Лада Зорина – Измена. Ты встретил моложе (страница 26)
— Попросила забрать.
Кажется, я застонала, притом так страдальчески, что сын поспешил объяснить.
— Ма, дело не в ней. Блин! Короче, я… перед отъездом из города я кое-что сделал. Хотел как-то ей отомстить. Глупое хулиганство. И не переживай, я уже заплатил кому надо, и там всё исправили. Не в этом суть. Я писал ей перед отъездом. Написал, типа, если она захочет свалить с этих ваших скучных семинаров туда, где весело, то типа вот, адрес и телефон.
Он замолчал, сам понимая, как всё это звучало.
— Ну и я не ждал, конечно, что она мне ответит. А она сообразила, что наша турбаза от вашего этого комплекса недалеко. Там на авто минут двадцать езды.
Я проглотила догадку о том, что такое короткое расстояние — не случайность. Какая теперь в сущности разница?
— Ну и вот, она позвонила. Я приехал. Она очень хотела убраться оттуда поскорее.
— Что же она такси не вызвала? Зачем звонила тебе? — допытывалась я. — Я здесь логики совершенно не вижу!
— А её и нет, — без обиняков отозвался сын. — Вероятно, она хотела таким образом отца наказать. Я не знаю. Мне без разницы.
Без разницы. Понятно. Он вот настолько по уши в неё втрескался, что становиться в её руках орудием мести для него не проблема. Даже больше того, он и рад!
Не хватало нам только нового витка противостояния!
— И что дальше? Что дальше случилось?
— То, что и должно было, — как мне показалось, с усмешкой ответил сын. — Она может утверждать что угодно, но не сможет больше отрицать того, что её ко мне тянет. А отец… она очень сильно насчёт него заблуждается. Теперь я это знаю наверняка. Она только думает, что у них всё серьёзно. Она только думает, что в него влюблена. Ни хрена между ними серьёзного нет. И очень скоро она это тоже поймёт.
— Саша, что вы творите… — выдохнула я, без сил опускаясь на край застеленной постели. — Я совершенно не понимаю.
— Я ничего не творю, ма. Творит наш поехавший умом отец. Я просто пытаюсь это исправить. И не проси меня отступиться. Я Алину ему не отдам.
Меня молнией прошило запоздалое понимание. Даже в груди сделалось тесно от догадки.
— Вы… вы же не подрались?
Я вроде бы не заметила никаких подозрительных следов драки на муже. Но кто знает…
— Пока — нет, — мрачно пошутил сын. — Но если он продолжит упорствовать, до этого дело дойдёт.
— Не смей, — припечатал я.
— Ты его защищаешь?
— Делать мне больше нечего! Но вы хоть раз за всё это время подумайте головой! Устраивать междоусобицу из-за какой-то… какой-то…
— Она не какая-то! — впервые повысил голос сын и я почувствовала в его тоне явное предупреждение. — Она для меня — всё! Это понятно?
Мне пришлось придержать рвавшиеся с языка возражения. Как я могла спорить с пылким юношеским сердцем? Что я могла ему доказать? Сашка не хотел сейчас слышать доводы разума. Он хотел чувствовать, он горел этим чувством. И сейчас его ничем не притушить.
— Да. Это понятно, — отозвалась я и почувствовала такую усталость, будто постарела разом на сто лет. — Но и публичные дуэли я вам из-за неё устраивать запрещаю. И вам лучше услышать меня. Не доводите меня до отчаянных и непопулярных шагов. Потому что, я обещаю, они никому из вас не понравятся.
Глава 40
— Что-нибудь случилось?
Господи, я же пообещала себе не проваливаться в размышления, не пытаться обмозговывать нашу внутреннюю семейную ситуацию хотя бы во время делового общения! И что в итоге?
На утро у меня была запланирована встреча с одним из потенциальных партнёров нашего фонда. И встреча очень важная, потому что в перспективе потенциального сотрудничества мы могли бы рассчитывать на монетизацию деятельности наших подопечных и отдельных сотрудников фонда. Это очень помогло бы нам обеспечить себе как минимум частичную независимость от поступающих по линии благотворительности средств.
И вот вместо того, чтобы обдумывать условия потенциального соглашения, я размышляла о вчерашнем разговоре с мужем и сыном. И чем больше размышляла, тем больше поражалась тому, как наша жизнь могла с такой скоростью перевернуться с ног на голову.
Я подняла виноватый взгляд на Катаева и покачала головой:
— Нет. Всё в порядке. Извините, я, видимо, ещё не проснулась.
