Лада Кутузова – Дневник о неважном. Семейное дело Жеки Суворова (страница 6)

Всего лишь презент. У Кристи есть такие возможности, вот она и дарит. Если бы на месте Мира был он, неужели бы отказался?

– Не усложняй, – Мир хлопнул его по плечу.

– Разве тебя мама не учила, что приличный парень не должен принимать в дар ничего дороже коробки конфет? – съязвил Платон.

– И ты туда же! – Мир закатил глаза. – Да если бы у меня деньги были, неужели бы я ей не подарил что-то классное? Кстати, – он переменил тему, – мне тут сказали, что на доставке еды можно хорошо заработать. Всё лучше, чем в твоей забегаловке, Данёк.

Дан насторожился: это было то, что надо. Он уже подумывал о смене деятельности: все же семь тысяч в месяц невеликие деньги.

– За двенадцать часов в неделю две пятьсот платят, – объявил Мир.

Дан прикинул: да-а, это намного лучше. Надо будет узнать поточнее.

– А что мне нет восемнадцати, ничего?

– Так они с шестнадцати лет берут. Правда, без оформления. Ну и наплевать! Пойду завтра устраиваться, потом тебе напишу.

– Кристине на подарок копить будешь? – подковырнул друга Платон.

– У нее и так всё есть, – невозмутимо парировал Мир. – Лучше я ее на шашлыки приглашу. И ей приятно, и мне по карману.

– Жук ты, Мирон, – не удержался Платон.

Но тот лишь пожал плечами.

– У Кристи подружки есть, могу познакомить.

Но Платон отказался:

– Спасибо. Уж на часы я себе сам как-нибудь накоплю. Без спонсоров.

Платону Кристи не нравилась, об этом Дан знал. Возможно, Платон ревновал друга к девице, вставшей между ними. А может, осуждал Мира, принимавшего от Кристи дорогие подарки. Дан не вникал. Ему тоже не нравилось отсутствие у Мира щепетильности в таких вопросах, но ссориться не хотелось: друг есть друг.

– Ладно, замнем, – примирительно сказал он.

После перекуса они отправились бродить по улицам. Солнце с каждым днем пригревало все больше, и Дан прямо чувствовал, как откликается его организм: в кровь словно добавили газировку, и она бурлила все сильнее.

– Кто последний, тот дурак! – быстро проговорил Дан и бросился бежать.

Они неслись по бульвару мимо кокетливых фонарных столбов, мимо расслабленных скамеек и модных фасадов домов. Огибая прохожих, перепрыгивая через препятствия, все дальше и дальше, пока у Дана не закололо в боку. И лишь тогда они остановились и долго восстанавливали дыхание.

– Ты в тренажерку ходишь? – спросил у Дана Платон.

– Слушай, я недавно переехал. Мы даже не все вещи разобрали, коробки так и стоят.

– А как вообще? – неопределенно поинтересовался Мир, но Дан понял, что тот имеет в виду.

– Да нормально. – Дан сделал вид, что все в порядке, жаловаться он не привык. – Одноклассники вроде адекватные.

– Никто не лезет? – оживился Мир. – Если что, свисти нам с Платоном. Мы поможем разобраться.

– Пока вы доедете, меня на бис камнями закидать успеют, – сострил Дан, – но спасибо за предложение.

– А как там с девчонками? – из Мира вопросы сыпались, как горох из дырявого мешка.

– Кто о чем, а вшивый о бане. – Платон подмигнул Дану. – Смотри, Мир, чтобы про твой интерес Кристи не узнала. А то она тебе гляделки поотрывает.

– Ну ты даешь! Да я же ради Дана! – у Мира полыхнули уши.

Дан поспешил вмешаться:

– Я еще не разобрался.

– А что тут разбираться? – Платон приподнял правую бровь. – Или нравится, или нет. Судя по твоему ответу, пока все девушки мимо.

– Я не спешу. – Дан усмехнулся.

Он и в самом деле не страдал от отсутствия девушки. Всему свое время.

– А знаете… – начал Мир, и Дан с Платоном тут же прикрыли уши в притворном ужасе:

– Только не рассказывай нам ничего про секс! Не лишай нас детства!

– Ладно, юмористы, меня Кристи ждет. – Мир озабоченно взглянул в смартфон. – Договорились с ней вечером в магазин съездить. Так что я отчаливаю.

– Поцелуй ее за меня, – прикололся Платон.

Но Мир лишь скорчил рожу – обойдешься.

– Ну будь другом! – Платон состроил жалостливую гримасу. – У меня же нет девчонки.

– Так заведи! И перестань, наконец, ко мне цепляться. – Мир развернулся и быстро зашагал к метро.

– Вот псих! Что я такого сказал? – удивился Платон.

Дан с Платоном отправились дальше бродить по улицам, но радостный порыв уже угас.

– Как родители? – спросил Платон.

– Отец работает как всегда, мать… – Дан запнулся. Он не знал, как объяснить другу, что происходит с мамой.

– Переживает? – догадался тот.

– Ну да. Наверное. То плачет, то забывает все. То психует на ровном месте.

– Пройдет, – философски заметил Платон. – Все проходит.

– Твои как?

Платон ответил не сразу.

– Да отец снова болеет.

– Сердце?

– Угу.

Отец Платона был сердечником. Дан не знал точного диагноза и подробностей, но это и не требовалось. Он понимал обеспокоенность друга и поддерживал его.

– Ничего, скоро все наладится. Ему же осенью операцию сделают?

– Да. Мама сказала, квоту выделили. – Платон улыбнулся: – Так что все будет отлично.

Они сели на скамейку.

– А Мир – хорош гусь. – Платон изменил тему беседы. – Помнишь, как он в школе с девчонками в Так-Тональдс пошел? Когда они пообещали, что заплатят за него?

Они рассмеялись.

– Мир не пропадет, – согласился Дан. – Всегда найдется добрая душа, готовая позаботиться о нем.

По тротуару текли ручьи, образуя лужи, их старательно огибали прохожие. Дан вытянул ноги: как же хорошо. С каждым днем темнеет все позже, зато солнце пригревает все сильнее, а запах… Дан втянул в себя воздух полной грудью. Хоть родители и говорят, что в Москве воздух отравлен автомобильными выхлопами, Дан чует – пахнет весной. И от этого хочется одновременно петь и летать. Сейчас бы взмахнуть концами шарфа вместо крыльев и взлететь… Над еще голыми деревьями, над серым снегом, забившимся в темные углы, над крышами, утыканными прутьями антенн. Долго парить над городом, а потом сесть на край крыши и сидеть, болтая ногами.

Дан представил людей в разноцветных шарфах, порхающих с одной крыши на другую, кружащих вокруг антенн и распевающих песни.

– Ты чего фыркаешь? – удивился Платон.

– Да так, – Дан отмахнулся, – всякая ерунда в голову лезет.