Лада Кутузова – Дневник о неважном. Семейное дело Жеки Суворова (страница 12)
Дан объяснил, что ему нужно.
Врачиха внесла данные в компьютер, медленно вбивая их одним пальцем, а затем быстро написала справку.
– О, наш болящий выздоровел! – приветствовал Дана Кар на следующее утро. – Не мог до праздников дотянуть?
– Мог. Но мама не разрешила, – отшутился Дан. – А как у вас?
– Да нормально, все уже обратный отсчет до каникул начали. Учителя тоже спят и видят, как от нас побыстрее избавиться.
– Ты в тренажерку идешь? – поинтересовался Понч.
– Ну да, – Дан кивнул.
– Мало ли. Может, у тебя освобождение от физры.
– На две недели дали, – сказал Дан. – Но в спортзал я пойду.
– Клево! – Понч обрадовался. – А то одному заниматься тоскливо. Ксанка со мной ходить не хочет.
– Ты что! – возмутилась Ксана. – Терпеть не могу физру. Я лучше кино посмотрю, – и она отвернулась от Понча с таким видом, будто он предложил ей вагоны разгружать.
– Ты назвал ее по имени! – страдальчески воскликнул Кар. – Докатились. Может, и тебя велишь Денисом называть? Или на худой конец, Деном? Дан и Ден… прямо как инь и ян.
Понч закатил глаза: мол, Кар переигрывает.
– Между прочим, я уже похудел на пять килограммов, – сообщил он. – Ладно, на три, – поправился Понч поспешно, заметив недоверчивый взгляд Кара. – Так что мое прозвище скоро станет неактуальным.
В школе все разговоры были о майских праздниках: кто куда собирается и что будет делать. Дан приуныл: сейчас бы он тоже упаковывал вещи и предвкушал отдых. Целый день на пляже или у бассейна, купаться, загорать и есть разные вкусности… Ну иногда можно пойти навстречу родителям и съездить с ними на экскурсии. А теперь придется торчать в Москве в обнимку с лекарствами: почки на деревьях набухли – и скоро Дана накроет сенная лихорадка, как раньше называли эту болезнь.
Мир сообщил, что поедет с Кристи на соревнования от секции спортивного ориентирования. Платон наверняка махнет на дачу с родителями. Так что компанию Дану составить некому. Да и новые приятели разбились по парочкам: Кар с Настеной, Понч с Ксаной. Даже удивительно, как быстро все произошло, прямо на глазах Дана. Один он без пары, ну еще Платон. Бедные одинокие юноши… Самое удивительное, что Дан от этого не страдал. А вот Мир с четырнадцати лет начал переживать, что у него нет девчонки.
Дан усмехнулся: Мир тогда все уши им с Платоном прожужжал о том, что у остальных парней есть девчонки. Что все вокруг встречаются и даже целуются. Дан с Платоном возражали: у них в классе мало у кого из парней есть девчонки, но Мир и слышать ничего не хотел. Он просто зациклился на этой теме, так что когда у Мира и впрямь появилась девчонка, Дан вздохнул с облегчением: наконец-то! Теперь перестанет им с Платоном мозги компостировать.
Мир на самом деле успокоился, особенно после того как впервые поцеловался. Словно поставил себе где-то галочку, что он нормальный парень. Дан даже не ожидал, что для друга это настолько важно. Потом Мир ни с кем два года не встречался, и компания жила своей мужской жизнью, пока на горизонте не появилась Кристи. И вот тут Мир влип серьезно – втрескался по уши.
Влюбленности Мира Дан не понимал. Да, Кристи симпатичная, да, спортивная – и на этом всё. В ней не было изюминки, как в Ксане или Настене. Таких девчонок, как Кристи, вокруг тысячи: среднего роста, с русыми волосами, собранными в хвостик, в джинсах, толстовке и кедах. В школе подобные вон – толпами ходят. Но ведь что-то же Мир разглядел в Кристи? Мир, который пользовался большим успехом у девчонок. И вот это не давало покоя Дану: а вдруг он просмотрел что-то важное в Кристи? То, что отличает ее от других?
Платон с Даном не соглашался и списывал все на секс.
– В нашем возрасте это слишком важная составляющая: если уж свершилось, сразу бьет по мозгам, – с умным видом разглагольствовал он. – Вот Мир и попался. Ему еще повезло, что Кристина, в принципе, неплохая девчонка. А если бы она была тупая? Прикинь.
Дан не спорил – в рассуждениях Платона была доля правды. Своего опыта у Дана в таких вопросах не имелось, но он догадывался по информации из книг и фильмов, что интимная жизнь сильно влияет на мужчин.
