Лада Ипатэль – От Любви до Ненависти и Обратно (страница 16)

— Намного, — кивнул Стайлз. — В драке максимум сломанный нос. Тут — сломанные три года.

Глава 11

Этой ночью Адама вырубило резко, без перехода. Как будто кто-то погасил сознание щелчком. И сразу — тепло кожи под ладонью. Он во сне нахмурился. Свет — тёплый, золотой. Дерево. Запах воды. Летний воздух. Смех. Её. Не сегодняшний — мягче, моложе, без брони.

Обрывок.

Тёмные волосы скользят по его руке. Оголённые плечи. Дыхание рядом — быстрое. Сердце во сне ускорилось.

— Стой… — пробормотал он.

Картинка дёрнулась. Её губы — слишком близко. Слишком доверчиво. Без той злости, что сейчас. Затем пустота. Рывок. Картинка сменилась. Плоский живот — напряжённый, горячий, под его ладонью — и мгновенно темнота, будто память сама захлопнула дверь.

Адам резко вдохнул во сне.

— Нет… дальше… покажи дальше…

Ничего. Только ощущение — что тогда он был счастлив. Опасно счастлив. И она — тоже.

Сон треснул. Адам проснулся сидя. Грудь тяжело ходила. Руки сжаты в кулаки.

— Чёрт…

Связка внутри дрожала — не болью. Узнаванием. Но без картинки. Без сюжета. Только тело помнило. Голова — нет.

С противоположной стороны Академии Эмилия в своей спальне, в ту же минуту открыла глаза — будто её кто-то позвал по имени. Связь отозвалась. И это было хуже всего.

____________

На занятия Адам не пошёл. Он проснулся — резко, будто его кто-то вытолкнул из сна. Комната казалась тесной. Воздух — тяжёлым. Связка ныла глухо. Не ярко. Но постоянно.

— К чёрту, — сказал он в пустоту.

Одевался Адам быстро. Без привычной ленивой небрежности. Через две минуты чёрная тень сорвалась с башни Академии и развернулась в небе. Огромный чёрный дракон расправил крылья.

Студенты внизу замерли, кто-то выругался, кто-то начал спорить на деньги — к добру это или к катастрофе.

Адам не оглядывался. Ветер бил в морду. Скалы поднимались навстречу. Дом рода де Нокс стоял на утёсе, как всегда — слишком спокойный для их семьи. Он приземлился тяжело. Камень под когтями дал трещину. Через минуту по ступеням уже поднимался человек.

Дверь открылась прежде, чем он постучал. Каин стоял в холле, как будто ждал.

— Папа, — сказал Адам без приветствия. — Мне нужно поговорить с тобой.

Каин посмотрел внимательно. Долго. Потом кивнул.

— Тогда нам нужно выпить.

Кабинет выходил окнами в море. Волны разбивались о скалы внизу — размеренно и упрямо. Каин налил два бокала.

— Ты не пьёшь с утра, — заметил Адам, хмуро глядя на стекло.

— Сегодня исключение, — ровно ответил Каин.

Они сели.

Тишина была не неловкой. Тяжёлой.

— Я, кажется… — Адам провёл рукой по лицу. — Я, кажется, сделал что-то непозволительное три года назад.

Каин не вздрогнул.

— Конкретнее, — спокойно спросил он.

— Я не помню, — выдохнул Адам.

Бровь отца едва заметно дрогнула.

— Не помнишь — что именно?

— Что произошло перед моим отъездом. С Эмилией.

Имя повисло в воздухе. Дверь кабинета тихо скрипнула. Амелия замерла на пороге, услышав последнее слово.

— Продолжай, — спокойно сказал Каин.

— Она… — Адам сглотнул. — Она смотрит на меня так, будто я её предал. Будто я что-то сделал. И я не могу понять — что.

Тишина продлилась секунду. Потом Амелия подошла. И влепила ему подзатыльник. Звук был чёткий.

— Вот же идиот мелкий, — сказала она зло. — Ты же рос с ней. Защищал её. Никому не позволял даже голос повысить. А в итоге что?

Сын поднял на неё взгляд.

— Мама, я не помню, — глухо сказал Адам.

Амелия замерла. На секунду — полная неподвижность, как будто воздух в комнате стал плотнее.

— Что значит — не помнишь? — медленно, опасно спокойно спросила она.

— То и значит, — Адам сжал челюсть. Голос стал жёстким от напряжения. — Последний вечер перед отъездом — как туман. Озеро. Разговор. Потом пусто.

Амелия смотрела на него несколько секунд, не моргая. И в её взгляде постепенно поднималась злость — холодная, контролируемая, почти страшная.

— Пить меньше надо было, — процедила она.

Резко развернулась. Подошла к столу. Схватила бутылку коньяка. И с такой силой швырнула её в стену, что стекло разлетелось на осколки, а запах алкоголя мгновенно ударил в воздух.

Тишина стала густой. Даже волны за окном будто стали тише.

Каин даже не моргнул.

— Это был хороший коньяк, — спокойно заметил он, глядя на осколки.

— Сейчас я швырну в тебя что-нибудь, — холодно пригрозила Амелия, всё ещё не отводя взгляда от стены.

Каин слегка приподнял бокал.

— Тогда допью этот, — невозмутимо сказал он, давно привыкший к поступкам жены.

Адам провёл ладонью по лицу.

— Вы что-то знаете.

Это не был вопрос — скорее обвинение, от которого уже невозможно отступить. Амелия медленно перевела взгляд на мужа, в её глазах всё ещё тлела злость. Каин ответил вместо неё — ровно, но с тяжестью:

— Мы знаем достаточно.

Адам резко поднял голову:

— И?

Каин поставил бокал на стол с глухим, окончательным стуком.

— И это не то, что можно рассказать тебе за бокалом, — тихо, но жёстко сказал он.

— Почему? — в голосе Адама прорезалась злость, уже плохо контролируемая.

Каин выдержал паузу, прежде чем ответить: