Лаблюк – Боги с Нибиру. После вчера 3, 4 (страница 9)

И всё-таки, предел терпению, внезапно наступил. После того, как понял – та обнаглела. – На стол, на кухне влезла. За стеной – услышал звук падения – глухой.

Артём, мгновенно догадался, – упала на пол со стола толстая палка колбасы. Больше – с того, и падать было нечему, ведь не потащит хлеб, когда есть, что-то – более вкуснее.

Вскочив с кровати резко, он кинулся на кухню, схватив доску со стенки, чтобы её прибить или, возможно, защититься, если та бросится к нему. Но эта бестия, недаром было ей лет восемнадцать – бросила колбасу, что по размеру – её больше, и юркнула в нору, что грызла ночью.

Та крыса, третью ночь спать не давала, грызя пол в его домике, не уставая. Позавчера, прогрызла кусок пола – возле стены и, променад по комнатам, неторопливо делала.

Пришлось, сжать зубы, чтобы до конца не разозлиться. Он вскакивал с кровати, топал, и обзывал – обидными словами, и наделяя – прозвищем похабным. Бесполезно. Грызть стену не прекращала.

Видно, обиделась она. До самого утра, пыталась пол и стену грызть в разных частях – кухни и зала, не примирившись, в эту ночь с судьбой.

Такое впечатление, что это её дом. Вчера ему приснилось – будто та, за палец (ноги) укусила, что высунулся из-под одеяла. Зная, рассказы очевидцев – страшные, старался укрывать лицо – надёжнее, и не высовывать ног из-под одеяла.

– На этот раз, не откусила, точнее – не отгрызла, себя он успокоил. Решив – с той, завтра, всё равно расправиться. Раз та, так будет – продолжать, себя вести, и дальше – некорректно, по отношению к нему.

И не пожалуешься, её королеве, вздохнул. Быть может, королеву, с поста турнули? И эта, мстить пришла ко мне, за отношения их – прежние.

Хотя, мстят по-другому.

– Немного подожду и, посмотрю, на поведение её – крысиное, тогда, точно решу, что с ней, я сделаю.

Он, колбасу не мог простить. Но, понимал, что крыса, хочет кушать, готов был поделиться хлебом с ней, который часто засыхает – в сухари. Не колбасой же, с той делиться, которую и сам любил, особенно, когда от лени, не готовил днями, а денег не было – ходить по ресторанам.

Этот поступок – полным беспределом был, поэтому он и решил, раз по-хорошему не понимает, её накажет. – Стеклом с алебастром. Забив, смесь в рукавицу – из алебастра и стекла, отправился в постель, надеясь выспаться.

Под утро, всё-таки вздремнул Артём, и в ужасе, проснувшись, увидев, – рассвело. Опаздывал он на работу.

Не успевая чистить зубы и в туалет сходить, пытался на ходу позавтракать, дожёвывая – с хлебом, колбасу в трамвае.

К рабочему автобусу, едва успел, и, чудом втиснулся в него, когда тот тронулся и, двери закрывал.

Домой пришёл он поздно. С огромным омерзением и, злостью – кипевшей в нём, как только дверь открыл, вошёл на кухню, увидеть пожелал – остатки «пира смертного». Из вытащенной рукавицы, смесь страшная лежала – для неё, он понял – крыса, к той не прикоснулась. Она, всё вытолкнула – содержимое, из рукавицы, ей приготовленное.

Немного отойдя от злости, удивился, а вскоре, успокоившись, смеялся. Она лишь съела, небольшой кусок от колбасы, что утром он отрезал. Большой – нетронут был.

– Не видеть его не могла.

Со мною, поделилась? – в недоумении он размышлял, сметая крошки со стола.

Что-то похожее на шутку и нелепицу.

В доме прохладно было, хорошо.

И, ночь прошла без «приключений». Не было злости и, без сна – мучений.

Он радовался – в комнате спокойно, тихо засыпая в ту ночь – спокойную, за несколько ночей последних, первую.

Проснулся радостным и, на работу, добирался, беспроблемно.

Сегодня ужинал он в ресторане, куда зашли с товарищем по случаю зарплаты, командировочных. Пили немного, как всегда, бутылки по две – вина сухого. Главное, – вечером не нужно, готовить кушать, утром – надолго уезжал в командировку.

И, собирая вещи чистые в дорогу, смотря, одновременно – телевизор, прислушивался – нет ли гостьи. Сколько не ждал, грызни не слышал – пола, стен; от этого обрадовался, ещё больше.

С её норой, хлеб, положив, ушёл, ко сну готовиться.

– Возможно, что сбежала та – из цирка….

Спалось без жутких и противных звуков – грызни стен, пола – легко, покойно. Ничто спать не мешало – до середины ночи…. Когда почувствовал – нежданно для себя, сквозь одеяло, кто-то забегал по нему. – Стёжками мелкими шажков, вначале – в одну сторону, затем – в другую, по его груди – нахально.

– Это вскочила на кровать, на одеяло – крыса, в испуге понял, холодея. На миг какой-то, замер. – Мне не хватало, чтобы она залезла ко мне, под одеяло!? – мысль промелькнула.