– Вот потому, – продолжал Платон, – я и планирую заняться сексом лет после двадцати, когда повзрослею. Не хочу быть безмозглым дурачком, который думает только об одном.
У Дана не было столь серьезной базы рассуждений. Просто он считал, что на такой шаг стоит решиться, если это настоящая любовь. Иначе и смысла нет. Но тут возникала иная закавыка: вдруг Дан так никогда и не влюбится? Прожил же он семнадцать лет со спокойным сердцем. Хотя мама утверждала, что в детском саду Дан симпатизировал какой-то девочке, но сам Дан этого не помнил.
Он задавал себе вопрос, можно ли прожить вообще без любви? Не в физическом смысле – это же не еда, и не вода, и даже не воздух. В душевном. Как это – жить без любви? Не переживая ночами из-за равнодушия, не страдая от недомолвок, но и не паря от счастья. Легко ли жить без любви? И произойдет ли с Даном когда-нибудь то самое чудо, которому посвящены миллионы книг и произведений искусства? Или он навеки останется во френдзоне?
В Москве Дан не остался – его позвал на дачу Платон. Дан обрадовался, хотя уже смирился, что просидит все дни дома, – одному болтаться по городу скучно. Он предупредил на работе, что не выйдет, собрал вещи и отправился за город. Добирались долго: первого мая весь народ рванул на природу.
В Подмосковье весной еще не особо пахло, в лесу даже снег лежал, не растаял до конца. Но зато было солнечно и тепло; Дану хотелось поскорее скинуть с себя верхнюю одежду и кеды и надеть футболку, шорты и сандалии.
Пока родители распаковывали вещи, Платон с Даном пошли гулять. Обход дач занял полтора часа. Платон обстоятельно водил Дана по всем улочкам садового товарищества. Домики из разномастных материалов: одни побогаче, другие победнее; двухметровые заборы из профнастила и по соседству с ними деревянный штакетник и сетка-рабица… Словно строили эти дачи из того, что было: вот этот дом из одного набора, а тот из другого. Народу на участках было полно: кто-то белил деревья, кто-то вскапывал еще не просохшую землю, сгребал листья и жег костры. Пахло дымом и шашлыками. От этого запаха сводило желудок. Дан сглотнул: как же есть хочется.
Они вернулись в дом. Родители Платона уже растопили печь и распаковали вещи.
– Вам помочь? – предложил Дан.
– Накачайте воды, – попросила мама Платона. – Надо обед приготовить. А шашлыки мы вечером сделаем.
Дан едва не застонал: обед еще ждать надо! Будь он у себя, перекусил бы бутербродами. А в чужой холодильник без спроса не залезешь. Но мама Платона сварила суп на удивление быстро – из картошки, вермишели и тушенки. Сделала поджарку из лука, моркови и помидоров, порезала свежую петрушку и зеленый лук – сорвала прямо с грядки. Дан давно не ел с таким аппетитом!
А потом они занялись уборкой участка. Отец Платона руководил – врачи запретили ему физические нагрузки.
– Обещают операцию в июле сделать, – сообщил Платон. – Перенесли с осени.
Они обрезали старую малину, отсекли секатором лишние ветки у смородины и крыжовника. Перчатки помогали, но не совсем – руки были исцарапаны, так что пришлось обрабатывать раны перекисью водорода. Мама Платона в это время вымыла окна в доме, а отец пропылесосил полы. После занялись шашлыком.
В шашлыке главное – правильно выбрать мясо, а потом замариновать его. Но готовка тоже важна, чтобы мясо сверху не обгорело и пропеклось изнутри, но при этом осталось сочным. Поддержать жар от углей – чтобы был ровным. Потушить пламя при необходимости или, наоборот, раздуть. Потому Дан и Платон следили за шашлыком в четыре глаза.
Картошку запекли в углях, предварительно обернув в фольгу. Мама Платона нарезала салат из свежих овощей и открыла банку с оливками. Дан отмахнулся: какой салат, какие оливки! Да и картошка не нужна. Мясо! Как же он соскучился по шашлыку. Ему казалось, что он один успешно справится со всем мясом, но наелся он на удивление быстро.
Потом они с Платоном вновь отправились гулять. Смеркалось, на улице зажглись фонари. Своими лунными лицами и сутулостью они походили на Безликого – Каонаси из «Унесенных призраками».
– Тебе нравится на даче? – спросил Дан.
Платон пожал плечами:
– Привык. Родители купили домик, когда я родился. Ну знаешь все эти причины – свежий воздух и солнце…
– Знаю. Я раньше на все лето уезжал к родителям отца. Но у них коттедж со всеми удобствами.
– А почему перестал?