Лада Зорина – Измена. Ты встретил моложе (страница 2)

— Очень проницательное замечание, — я скосила глаза на его кожаную сумку, в которой он обычно забирал из офиса какие-нибудь бумаги и свой макбук.

— У тебя сегодня в университете новая встреча со студентами была или ты ездил исключительно к ней?

Если он думает, что меня его открытый выпад выбьет из колеи, то он, возможно, тоже не знал меня достаточно хорошо.

— Встреча была только одна. Больше пока не приглашали.

— Возможно, их не впечатлило твоё выступление.

Я развернулась, чтобы вернуться на кухню, и бросила через плечо:

— У нас с тобой всего полчаса на выяснение отношений. Поторопись.

— Почему полчаса? — муж последовал за мной не позволяя мне ни на миллиметр опустить плечи, ни на секунду — расслабиться.

И, наверное, я даже была за это ему благодарна. Стоило мне всего на секунду почувствовать, что я могу вдохнуть и выдохнуть, как я тут же расклеилась бы. Нечеловеческое напряжение держало меня ровно до тех пор, пока я оставалась у мужа на глазах. И я ни за какие блага этого мира не доставлю ему удовольствия видеть мою слабость и мои слёзы.

— Потому что через полчаса из спальни выйдет наш сын и затеет с тобой драку.

Михаил опустился на стул за обеденным столом и кивнул.

— Как я и предполагал. Он помчался домой тебе докладывать.

— Ну, хоть кто-то домой поспешил.

Мои пальцы впились в мягкий бежевый кашемир домашнего свитера, и это единственное проявление настоящих эмоций, которое я могла себе позволить.

— Светлана, — муж поднял на меня спокойный взгляд. — Присядь, пожалуйста. Раз уж нам предстоит серьёзный разговор, на которой у нас всего полчаса, давай не будем его начинать с ссор и взаимных упрёков.

Меня не могло не уязвить, что даже при всей моей железной выдержке супруг всё-таки счёл необходимым предупредить, чтобы я не скатывалась в вульгарщину. А когда я себе нечто подобное вообще позволяла?

Я — жена уважаемого человека. Того, кого принято называть столпом общества, уважаемым человеком, чья репутация может служить наглядным примером, как достигать успеха во всех областях жизни. Разве я могла позволить себе истерики, скандалы и эгоистичные выходки? Нет, только не замужем за потомком профессоров и академиков, руководителем целого холдинга и бизнесменом, входившим в список отечественной финансовой элиты.

— Помнишь за мной что-нибудь в этом роде? За двадцать лет совместной жизни, — проговорила я идеально ровным голосом.

И вздёрнула вопросительно бровь, предлагая прямо здесь и сейчас привести хоть один пример моего поведения, которое стоило бы его порицания.

Михаил взгляд не отвёл. Смотрел на меня прямо и совершенно серьёзно.

— Нет. Ни единого случая. За это я всегда наш брак и ценил.

Вот так. В прошедшем времени.

— А сейчас, видимо, переоценка ценностей происходит, — кивнула я, проигнорировав его предложение сесть.

— Наверное, зачастую так и происходит, когда тебе переваливает за сорок.

— Наверное. Но не уверена, что у всех эта переоценка сопровождается ещё и сменой объекта желания.

Михаил в лице никак не изменился, но я заметила, что пальцы лежавшей на столешнице руки дрогнули, словно стремились сжаться в кулак.

— Светлана, я уверен, ты выше этого.

— Выше чего?

— Ты не станешь скатываться до банальной сцены ревности.

— Ты так уверен, что готов за меня поручиться?

Тлевшие внутри меня угли гнева получили богатую пищу для того, чтобы заняться в настоящее пламя.

— Вы слишком разные. Я тебя знаю, Светлана. В первую очередь ты для меня родной человек. А она… Алина вдохнула в мою жизнь нечто новое и мне пока неизвестное.

У меня даже дыхание перехватило от такой откровенности. Михаил не оправдывался, не каялся, не сожалел. Он безо всяких угрызений совести объяснял, почему после двадцати лет брака решил, что с верностью мне покончено.

— То есть… ты предлагаешь мне тебя не ревновать и… и принять твою измену как должное?

Михаил побарабанил пальцами по столу, но скорей задумчиво, чем нервозно.