— Да бросьте, — отмахнулся он, продолжив размешивать сахар в своём кофе. — Не за что извиняться. Я вообще не понимаю, какого чёрта вытаскивать нас из постелей так рано. Нет никакого ощущения приближающихся праздников. Кто-то обещал, что мы сумеем совмещать работу с отдыхом. У меня пока не получается. А у вас?
Я усмехнулась и покачала головой.
— Ни на капельку.
— Безобразие, — проворчал Катаев и принялся за свой круассан, позволив мне бросить на него любопытствующий взгляд из-под ресниц.
Мы с ним не уговаривались снова встретиться сегодня в кафе, но как-то так получалось, что он всегда оказывался в нужное время в нужном месте. Нет, ощущения преследования это не создавало, и он никогда не был навязчив, но он… был. Он будто всегда находился где-то поблизости.
Предварительные договорённости были достигнуты, мы обсудили все вопросы, которые следовало обсудить, и в целом оставалось дожидаться начала и завершения новогодних праздников, чтобы вернуться к работе. Давным-давно можно было разойтись в разные стороны и заниматься своими делами, но нет. Катаев предпочитал мою компанию, будто мы в этом громадном отельном комплексе оказались единственными единомышленниками.
— Как продвигаются ваши переговоры с нашими конкурентами?
— Что, простите?..
Мой недоумённый вид явно его позабавил, но вопрос был задан совсем не в насмешку. Кажется, меня настойчиво пытались вернуть в реальность, из которой я то и дело вываливалась, уносимая тяжёлыми мыслями.
— Светлана, у вас же отбоя нет от желающих пообщаться.
Я, конечно, могла бы притвориться, что понятия не имею, как так вышло. Пожеманничать, строя из себя дурочку, но, наверное, всё это осталось позади. Даже милый обман, призванный украсить собой непринуждённую болтовню за утренним кофе, уже не казался мне таким уж невинным и безобидным после лжи и предательства родного человека, ранившей меня в самое сердце.
— Вашими молитвами, Артур.
Кажется, ему понравилось, что я воспользовалась редким шансом назвать его по имени. Но я предпочла не заострять на этом внимание.
— Не понимаю, о чём вы говорите, — сказал он тоном человека, который прекрасно понимает, о чём говорит.
— Лукавить будете? — я улыбнулась, давая понять, что всё с лёгкостью прочла между строк. — Это же благодаря вашему доброму слову к нашему фонду такое повышенное внимание. Ко мне то и дело даже на перерывах подходят.
— Ну вы хоть скажите, готовы они инвестировать или только на витрину заглядываются?
— Готовы, — с благодарной улыбкой ответила я. – И меня это даже немного пугает.
— Это нормальное состояние.
— Правда?
— Ага. Вы на пути к покорению одной из вершин, а там, наверху, всегда одиноко. Когда вдруг осознаёшь, что дело, которое ты возглавляешь, начинает получать резонанс, вылезают все застарелые страхи. Ну и новые тоже появляются, без этого никуда.
Я отпила из своей кружки.
— Знаете, звучит немного пугающе.
Катаев посмотрел мне глаза:
— Светлана, не смейте сворачивать. Тут путь один — через и сквозь. У вас всё получится, вот увидите.
Его уверенный тон и ощущение такой неожиданной, но оттого не менее ценной поддержки на мгновение даже сумели отодвинуть от меня события прошедшего дня. Сердце внезапно затопило теплом.
— Это непривычное чувство, — пробормотала я смущённо.
— Какое именно? — прищурился собеседник и не глядя отключил свой телефон, который завибрировал, грозя прервать наш диалог.
— Чувство поддержки. Когда в тебя верят больше, чем ты сам веришь в себя, — разоткровенничалась я, невольно гадая, откуда это во мне такое непреодолимое желание поплакаться и открыть душу почти что незнакомцу.
Но, может, и не стоило по этому поводу особенно рефлексировать? Может, стоило хоть раз прислушаться к тому, куда тянуло меня чутьё и уставшее от страданий разбитое сердце?
Если я могла получить ту поддержку, которой мне так не хватало, что называется, на стороне и притом совершенно бесплатно, то зачем от такого подарка отказываться?
От Катаева, невзирая на всю его брутальность, ощущения опасности ее исходило. Кажется, он общался со мной исходя исключительно из бескорыстных соображений. Просто ему нравилась компания.
— Он хочет тебя! — заорала в рубку Татьяна, когда я вернулась в свой номер за бумагами перед новой встречей. — А я говорила тебе. Я говорила! Светлана, не смей от него убегать. Сильно близко не подпускай, но и не отталкивай. Будем следить за его манёврами!