись без излишней эмоциональности, — холодно отозвался Михаил. — Мои планы на праздники оставим за скобками. Речь сейчас не о них.
— Вот как? — не сдержалась я. — А как у тебя получается разграничивать эти вещи? Твои планы нас уже не касаются?
Муж посмотрел на меня с лёгкой досадой. Словно он предпочёл бы вербальный спарринг с сыном, только бы не продолжать наш разговор.
— Я всего лишь не хочу мешать всё в одну кучу. У Александра ко мне вполне конкретные претензии. Об истиной природе которых ты, Светлана, вряд ли догадываешься. А у нас с тобой… нам с тобой нужно решить, как без лишней нервотрёпки пережить этот сложный период.
— Пережить?.. — нахмурилась я. — Не уверена, что понимаю, о чём ты.
Михаил едва слышно постучал костяшками пальцев по затянутой скатертью столешнице.
— Никому из нас скандалы сейчас не нужны. Ни мне, ни тебе, ни… никому.
— О-о-о… — выдохнула я и услышала, как громко фыркнул Сашка.
Он, конечно, тоже всё понял.
— Так ты хочешь свою новую любовь от этой маеты оградить?.. Как это… благородно с твоей стороны.
— Ни черта у тебя не получится! — прорычал сын от порога. — Ни черта не получится! Это понятно? Если ты собираешься и дальше к ней таскаться, об этом все будут знать! Это я тебе обещаю!
Глава 5
— Александр, — в голосе мужа зазвучал металл. — Немедленно прикрути свой инфантилизм.
— Не указывай, что мне делать! Ты лишился этого права, когда спутался с ней!
Я обалдело переводила взгляд с мужа на сына и обратно. Впервые я видела, чтобы они с такой неприкрытой ненавистью обращались друг к другу.
— Послушайте… — начала я, но муж коротким, повелительным жестом заставил меня замолчать.
— Светлана, прошу тебя, не лезь. Не мешай сыну высказать всё, что у него наболело.
Его интонации ложились так ровно и гладко, что мне сложно было сейчас разобрать, проскальзывала ли в его голосе ирония или это просто мне сейчас во всём, что он говорил, чудилось второе дно.
— Я в твоём патронаже не нуждаюсь, — выплюнул сын. — Особенно перед матерью!
— Ага, — прищурился Михаил. — То есть о матери ты всё-таки не забыл. Или это у тебя выборочно работает?