— Как должное — нет. Как факт. Я влюбился, Свет. И не вижу смысла отрицать очевидное.

Глава 3

— В-влюбился?..

Это простое и понятное слово, произнесённое дважды, обрело какую-то новую, пугающую силу. Прекрасное слово, которое сейчас звучало в моих ушах похоронным звоном. Приговором всему.

И только сейчас мне стало понятно, что я до последнего на что-то надеялась. Не совсем понятно, на что. Скорее всего на то, что Михаил как минимум примется всё отрицать, а как максимум объяснит, что Сашка в запале всё не так понял. Что, возможно, он с этой их преподавательницей этики просто что-то обсуждал наедине, а сыну привиделось…

Не привиделось.

— Свет, мне нечем оправдать то, что случилось. Я не просил этого, не искал и не хотел. Понимаю, что это никак не снимает с меня ответственность, но это правда. Рационально это ничем не объяснить. Я просто влюбился.

По телу прошла заметная дрожь и я даже губу прикусила, чтобы не поддаться навалившейся на меня всем своим весом волне отчаяния и паники.

— Просто влюбился, — прошептала я эхом.

— Как мальчишка. Ничего не могу с этим поделать. Поначалу пытался с этим бороться. Но понял, что бесполезно.

У мужа неестественно ровный голос, будто он мне список своих дел на завтра перечисляет. Он не бесстрастный и не безразличный, но какой-то... словно бы неживой.

Пытаюсь собрать все кусочки мозаики воедино, чтобы понять, как же я могла проморгать это событие? Говорят же, что женщины чувствуют. Исподволь изменения замечают. А что же я? Вот настолько толстокожая и нечувствительная оказалась?

— И когда же это произошло? — я заглянула мужу в глаза. — Миш, сколько же ты так.. маешься?

Супруг слегка прищурился, видимо, пытаясь определить, я маетой его влюблённость назвала по простодушию или всё-таки хотела его уязвить.

Но я сейчас пребывала в таком потерянном состоянии, что ни о какой язвительности и речи не шло. Я пыталась вернуть себе хоть какие-нибудь ориентиры. У меня почва из-под ног уползала. Ещё с утра ты понимаешь, кто ты, где ты и с кем ты, а вечером… вечером стоишь на обломках, по щиколотку в прогоревшей золе и не знаешь, куда идти со своего пепелища. Та жизнь, которая ещё утром казалась мне предельно знакомой, сейчас скалилась мне в похолодевшее от страха лицо неизвестностью.

— Мы познакомились, когда я приезжал к ним по приглашению. Пару месяцев назад. В конце сентября.

Пару месяцев… Вот уже пару месяцев он её знает и влюблён.

— И ты вот уже два месяца мне…

— Господи, нет, конечно! — впервые с тех пор, как переступил порог квартиры, муж утратил душевное равновесие. — Ты что, думаешь, я едва с ней познакомился и тут же на неё прыгнул?

Я прикрыла глаза, вспоминая, что Сашка мне рассказал.

Не тогда, не сразу, так вскоре после. Раз уж он посреди бела дня прямо в аудитории не смог своих рук от неё подальше держать.

— А теперь, спустя два месяца, ты к ней прямо в университет катаешься, посреди рабочего дня, — я сглотнула, уговаривая себя не повышать голос, хоть от поднимавшегося в груди негодования он так и стремился сорваться на позорный фальцет.

Я слишком долго держалась. Но разговор с сыном пусть и запоздало, уже начинал сказываться.

— Я заглянул к ней, потому что универ был по пути. Свет, не нужно сгущать краски. Всё это… не сразу произошло. Постепенно.

— Постепенно? Каким, скажи на милость, образом? — вскинулась я. — Тебя же один-единственный раз на встречу со студентами пригласили! Или я чего-то не знаю? Или ты теперь там лекции взялся читать на полставки?

Михаил едва заметно поморщился, будто его покоробила вульгарность подобных претензий.

— Нет. Никаких лекций я не читаю. Просто в день встречи я оставил Алине визитку.

Я схватила ртом воздух.

— О… так это даже… это у вас любовь с первого взгляда?

Михаил прихватил пальцами переносицу и, ущипнув, снова поморщился, будто перестарался.