Крыса, немного дёрнулась вначале, почувствовав, что он проснулся, и замерла. Как будто, выжидая, как будет действовать – хозяин одеяла.

Надеялась, обнимет, поцелует?

Вскочив, он сбросил приживалку с одеяла, укутавшись в него и, включил свет. Он лишь заметил – часть хвоста, исчезнувшего – в часть секунды, в её норе. И это, успокоило, немного.

По крайней мере, знал сейчас – она не спряталась, ни под кроватью, под подушкой или за креслом, тумбой, телевизором, что было бы, намного хуже.

Присев возле норы, не мог он – долго успокоиться, ощупывая нос, уши, конечности свои – другие. Пока не убедился – целые они.

Считая видно, всё произошедшее – игрушкой, она из норки показала нос.

Негодование, в нём закипело со страшной силой. Такого хамства от неё, он ожидать, не мог. – Даже при свете – включенном, она – наполовину вылезла из норки. И будто, ничего и не было, спокойно, в упор смотрела на него, своими маленькими глазками, словно сыграть в гляделки, предлагала, кто – пересмотрит.

Когда он приподнялся, вновь шмыгнула вовнутрь норы. Там ждёт, когда он успокоится.

– Что, сука, на смотрины появилась? – он произнёс недобро. – И, на постель запёрлась, будто – домой к себе! Ишь, разгулялась, крыса гадкая!

Ведь, не приснилось это мне, во сне?!

Достав из рукавицы содержимое, добавил – не жалея колбасы, высыпал на газету, – на полу. Почистив смесь, от нескольких камней, схватившихся, и всё – перемешал. Рядом на блюдце, налил водички, для ускорения процесса, алебастра в её желудке.

Ложиться сразу же в постель – он побоялся, поэтому ушел во двор, на воздух чистый – немного успокоиться, полюбоваться – небом звёздным и, красотой ночной. Гулял он долго, а когда вернулся, то прежде, чем лечь спать – дверь забаррикадировал, меж спальней, кухней, обследовав всё тщательно.

Немного успокоился – только тогда, когда услышал шорох. Никто другой, кроме неё или её семейства, не мог здесь появиться. Так как они – оберегают тщательно границы, своих владений. Семью другую, никогда не пустят, даже если питания – достаточно.

Утром увидел, алебастр, рассыпанный по полу. И, было не понятно, наелась она вдоволь или «голодная» осталась.

Её не видел, а спросить об этом – некого, к тому же он спешил в командировку. За ним, вот-вот должны были заехать.

Стало – немного жалко крысу.

Времени, выпить чашку чая и скушать бутерброд – с трудом хватило.

– Икар, друг мой – запутался немного, отдохни – советовала Сущность Великолепная – ему. Видя, что тот устал от бесконечных дел, работы.

С трудом он отвечал на Люция вопросы.

Никита понимал, и был не против остановиться; слишком, – огромным было превосходство Люция над ним, во время обсуждения Закона «Эго».

Он был польщён вниманием к себе Великолепной, безгранично эрудированной Сущности, и это останавливало пыл. Он не пытался, думать и оспаривать – те постулаты, казавшиеся, в чём-то ему – неправильными.

– Вы правы, я действительно, запутался. Ведь не привык так быстро ориентироваться – на темы сложные. При разговорах я отвечаю – больше интуитивно, а не осознанно – признался Люцию Никита, мне хочется вновь с Вами встретиться и, в разговоре, многое узнать и, обучиться.

– Я никуда не ухожу пока, и если ты не будешь против, я здесь немного задержусь.

– Здесь ваша резиденция, как я могу быть против нахождения – здесь, в вашем доме? Я гость всего лишь и, не более.

– Оставь, не то, что говорить так, думать даже. Ты здесь не гость. Ты здесь работаешь, живёшь, и этот дом твой, как и мой. Тем более, ты помогаешь мне, являясь представителем моим и оком. Твоя отчётность обо всём, что происходит здесь, похвальна. Я вижу, что нигде ты не лукавишь…, явно.

Никита покраснел от похвалы такой – немного, не очень он привык к ней, прежде.

В лаборатории считалось, – хвалить работника за то, что выполняет дело – хорошо, абсурдом; обязан выполнять порученное – хорошо, за это зарплату платят, и держат на работе.

– Быть может, и не всё, как вы хотели – получается, но я стараюсь, и огрехов, вроде меньше стало.

– И это видно. Огрехов не бывает у того, кто ничего не делает, совсем. Со временем, всё будет получаться. На рельсы дело станет, катиться будет – само почти, подталкивай лишь только, как маховик, что хорошо раскручен. – Нуждается в подкрутке лёгкой.

– Здесь, кстати, я не видел рельсов – попробовал Никита пошутить.

– Я изъясняюсь языком твоим, с тобой, так проще – понимать тебе меня.

– Я понимаю вас. Спасибо!

– Я вижу, отдохнул немного.

Сегодня праздник на планете – Мой день рождения.