Лада Кутузова – Плацкартный билет (страница 27)

Хирург думал точно так же:

– Думаю, надо уходить отсюда – становится небезопасно.

Они бегом спустились по винтовой лестнице. Катя потянулась за сумкой, но в этот момент рядом со зданием обрушился огромный камень. Игорь успел отдернуть Катю назад, но выход из собора был прегражден. Они попали в ловушку – окна с витражами находились под потолком, через них не выберешься.

– Должна быть запасная дверь, – сообразил Хирург.

Они бросились на ее поиски, но все было зря – дверь оказалась заперта. При взгляде на нее становилась понятна тщетность их стараний: дверь была обита железом. Хирург все же попробовал топором сбить массивный замок, но у него ничего не вышло, как и у Игоря с отмычками. Вход в подвал, чтобы переждать камнепад, отыскать не удалось.

– Ключ Флута! – к Игорю пришла спасительная мысль, но воспользоваться подарком хозяина постоялого двора путники не успели. В шпиль собора попал огненный булыжник, и крыша тотчас же вспыхнула. Вниз посыпались камни, и путникам пришлось прятаться под мраморным столом.

От уничтожения их спасло раннее утро: как только появились первые лучи солнца, все стихло. Статуи вернулись к воротам, химеры и горгульи – на стены зданий. Демоны вновь стали граффити на стене. Город восстал из разрухи, как феникс. Путники забрали свои вещи и вышли из собора.

– Да-а-а… – протянул Игорь. – Видимо, кто-то решил, что давно я в кино не был. Голливуд отдыхает.

– Армагеддон местного масштаба, – сострил Хирург.

– Вы непонятными словами не ругайтесь, – поддержал Игорь.

– Да знаю я, что такое Армагеддон, – не выдержала Катя и улыбнулась. – Конец света.

И тут Игорь не выдержал, сел на землю и расхохотался. У Хирурга уголки губ тоже поползли вверх.

– Почти правильно, – ответил он. – Только конец света – это Апокалипсис. А Армагеддон – окончательная битва добра со злом.

Но Катя лишь рукой махнула: да какая разница?! Главное – они живы.

Они вернулись к проему в стене и обошли город вдоль нее.

________________________________

(1) – Сергей Лукьяненко «Чистовик»

Интерлюдия шестая. Лаура и Глогх

Не спится. Снова ночь. Звезды будто блестки на танцевальном костюме – дешевая попытка украсить наряд. У нее был похожий: черный бархат и много страз, которые сверкали в огнях рампы. Из партера костюм выглядел королевским. Лишь она одна знала ему цену. Но какая разница? Когда они с Йоханом выходили на подмостки, им равных не было. Твист, вальс, фокстрот и, конечно же, танго, – любимый танец. Тело держится жестко, что дает нужное сопротивление и баланс. Бедра движутся страстно в противоположность скованности верха. В танго женщина всегда следует за партнером. А в любви бывает по-разному. Ей пришлось проявить инициативу – Йохан стеснялся. Он был такой… Лаура глубоко вздохнула. Он и сейчас такой, с ним все в порядке. Хотя кому она врет? Ему плохо без нее, невозможно, как и ей.

Она разорвала их союз, отпустив тень Йохана. А он – нет. Ее тень так и не вернулась обратно. Она помнит, как они познакомились. Тренер решил заменить ее бывшего партнера, мол, с ним она высот не добьется. И привел Йохана. Он тогда цыпленком показался: тонкая шея и нежный пушок над губой. Чуть старше этого парня, Игоря. Лаура усмехнулась от воспоминаний. Йохан робел и зажимался, боялся приблизиться. Когда танцевали, он напрягался, словно в спину вставили железный штырь. Лаура негодовала: ну подсобил тренер, подсунул напарничка. А потом в один из вечеров обнаружила, что Йохан следует за ней на расстоянии, точно вторая тень.

Меньше всего в тот момент она думала о том, что он влюбился. Ее душила злость: увязался же этот неудачник. Она подскочила к нему и злым шепотом потребовала: «Слушай, ты! Отвяжись от меня!» Он стоял совсем беззащитный, хлопал глазами и молчал. А потом, когда она развернулась и побежала, крикнул вдогонку: «Не могу отвязаться!» Лаура вернулась и словно впервые разглядела густые ресницы, тонкий нос, детскую пухлость щек. И вот тут ее накрыло, неожиданно, не зря говорят: от любви до ненависти один шаг. Избито, но зачастую верно. Да так сильно нахлынуло, что через полгода они стали парой.

Да, Йохан любил и боялся сказать об этом, пришлось все брать в свои руки. Лаура улыбнулась мыслям. Как бы хотелось, чтобы Катя добралась до радуги и загадала желание. Как хочется жить и любить! Она посмотрела на руки: на них тоже появились черные пятна. Сколько у нее осталось времени? Месяц, два? Вчера умерло сразу двое из их деревни. Стояли во дворе дома, потому что двигаться больше не могли, а потом осели, рассыпавшись трухой.

Что-то привлекло ее внимание к улице, какое-то движение, бесшумное, но несущее угрозу. Лаура выглянула и обомлела: по улицам поселка брел гигант. Уродливый монстр, не похожий ни на одно живое существо. Он олицетворял что-то неотвратимое, предопределенное, точно Эринии, богини мщения. Лаура замерла от догадки: монстр шел по следу, по темному пути, догоняя путников. Она отпрянула от окна и подавила горький, нарождающийся крик: не дойдет Катя до радуги, как и другие. Не вылечится Лаура и не отыщет своего Йохана. Да и сама она, Лаура, скоро обратится в пыль.

Глава двадцать первая. Узники – плетущие узы

Катя всё перебирала: почему они попали в этот город? Зачем им показали…, как там его…, Армагеддон? Ведь их это никак не касается. Или? Она не удержалась и спросила дядю Диму. Но ответил Игорь.

– А это наглядное пособие для тех, кто ни о чем не думает, – сообщил он. – Развязывает войны, гадит вокруг себя, эксперименты запрещенные проводит. Говорят, что лекарство от рака давно придумали, только где оно? Медицинские корпорации не пропускают, им невыгодно.

Он махнул рукой и сплюнул. Некоторое время они шли молча, затем Игорь добавил:

– У меня дед от рака легких умер. Помню, как он мучился, а лекарств, чтобы от боли избавить, не выписывали. Потому что не положено!

Игорь раскраснелся, Катя никогда еще не видела его таким возбужденным.

– Дед иссох весь, потому как есть не мог от боли. А эти… Мама бегала в поликлинику, а там новогодние праздники. И все отпинывали. Дежурный врач к участковому, участковая к заведующей, заведующая к онкологу. А дед сильный был. Он сказал, что пусть они таблетки себе поглубже запихнут, а он обойдется. Так и умер.

Он хотел что-то еще добавить, но слова застряли, лишь кадык заходил верх-вниз. Но потом Игорь собрался и добавил:

– После похорон мама от него подарок передала – планшет. Он знал, что я такой хотел, да больно дорого. Понимаешь, он умирал, а думал о других! Вот какой у меня дед был. А я планшет дома оставил, побоялся с собой взять. Не хотел, чтобы его украли или отняли, пока я в бегах.

Катя робко произнесла:

– Хороший дед. Я тебя понимаю.

Ей хотелось найти правильные, нужные слова, чтобы поддержать, успокоить, но не получалось. Сердцем многое понимаешь, а сказать не можешь. Дядя Дима добавил:

– Штучный дед у тебя был, таких сейчас не выпускают. Гордись им. Но и ты знай: твой дед тоже бы гордился тобой.

Но Игорь не мог успокоиться:

– Дмитрий Иванович, вот вы врач, объясните почему так?! Ведь нельзя же так с людьми, они живые.

Дядя Дима выругался, длинно и смачно. Раньше они таких слов от него не слышали.

– Это система. Мы не для людей, мы на систему работаем. А система лучше знает, кому и сколько лекарств положено. И врачи ненавидят эту систему, а бороться никак – разжует и выплюнет с волчьим билетом. Загнали нас в угол всех: и врачей, и пациентов.

– А разве система важнее человека? – непримиримо спросил Игорь.

– Для кого как, – честно признался дядя Дима. – Для большинства важнее. Ведь все о себе в первую очередь думают. Как бы без работы не остаться.

Больше не говорили на эту тему. Просто брели по дороге, и каждый размышлял о своем, больном. А потом неожиданно оказались в пролеске. Вроде только что поля были и яркое солнце, как раз, уже тень, и деревья шумят. И все это незаметно происходит, спохватываешься, когда о привале задумываешься. Будто дорога глаза отводит. Дядя Дима развел костер и вскипятил воду. Последняя заварка, больше не осталось. Да и еды на пару раз хватит, а дальше надо соображать.

– Надо вечером у водоема остановиться, – сказал дядя Дима. – Рыбу наловим.

– А если не будет водоема? – Катя озвучила свои опасения.

Дядя Дима серьезно ответил:

– С голода не умрем. Грибы уже пошли, земляника. Можно папоротник есть, его корни. На вкус трава травой, но перебиться некоторое время можно.

– А с водой как быть? – не унималась Катя.

Она боялась, что ее примут за паникершу, но дядя Дима и не думал высмеивать Катю.

– Ну пока у нас запас в бурдюках имеется, а так в лиственном лесу всегда водоем имеется: озеро, река или ручей.

– А если нет?

– Из земли добуду, обещаю. Даже из травы.

Кате немного полегчало. Все-таки трудно вот так идти неизвестно куда, не будучи уверенным в завтрашнем дне, завися от остальных. Вдруг она отстанет или заблудится, на кого тогда надеяться?

– А как из травы? – заинтересовалась она.

– Легко! – дядя Дима достал из рюкзака обычный пакет. – Лето, жара. Надеваешь пакет на траву и завязываешь. Через некоторое время наберется немного влаги.

Катя взяла пакет и поставила научный эксперимент. А что, должна же она убедиться! Через некоторое время пакет запотел: поучилось, правда мало воды, на глоток, но ведь можно несколько раз так сделать.