Лада Ипатэль – От Любви до Ненависти и Обратно (страница 15)

Она посмотрела прямо ему в глаза — холодно, без моргания:

— Вот именно. Причём?

Пауза повисла тяжёлая, как камень, давящий на грудь.

— Больше. Не лезь. Ко мне, — произнесла она раздельно, каждое слово как граница.

— Не смогу, — ответил он так же тихо, но упрямо, будто уже принял решение.

— Тогда будет хуже, — холодно бросила она.

— Уже хуже, — выдохнул он почти без эмоций.

За дверью Стайлз тихо пробормотал:

— Я сейчас начну брать плату за терапию…

И тут же притих.

Адам сделал полшага ближе — осторожно, но всё равно слишком близко.

— Эмили, скажи прямо, — голос стал ниже, напряжённее. — Что я не помню?

Она смотрела на него секунду. Две. В её глазах кипела злость. И под ней — что-то ещё. Глубже.

— Ничего, — отрезала она слишком быстро.

— Врёшь, — мгновенно ответил он.

— Да, — резко согласилась она, не отводя взгляда.

— Тогда… — начал он, но не успел закончить.

Хлёсткий звук разрезал воздух. Пощёчина вышла звонкой. Точной. Без колебаний. Голова Адама чуть повернулась от удара. Эмилия стояла напротив — тяжело дыша, пальцы дрожали.

— За что…? — тихо спросил он.

Карие глаза блеснули:

— За то, что не помнишь, — сказала она холодно.

Тишина ударила сильнее, чем музыка за стенами.

— Чего именно? — хрипло выдавил он, делая шаг вперёд и тут же останавливаясь.

Эмилия не отступила.

— Себя, — ответила она жёстко. — Меня. Свои слова. Свои руки. Всё, чёрт возьми.

Адам тут же побледнел. На мгновение показалось, что он действительно потерял опору.

— Эмили, я… — начал он, но голос предательски дрогнул.

— Поздно, — отрезала она резко, почти без эмоций, но с болью под каждым словом. — Теперь живи с дыркой в памяти. Мне с ней в сердце пришлось жить три с половиной года.

Эмилия обошла его и вышла. Дверь в конце коридора хлопнула. Музыка снова стала просто шумом. Затем открылась вновь. Адам стоял неподвижно.

— Я что… — он сглотнул. — Я что-то сделал с ней?

Стайлз сделал медленный глоток и посмотрел на него поверх бокала:

— Капитан Очевидность прибыл в порт! — лениво протянул он.

— Я серьёзно, — резко выдохнул Адам, уже почти срываясь на отчаяние.

Стайлз чуть опустил бокал, перестав шутить даже взглядом.

— Я тоже, — сказал он тише, уже без привычной лёгкости.

— Стайлз, — напряжённо, почти требовательно.

— Да?

— Я что-то сделал? — голос Адама дрогнул, но он всё равно задал вопрос до конца.

Стайлз не отвёл взгляд.

— Судя по пощёчине — да, — сухо сказал он. — Судя по силе — очень да.

Адам провёл рукой по лицу, пытаясь удержать контроль:

— Но ей же три года назад было семнадцать…

Стайлз медленно кивнул, и в этом кивке не было ни капли юмора.

— Вот именно.

Тишина. Не неловкая. Тяжёлая.

— И мне это не нравится, — сказал Стайлз уже без шуток, голос стал глухим. — Совсем.

Адам резко поднял взгляд, в нём мелькнул страх, который он тут же попытался спрятать.

— Ты думаешь, я мог… — начал он, но голос сорвался.

— Я думаю, — перебил Стайлз жёстко, но без злости, — что ты был пьян, туп и с провалами в памяти — это мы знаем. Но я не думаю, что ты был насильником. Иначе я бы сейчас не разговаривал — я бы тебя хоронил.

Адам на секунду замер. Слишком резко. Слишком честно.

— Тогда что? — хрипло выдохнул он, уже не пытаясь звучать уверенно.

Стайлз отвёл взгляд на секунду, будто взвешивая слова.

— Тогда вы оба были в чём-то, о чём ты не помнишь, а она — помнит слишком хорошо.

— Чёрт… — выдохнул Адам, почти беззвучно, сдавленно.

— Да, — сухо кивнул Стайлз. — Очень научный термин.

Адам провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть всё сразу.

— И что теперь? — спросил он тише, с растерянной злостью и страхом вперемешку.

Стайлз пожал плечами, но уже без обычной лёгкости:

— Теперь ты вляпался в прошлое. А оно, как видишь, умеет бить по лицу.

Адам напрягся, голос стал тише и жёстче одновременно:

— Она сказала — мои слова. Мои руки…

Стайлз не перебил сразу. Дал тишине чуть повисеть, потом выдохнул:

— Значит, разговор был. Близость была. Эмоции были. А память — нет.

Адам резко отвёл взгляд, будто от удара.

— Это хуже драки, — глухо сказал он.